Прочь из моей головы (СИ)

Наверное, это когда-то было человеком. 
– Кукла, – севшим голосом прокомментировала Тильда и прижала руку ко лбу козырьком. – Только странная. Почему в неё вплавлены мертвецы? 
Я не обладала столь острым зрением, но даже отсюда видела, что человека эта тварь напоминает лишь отдалённо. Голова, две руки, спускающиеся до колена, две ноги, причём вывернутые коленками назад – вот и всё сходство. Но у него было лицо – лицо, не звериная морда! Тело выглядело бугристым; по словам Тильды, в серо-стальной плоти проступали очертания профилей, отпечатки рук, раззявленные рты и выкаченные глаза – всё словно затянутое сверху плёнкой. 
Существо смотрелось нелепо, но вызывало подспудный ужас. 
«Урсула, – позвал меня Йен. – Боюсь, нам придётся снова поменяться ненадолго. Я хочу понять, чем оно опасно, если у меня настолько плохие предчувствия». 
– Не знаю, что там с опасностью, но плохие предчувствия у тебя сто процентов потому, что у него розовые волосы, – рассеянно откликнулась я, издали разглядывая чудовище. – Да, давай сделаем рокировку.
– У него розовые волосы. И оно – мужчина, – констатировала Салли невозмутимо. – Фу. Гадкое. 
– О, да. У кого-то отвратительный вкус, – согласился Йен, занимая моё место.
А я взглянула на существо обострившимся взглядом лантерна, пребывающего вне рамок смертного тела, и обомлела от ужаса. 
Оно было чёрной дырой, пустотой, жадным провалом, как вакуум, втягивающим из окружающего пространства потерянные души. И те тела, вплавленные в него… в них ещё оставались души, наполовину переваренные, разложенные, исковерканные.
«Йен, – окликнула его я, цепенея. – Если это кукла, то сделана она из медиума… Мне кажется». 
– Из медиума? – вслух откликнулся он задумчиво и провёл кончиками пальцев по губам, рефлекторно их облизывая. – Возможно. Однако беспокоит меня другое… Так, ты – сюда.
Повинуясь щелчку пальцев, крупная птица слетела с верхушки стены и спланировала перед нами. Йен присел на корточки и, поглаживая её по голове, принялся втолковывать что-то негромко, и та неразборчиво ворчала в ответ. Это длилось несколько минут и действительно больше походило на осмысленный разговор, чем на чары – если б я могла распознать хоть слово из всей речи. Затем птица поднялась в воздух и бесшумно полетела в сторону рва. Она держалась чётко над мостом, и вскоре стало ясно почему: та чёрная жижа, которая плескалась на дне, явно обладала подобием разума и рефлексов, выбрасывая в воздух гибкие хлысты. 
– Ловчие нити, – пояснил Йен вполголоса, с прищуром наблюдая за передвижениями крылатой «ночной стражи». – Просто так ров не перепрыгнуть, к сожалению. А это был бы самый лёгкий выход… 
Тильда пробормотала что-то насчёт своей невероятной ловкости и прыгучести, но хватило одного скептического взгляда, чтобы она сконфуженно умолкла. Тем временем птица наконец перебралась через мост, и чудовище среагировало в то же мгновение, делая выпад с неожиданным для такой туши проворством. 
– А теперь смотрите внимательно, – произнёс Йен, упирая руку в бедро – мне такой жест был не свойствен, а потому со стороны выглядел странновато. – Зачаровать вторую птицу у меня сил не хватит, так что это наш единственный шанс разобраться в том, что за мерзость подготовил Крокосмия. 
– Крокосмия? Точно? – переспросила Тильда, подаваясь вперёд. – Ну да, вроде видны ошмётки ауры и попахивает чем-то знакомым.
Йен закатил глаза.
– Вообще-то я имел в виду другое. Сомневаюсь, что кто-то ещё в Запретном Саду обладает столь отвратительным вкусом в создании кукол. Хотя лично я обошёлся бы и без этого сакрального знания. 
– Зато теперь никаких сомнений в том, что у него здесь убежище! 
Пожалуй, единственное, что мне в текущей ситуации нравилось – неиссякаемый оптимизм Тильды.
Птица, кстати, двигалась очень странно, противоестественно – носилась кругами, закладывала виртуозные петли вокруг монстра, который ярился всё сильнее, и постепенно смещалась обратно к мосту. Но стоило ей пересечь невидимую черту и оказаться надо рвом, как чудовищный стражник тут же потерял интерес к охоте и вернулся на свой пост. 
