Записки о сломанном мире (СИ)
— Спасибо, Грейс. Встану я, пожалуй, сам.
Она убедилась, что я не завалюсь и смогу самостоятельно дойти до уборной, а затем сообщила:
— Я позову доктора, — и с некоторой заминкой, задержавшись в дверях: — Если будете в Кертских горах, мистер Андервуд… Меня зовут Дороти, — коротко кивнула и вышла.
* * *— Вам очень, очень повезло, мистер Андервуд! — слегка заспанный доктор Флетчер одновременно радовал меня и ругал, и вся его крупная фигура символизировала собой укор. — Я ведь предупреждал вас! Двадцать пять — это самый крайний допустимый предел. У вас могли возникнуть множественные микротравмы мышц, сосудов… представьте себе, если бы на бегу, при столь мощных нагрузках начали бы лопаться сосуды более крупные? А? Что же вы молчите?
— Не знаю, что говорить, — я слегка пожал плечами. — Неприятную картину вы рисуете, доктор. А что делать? Отпустить старую хитрую тварь бродить дальше, пожирая людей?
Он недовольно закряхтел:
— А если б вы прямо там потеряли сознание? Дорогой мой! Ведь вы бы сослужили ей неоценимую услугу — добрых шесть литров отменной крови, а то и поболее!
— Зато она не выпила бы случайно попавшуюся под руку женщину. Или ребёнка, — упрямо стоял на своём я.
Доктор Флетчер только фыркнул:
— Ох уж мне эти оперативники! — и полез в карман за своим приборчиком, с помощью которого он вечно заглядывал мне в глаза.
— Признайтесь, док, вы просто боитесь потерять объект исследований, — усмехнулся я.
Он посмотрел на меня строго и пробормотал под нос:
— Не без того… — после чего громогласно рассмеялся: — Раз уж вы меня раскусили, Уильям, давайте займёмся вашим обследованием!
— А как же доктор Уоткинс? Студенты?
— А! — отмахнулся он. — Студенты… Одна суета от них. А Уоткинс уже в лаборатории, настраивает аппаратуру. Вы можете идти или нужна каталка?
Я прислушался к себе и с удивлением понял, что могу. Обследование в четыре часа утра? Почему бы и нет!
* * *В лаборатории всё было по-прежнему, меня прослушивали, просвечивали, заставляли дуть в трубочки и дышать над ретортами, а напоследок, по традиции — сняли на громоздкий аппарат, отображающий эфирных паразитов. Это всегда вызывало во мне наибольшую дрожь, но ничего, хвала небесам, не прицепилось.
Доктора закончили свои измерения и уставились в результаты с весьма озадаченным видом.
— Что-то не так? — осторожно поинтересовался я. Обычно-то они своими бумажками машут, как зазывалы на ярмарке.
— Да, собственно… — начал Флетчер, но Уоткинс его опередил:
— Скажите, мистер Андервуд, если обратиться к вашим внутренним переживаниям — что вы чувствуете сейчас? Нет-нет! — замахал он поспешно пальцем. — Не пытайтесь угадать, что я хотел бы услышать! Мне нужны ваши настоящие ощущения. Давайте сперва попробуем сосредоточиться на физиологическом уровне. Ваше состояние. Может быть, какие-то изменения?.. — он поощряюще раскрыл ладонь и приподнял брови.
— Хм… Состояние… Да, пожалуй, обычное. Лёгкое чувство голода. Пожалуй, я бы не отказался от яичницы с беконом. И хлебом. С маслом и сыром. И ещё кофе. С сахаром и сливками.
Я сам удивился, насколько у меня в процессе перечисления разыгрался аппетит. Если бы не некоторое ощущение стеснения, я б ещё и пару обжаренных колбасок туда добавил. Или лучше уж четыре!
— Так-так… — пробормотал Флетчер. — А не подскажете, Уильям, что за книга стоит в шкафу позади меня на средней полке. Такая, с красной корочкой.
Я склонил голову вбок, чтобы удобнее было читать с корешка и озвучил:
— «Энергетические патологии», проф. Эдвард Смит.
Доктора переглянулись.
— Десяток метров, — сказал Флетчер.
— А не находите ли вы, что стало легче дышать? — вкрадчиво спросил Уоткинс.
— Признаться, вы меня пугаете. Мне отлично дышится… — я прислушался к себе. А ведь и вправду! Дышится отлично! Более того, такое чувство, словно меня выпустили из душной комнаты на свежий воздух — и так стало от этого весело и бодро!
