Прокачаться до сотки 5 (СИ)

А тем временем блондинистая богиня продолжала заливать баки словесным недержанием. Большую часть, пропустил мимо ушей. Ибо Леофасту явно понесло. Но местные боги, прям, с интересом слушают, даже Эдем помалкивает, потому что ему зажала рот ладошкой Ева.
— В общем, девочки, это было сложно, но, в конце концов, мне удалось заставить вашего внука меня соблазнить и использовать.
— Надеюсь, хоть тут он не опозорился? — интересуется Маришка.
— Уж поверь мне, — Леофаста глубокомысленно кивает головой, поджав губы. — Это был лучший праздник по поводу развода. Это вам не скорострел, что только размером и хвастается. А сам сунул, вынул и готово. Знаете же, бывают мужики, у которых только висит хорошо…
В зале раздаются женские смешки. И не просто так, ещё и оборачиваются на бывшего Леофасты. Который, уже покраснел, как свёкла, искры мечет, как икру на нересте. И, кажется, кое-что проясняется. Подлая богинька решила повытирать ноги об бывшего.
Верите, нет. Мне плевать на этого мужичка. Но не красиво так себя вести. Чего при всех-то унижать? А она ведь неспроста всё это затеяла. Вон какую интригу насоздавала. Целый театр. Внимание к себе приковала.
Нет, уж принципиально не буду в этом участвовать. Вот из чисто мужской солидарности. Ушла от мужика, веди себя как человек. А этот то, что молчит? Недавно же только матом её обзывал. А нет, проснулся:
— Да просто брезгливо было с такой, как ты, дело иметь! — бог с кувалдой сплёвывает через губу.
— А знаешь что, Олевар? — Леофаста гордо выпрямляется. — Мне больше не надо делать хорошую мину. Я ненавижу тебя. Да, надеялась, что ты не сдержишься и кинешься в драку. Но ты ведь трус.
— Я не трус! — вскидывает кувалду. — Я дрался с Локи, я дрался с Адамом!
— Не Адам, а Всеслав, — бурчит дед. — И не дрался, а получил по харе и уполз скулить под лавку.
— Я не скулил! — возмущается Олевар.
— Да плевать, — отмахивается Всеслав. — Леофаста, спасибо, конечно, за твою байку. Повеселила. Но может не стоит выносить свои семейные дрязги на всеобщее обозрение? Пусть и бывший муж, но вот эти подколы… — крутит кистью левой руки перед собой. — Мелко. Или ты хотела, чтоб он на Егора напал? — в глазах деда вспыхивают яростные огоньки. — Только не вздумай мне врать! — бьёт кулаком по подлокотнику.
— Я-а-а… — богиня испуганно оглядывается, ища поддержки. Но к её сожалению, даже недавно ещё доброжелательные бабульки смотрят суровым взглядом, на ту, что хотела подставить их любимого внучка.
Склонив голову набок, с интересом ожидаю ответа. И нет. Кто бы, что не подумал, я не злюсь на большегрудую красотку. Да, неприятно, когда используют в тёмную, но… Какая драка? Даже если бы он кинулся на меня, а не на Леофасту, ему бы успели втащить не только дедушка, но уверен, ещё и Локи. И это не всё. Там дальше ещё и две оторвы, которые могут накостылять так, что мало не покажется.
Хотя по поводу бабулек, Леофаста могла и не знать, что они ещё те любительницы подраться. Но двух первых-то, со счетов скидывать нельзя. Да и я тоже, знаете ли, не пальцем деланный. А богиня об этом очень даже в курсе. Тут, скорее, самолюбие моё тешится, ибо верит красотка в то, что я способен набить лицо этому типу. Но неприятно. Всё равно, есть осадочек.
Леофаста же, окинув взглядом сообщество богов, внезапно выпрямилась, беря себя в руки. Гордо вскинула подбородок. Презрительно хмыкнула, скривив губы. Отодвинула рукой в сторону насупленную Анютку, толкнула плечом Маришку и, шагнув ко мне, прижалась грудью к левой руке. И уткнувшись лбом в плечо, очень тихо попросила:
— Прости, за то, что наговорила.
— Забей, — отвечаю едва слышно. — Балагур и похлеще фокусы выдаёт. Отшлёпаю естественно. Как без этого. Но друзьям я многое прощаю.
— Вовремя я в друзья напросилась, — грустно вздыхает. — Но ты не думай, я хотела, чтоб он на меня кинулся.
— Лео, да что происходит-то? Откуда столько желчи и ненависти? Он тебя что, поколачивал за походы налево? Так вроде сама виновата.
— Да плевать на это, — вздыхает. — Тут ты прав, сама виновата. Но в чём виновата моя дочь? В том, что мать непутёвая? Или потому, что за миллионы лет, впервые родила, при этом от человека?