 
– Реагирует на чужих. Преследует до границы, – коротко подытожила Салли.
Йен склонил голову к плечу.
– Похоже на поводок… Ну-ка, проверим его длину. 
Птица, резко взмыв вверх, снова вернулась на территорию замка, но на сей раз полетела не в лоб на ворота, а вбок, вдоль полуразрушенной стены. Монстр устремился следом, почти не отставая, и одновременно на лбу у него появилось светящееся оранжевое пятно. А спустя десять секунд оттуда вырвался луч – и буквально испарил часть стены.
Шарахнувшись в сторону, птица хрипло заорала от возмущения, и полетела дальше гораздо быстрее.
– Есть дальнобойное оружие, но меткость хромает, – усмехнулся Йен. – Зато с мощностью всё в порядке. Интересно, что за тип: рассеивание, дробная телепортация, трансформация или примитивное разложение, просто очень мощное? 
– Понятия не имею, – мрачно ответила Тильда, наблюдая за тем, как неразлучная парочка монстр – птица скрывается за поворотом. – Да и один хрен – попадёт в меня, сдохну. 
Замок с противоположной стены осветился ещё одной оранжевой вспышкой. 
– Судя по всему, поводок растягивается на всю территорию внутри рва, так что вариант построить новый мост с другой стороны и пробраться тихо и без проблем, увы, не пройдёт, – протянул Йен с разочарованием. – Было бы у меня чуть больше силы…
– Я одолжу!
Он посмотрел на мои руки и сжал пальцы в кулак с очевидным сожалением во взгляде.
– Не поможет. Есть предел тому, сколько силы способен усвоить обычный человек, пусть даже лантерн. Поищем другие пути. В принципе, есть вероятность того, что кукла мощная, но несбалансированная, и защита у неё хромает, – добавил он. 
Когда птица и монстр завершили круг почёта – быстрее, чем я рассчитывала – и вновь появились в поле зрения, Йен сделал резкий жест рукой. Птица окуталась розоватым сиянием – и, неожиданно развернувшись, врезалась в преследующее её чудовище.
Прогремел мощный взрыв. Дымка скрыла всё в радиусе пятнадцати метров, и воцарилась тишина; я успела уже понадеяться, что проблема решена, когда монстр вышел из зоны поражения – к сожалению, целый и невредимый.
Йен с досадой цокнул языком.
– Нет, защита у него на высоте. И мне уже кажется, что я узнаю некоторые из чар, которые использовал на своём теле… Хотя, возможно, я ошибаюсь, а ближе подходить в этом облике слишком рискованно, – с сомнением переступил он с ноги на ногу. – И мне не нравится, что кукла поглощает и, возможно, притягивает души. Искажённый медиум – боюсь, слишком неудобный противник для меня сейчас. 
– Прорвёмся с боем, – тут же отреагировала Тильда. – У меня убойные чары. Есть такие, что можно гору взорвать! 
– Вместе с нами? – скептически откликнулся он. 
– А что, есть идеи получше? 
– Сколько угодно. Например, я обрежу поводок, удерживающий эту тварь, и мы заманим её в лабиринт. 
Тильда замолчала на секунду – и расцвела:
– По короткому пути завести её в центр и там бросить?
– Именно, – улыбнулся Йен пакостно. – Это мы немного сжульничали, мои красавицы, и преодолели две трети пути по верху, но у другого, пусть и могущественного чародея та же дорога заняла бы гораздо больше времени. Готов спорить, даже Крокосмия добирается сюда не быстрее, чем за час, а наставники Розария наверняка не смогли пройти и половины лабиринта: они прекрасные теоретики, но, увы, практика у них всегда хромала. К тому же выходов из лабиринта несколько, не только к замку – к Мёртвой долине, к Чёрным водопадам и Скалам Ярости, к Лесу Забвения. Наверняка на основном маршруте Крокосмия разбросал отводящие чары… но сейчас нам это только на руку, дорогие мои.
– Хочешь сказать, что если тот монстр попадёт в лабиринт, то выбраться назад он не сможет? – догадалась Тильда. 
– В идеале – да.
– А не в идеале?
– Заблудишься ещё и ты, – невинно ответил Йен. – Но я всей душой рассчитываю на то, что ты намного умнее этой безвкусно склёпанной куклы.