— Энергия бурлит? — угадал Флетчер.
— Именно так, господа! А теперь говорите, — потребовал я, — что вас так смущает в тех бумажках. Я превращаюсь в чудовище?
— Что вы, нет!!! — возопили доктора в два голоса, и Уоткинс продолжил:
— Похоже, мистер Андервуд, тот энергетический кокон, который блокировал ваши возможности, треснул окончательно. Вам ещё придётся бороться с его, если можно так выразиться, обломками, но… Это, несомненно, прорыв!
— Этой ночью вам удалось сделать скачок на дюжину уровней вверх! — кивнул Флетчер. — Однако… — он предупредительно поднял ладонь, — на вашем месте я бы не принимал скоропалительных решений! Я прописываю вам отдых и восстановление после травмы. Неделю.
Флетчер выглядел весьма непреклонно, но я его почти уже не слушал. На дюжину! Значит, нынешний мой уровень — тридцать четыре!!! Так вот как обычно ощущают себя оперативники! Я был полон сил, мыслил ясно и вообще чувствовал себя, словно сжатая пружина. И название книги! Недаром они спросили об этом. Расстояние до шкафов с моего места — даже не десять метров, а все двенадцать! Зрение обострилось, занятно.
Как же хорошо, что раньше я не помнил обо всём этом, иначе мои страдания были бы уж вовсе тягостными, а все предыдущие дни нельзя было бы назвать иначе, кроме как жалким существованием. Наверняка старому хрычу из заклятого рубина не пришла в голову подобная каверза, иначе он не преминул бы добавить мне неприятных переживаний.
Новая мысль разом выкинула из головы неприятные воспоминания о проклятом камне. А ведь теперь я мог немедленно вернуться на оперативную работу! А, нет, через неделю. И тем не менее!
— А когда открывается столовая? — поинтересовался я.
Похоже, оперативники никогда особо не жаловались на дурной аппетит.
Доктора переглянулись:
— Повара придут около шести… — начал Уоткинс.
— Возможно, вам помогут бутерброды, которые я с вечера прихватил из столовой на перекус? — предложил Флетчер.
— А я поставлю чайник! — доктор Уоткинс устремился в лаборантскую.
А во мне проснулся голодный тигр. Я умял пару докторских бутербродов (согласитесь, было бы как-то неловко уничтожить все их запасы), выпил пару чашек кофе и оглянулся в окно на сереющее утро:
— Господа, если я вам более не нужен, я бы предпочёл отправиться домой.
Флетчер и Уоткинс с сомнением посмотрели друг на друга.
— Если кто-то решится напасть на оперативника Департамента, когда он в таком состоянии, — начал мелкий.
— То он сам же и виноват! — закончил большой. — В конце концов, мы не нанимались спасать тёмных личностей от возмездия судьбы.
— Я могу пойти пешком, — предложил я. — До моего дома не так уж и далеко.
Откровенно говоря, мне ужасно хотелось есть, и вид жаркого, изготовленного заботливыми руками Анны-Эммы, как живой вставал перед моими глазами. И наверняка у неё есть в запасах кусок хорошего окорока. Или хотя бы ветчины…
— Оставьте! — рассеянно взмахнул рукой Флетчер, нажимая кнопку вызова ночного дежурного. — Наверняка есть свободная карета скорой помощи. Вас доставят точно по адресу.
Так и вышло. Меня привезли домой, где я был передан в руки взволнованной миссис Этвилл и накормлен до отвала, после чего позволил себе завалиться в кровать и продрыхнуть до обеда.
16. ЭТО БУДЕТ, КАК МИНИМУМ, НЕ СКУЧНО
НОВЫЙ ДЕНЬ С НОВЫМИ ОЩУЩЕНИЯМИ
Утро (названное так, исходя из всплывшего из подсознания соображения «когда встал, тогда и утро») порадовало меня всё той же бодростью. Признаться, я немного опасался, что ощущение переполняющей меня энергии вдруг исчезнет — но нет, ничего подобного не случилось.
Я живо привёл себя в порядок, съел обычный завтрак в совокупности с обычным обедом, заслужив удивлённый взгляд экономки, и с достоинством удалился в библиотеку. Надеюсь, такие аппетиты нападают на оперативников только в периоды восстановления, иначе же просто за себя в обществе, некоторым образом, неловко будет.