 
— Стоп, погоди, — повысив голос, отодвигаю богиню от себя. — Ты же говорила, её третировали? Или что? Ещё и били, что ли?
— Ну, Грохар как-то избил, за то, что она ему отказала. Долго. Нас же не убить. Ногами месил. Я услышала зов кровиночки, примчалась и тоже выхватила. Но я всё-таки не девчонка малолетка. Отбилась кое-как. Дочку за неделю вылечила, все силы слила. Потом сама ещё пару недель с синяками ходила.
Перестав прижиматься к руке, чуть смещается и, обхватив руками торс, вжимается лицом мне в грудь:
— Эдем его потом строго наказал за это. Так что больше руки не распускал. Но доставать продолжал. А вот Олевар это другое. Это дела семейные. Избивать нельзя, Эдем ругаться будет. Но плёточкой пройтись, это же всего лишь воспитание. За любую мелочь. Хорошо хоть заживает всё, а то была бы у тебя невеста с тёщей, со шрамами не только на спине, но и на лице. Ха-ха-ха… Хлюп. Ха-ха… Шмыг. Хлюп… Ха-ха… Прикинь, через всю рожу. Хлюп. Ха-ха-ха… Полосатая мордаха… Ха-ха-ха… Кто бы замуж взял. Ха-ха-ха… Шмыг. Хлюп.
— А ну подержи, — впихиваю ревущую и истерически хохочушую богиню в руки растерянных Маришки и Анютки.
— Егор!
— Лучше молчите! — зло оскалившись, шагаю в сторону ухватившего двумя руками кувалду, бога.
— Стоять! — командует дед.
— Отстань! — скалюсь.
— Не смей мне хамить! — грохотом разносится голос, вскочившего на ноги деда. Все присутствующие аж присели от давления, божественной воли.
Но мне-то пофиг. Меня такое не берёт. Но и пройти дальше не получается, потому что Всеслав встаёт прямо передо мной. Так что, набычившись, сверлю взглядом предка:
— Я всё равно убью его! Не сейчас, так потом. Или что, охранять его будешь?
— Кого? Его? — Всеслав аж башкой замотал, от глупости моего предположения. — Делать мне нечего. Но убивать его нельзя!
— А мне плевать! — выкрикиваю, но голос срывается и даёт петуха.
Всё, крыша уехала в курортный город Сочи, на последней электричке, обещала вернуться через недельку. Хорошо отдохнувшей и загорелой.
— А вот это мой внук, — сообщает дед моим бабулькам. — Не то, что этот ваш, которого уговаривать надо. Егор, Олевар — Великий Кузнец. Понимаешь?
— Нет. Как я в глаза Руслану посмотрю, когда он спросит меня, как умерла мразь избивавшая его дочь?
— Это аргумент, — хрустнув шеей, дед даёт хороший совет: — А ты ему руки отруби, пусть лет двести зубами сапоги обувает.
— Нет! — Эдем вскакивает на ноги. — Не позволю!
— И что, охранять его будешь? — повторят мои слова дед. — Учти, мы сейчас можем устроить поединок один на один. Если Егор проиграет, то утрётся.
— Я не собираюсь потакать капризам избалованного юнца! — жёстко отрубает Эдем.
— Ладно, — пожимает плечами дед. — Егор, сегодня нельзя.
— Сегодня? — немного остыв, начинаю соображать.
— Ага, — кивает Всеслав. — А ты Олевар теперь живи и оглядывайся. Вы кстати тоже, обводит руками богов. Там такая толпа отморозков, что если попадётесь случайно, под горячую руку, могут и затоптать.
— Да как они попадут-то сюда? — задаёт вопрос какая-то миловидная девушка со второго ряда.
— Сразу предупреждаю, я ни в чём не сознаюсь, — ехидно сообщает всем Локи.
— В чём не сознаешься? — хмурится Эдем.
— А ни в чём не сознаюсь. Нет, у меня такой привычки, сознаваться.
— Ты не посмеешь!
— Кто? Я? — Локи аж рот раскрыл от удивления. — Всеслав, кажется, ты перестарался, когда его по башке бил.
— Да что эти людишки могут против богов? — выкрикивает Олевар.
— Грохар тоже так думал, — отмечает бородатый мужчина в первом ряду. — Я считаю, что внук Всеслава в своём праве. Но бой должен быть без «Убийц богов».
— Поддерживаю, но считаю, что нельзя у мальчика отбирать его оружие, — со второго ряда встаёт красивая брюнетка с внушительными такими сисяндрами. — Предупреждаю. Если не Локи, так я сама проведу Егора сюда. Проведу, и уйду в пантеон Локи, — и пока присутствующие пытались переварить сказанное, спустилась вниз на площадку и пошла к Леофасте. Обернувшись пожелала: — Убей мерзавца, зятёк. Хотя, отрубить руки, покруче будет. Пусть страдает мразь. Лет пятьсот хотя бы.