Записки о сломанном мире (СИ)

— План меняется, — Джерри отвернул от лестницы и устремился в обход стены. — Сперва проверим, не вывалилось ли что наружу. И на всякий случай, наверное, пару метров вдоль стены выжжем, вдруг уже трухи нападало.
Похоже, всё пошло не совсем так, как изначально предполагалось. Мне стало как-то тревожно. Что примечательно, немедленно, внушая мне ещё большие опасения, из-за каменной ограды начали подниматься толстые зловонные плети, а по краю камней зашлёпали листья.
  
— Спокойно, — невозмутимо подбодрил меня Джеральд. — Страх они любят чуть меньше, чем раздражение, но тоже оживляются — видишь? Поэтому, друг мой, мы идём делать нашу работу с холодным сердцем и трезвым рассудком. Мы уже здесь, хуже не будет. Напротив, мы пришли, чтобы что?
— Чтобы стало лучше, — как примерный ученик подтвердил я.
В тот же миг моя концентрация на заклинании смещения воздушных потоков упала, и сквозь барьер немедленно проник тошнотворный запах. Я поскорее усилил ветер, стараясь задержать дыхание. Да уж, разговоры и магия — сочетание пока не для меня.
Дальше всё было довольно рутинно. Мы сделали круг вокруг ограждения, оставляя за собой чёрную золу. Затем поднялись по лестнице. Картина, представшая моим глазам, выглядела весьма неприглядно — растений было так много, что ограда напоминала наполненный ими до краёв бассейн.
Как-то странно рассчитали время, по-моему. Сюда бы хотя бы неделю назад прийти.
Верхняя часть каменной стены оказалась широкой, вполне подходящей для пешеходов. Прошлись по ней с особым тщанием, потом по внутренней стороне и полосе земли в непосредственной близи камня, после чего Джерри предложил мне:
— Передохнём, я пока погоню воздух.
Я прислонился к верхнему краю парапета, не опасаясь испачкать одежду — всё равно сжигать.
— И здесь всегда так переполнено?
— Обычно нет. Кстати, не хочешь пожечь? Ты же в этом тоже упражнялся.
— А если что-то останется?
— Так что-то и должно остаться! Пара крошечных пятачков.
Чтобы не утомлять вас подробностями, дальше я жёг, а Джеральд контролировал. Продолжалось всё это довольно долго, и к концу я почувствовал настоящее утомление.
Потом мы спустились к площадке для экипажей, сняли и сожгли хламиды и резиновые перчатки. И всё равно мне казалось, что тошнотная гадость привязалась ко мне накрепко.
— До завтра принюхиваться будешь, — усмехнулся Джеральд, мигом разгадав выражение моего лица. — Поехали!
Ворота отъехали в сторону заранее, однако Джерри всё равно остановился на выезде:
— Парни, что-то мне не понравились сегодняшние показатели.
— Ещё бы! — согласно ответили из будки. — Всё шло по графику — так надо же было вчера столкнуться напротив нашего сворота двум пижонским коляскам. Вот от них эманаций нанесло, пока Роджерс не сообразил проехаться до трассы и не пригрозил им общественно-полезными работами по уборке тухлеца. Рапорт ушёл незамедлительно, но нас уверили, что люди уже выписаны на завтра, и чтоб мы не дёргались. С начальством поди поспорь.
— Ясно. Ладно, счастливо оставаться.
Мы с шуршанием двинулись по подъездной гравийке.
— Слушай, может, нужно поставить предупреждающие знаки не только на отвороте, а и на подъездах тоже?
— На самой трассе?
— Ну да. И предупреждение о штрафе.
Джеральд помолчал, покачал головой:
— Нет, пожалуй. Будет только хуже. Люди станут читать это и приходить в раздражение.
— Хм. Тогда какие-нибудь положительные плакаты?
— К примеру?
— Ну не знаю. Живописные виды природы?
— Обязательно найдётся ворчун, который начнёт брюзжать, что натыкали досок вдоль дороги, настоящего пейзажа не разглядеть.
— А если красивых улыбающихся девушек? Чтоб хотелось улыбнуться в ответ?
— Тогда будут раздражаться не столь красивые пассажирки, — усмехнулся кузен.
— Пиво?
— Борцы с пьянством.
— Фрукты?
— Любители мяса! А повесишь милых котиков — возмутятся собачники. К сожалению, человек всегда найдёт, чем остаться недовольным. А потому тухлец неистребим.
— Досадно.
— И даже это его кормит!
— Нет, ты подумай, что за извращённый разум создал подобную гадость!
— Полагаю, он как раз рассчитывал на то, что его детище никогда не будет голодать.
В словах Джеральда была правда, выстраданная через опыт. Но как же она меня раздражала! Хорошо, что мы отъехали от заражённой зоны достаточно далеко.
* * *
Сегодня братец не стал заходить ко мне, просто высадил у калитки и укатил. На боковой дорожке я приметил садовника, обстригающего подсохшие ветки деревьев.
— Доброго вечера, мистер Андервуд! — приветствовал он меня, расплываясь в улыбке.
— Доброго, Грин.
Я пошёл к дому, заметив, что ещё одна фигурка, наряженная в чёрное глухое платье и серый передник, бросила свои заботы по подметанию главного крыльца и поспешила скрыться за углом дома. Нда. Женщина-прислуга — не вполне человек и попадаться на глаза хозяину не должна. Как же привыкнуть к подобному взгляду на вещи? Я совсем не помню свой старый мир, но некоторые местные правила кажутся мне до безобразия дикими.
Я направился к дому, качая головой.
За ужином мне пришла в голову мысль, что вовсе не обязательно таскаться куда-то по несколько часов, чтобы поупражняться там в простых и методичных действиях. Грин обстригал ветки? Их придётся вывозить или иным образом утилизировать? Так почему бы не сжечь? Нет, не сейчас. После выезда с Джерри я чувствую себя изрядно утомлённым. Но, скажем, завтра после процедур?
Эта мысль привела меня во вполне бодрое состояние духа, так что укладывался спать я в куда лучшем настроении, нежели прежде.
  
11. ЛЮБОВЬ, СМЕРТЬ И ЗОМБИ
 
ПРАКТИКА, УСЕРДИЕ И НОВОСТИ
С утра я предупредил Грина, чтобы он не вывозил вчерашний мусор и немедленно после завтрака принялся за его уничтожение. Практика прошлого дня придавала мне уверенности в себе, силы мои восстановились за ночь, и я даже решил, что, пожалуй, справлюсь с двумя параллельными задачами: огонь и воздушный поток, который я старался направить вверх, чтобы не пришлось выслушивать раздражённые замечания от соседей, не желающих терпеть запах гари.
Садовник меня не беспокоил, занимаясь чисткой дальней части сада, но когда привёз очередную порцию веток в тачке, сообщил мне новость:
— Вы слыхали, мистер Андервуд, вчера в Крикенвилле молодую барышню по ошибке пришибли? И всё это прямо посреди города! В самом центре городского парка.
— Ничего такого пока не слышал.
— А вы разве не просматривали сегодня газеты? Я принёс утром и «Новости», и «Городские страницы», и даже «Жёлтый свисток». Оно, понятно, в нём здорово приукрашивают, зато читать любопытнее.
— Нет, не смотрел пока, и что же? Выдающееся убийство?
Грин подбоченился, радуясь возможности поговорить:
— Да в самом убийстве, мистер Уилл, вовсе ничего выдающегося — забили девчонку толпой, как положено зомбячку успокаивать. Да только оказалось, что она не зомбячка вовсе была!
— Другая нечисть?
— Куда там! Вовсе живая! Только крашеная по этой ихней моде — под бледную немочь.
— А как же кровь? — я живо вспомнил бурую жижу, которая выступала из ран, наносимых Лиззи, и по позвоночнику снова невольно пробежала дрожь.
— А как же, кровь была! — охотно согласился садовник. — Только к ней сразу несколько человек кинулись — разом её, значит, и приложили. Да там и одного удара вилами в живот бы хватило, не считая топора в шею.
— Какие жуткие подробности!
— Это всё «Свисток», сэр. Они такое любят. Спасибо, бедняжка хоть не мучилась.
  
— Действительно, — пробормотал я, замечая, что мой огонь начал угасать. — Спасибо, Грин, я за обедом непременно почитаю.
Или лучше после, чтобы не потерять аппетит от физиологических подробностей.
* * *
После обеда я устроился в библиотеке с кофе и газетами и внимательнейшим образом проштудировал новости. Естественно, история из Крикенвилля была на всех первых полосах, кое-где переползая на вторую и даже на третью и обрастая дискуссией.