Абиссинец 1889. Том 1 (СИ)

Семен вгляделся и тихо выдохнул:
— Вижу его. Давай за мной.
Он взял инициативу в свои руки и переместился в тень пакгауза.
Двигался он умело, почти скользил в ночи. Мне до его выучки, признаться, еще далеко, хотя память Добрецова опять начала давать о себе знать. По крайней мере, я уверенно фиксировал повороты и мелкие приметы, встречавшиеся на пути.
Группа двигалась неспешно. Люди были одеты не по форме, а в местную неприметную одежду. По всему видать, французы отправили с Домбровским специально обученных для такого дела людей.
  
Мы проследовали за ними еще пару кварталов, пока те не свернули к дому, обнесенному глинобитной стеной, почитай в две сажени. Тяжелые деревянные ворота отворились, трое скользнули внутрь, а у входа осталось двое из них.
— Все, Андрюх, пора к нашим, — сказал Сема, разворачиваясь.
Обратно к причалу добрались быстрым шагом по знакомому пути. У входа на склад нас встретил Лапшин, которого, видать, дядька поставил на стреме.
— Ну что, нашли?
— Нашли, — коротко бросил Семен и шагнул в дверь.
Внутри нас ждала телега, на вид груженная мешками с мукой. Мука даже местами была рассыпана по мешковине, для правдоподобия. Но на поверку в мешках оказалась солома с каким-то тряпьем. В общем, дядя Аркадий опять маскарад устроил.
— Рассказывайте, — сказал он, едва заметив наше появление.
Мы описали все в подробностях: дом, наблюдателей снаружи, открытое окно на втором этаже. Аркадий Игнатьевич и Чугунов слушали молча.
— Ну что, братцы, идем на захват, пока они еще осваиваются в доме. Сделать нужно все быстро, чтоб комар носу не подточил. Вывозить Домбровского будем средь мешков, — он хлопнул рукой по телеге.
Дядька посмотрел на меня.
— Ты, Андрей, встанешь за углом и будешь стеречь телегу до нашего возвращения.
Потом повернулся к Чугунову:
— Федор Николаевич, на тебе внешнее наблюдение за домом, пока мы с Семеном решим вопрос с французской охраной и будем пшека вязать.
Следом к Лапшину:
— Федор Анциферович, будешь здесь нас ждать. Если через два часа не вернемся, сам уходишь на «Кострому» и расскажешь капитану Селиванову Игнатию Олеговичу о случившемся. Но, надеюсь, не понадобится и все пройдет по плану, хоть и довольно жидковат он, план этот. И еще: стараемся все провернуть без стрельбы, иначе англичане быстро сбегутся и амба.
На том и порешили. Мы споро проверили оружие. Рыжий накинул поверх паломнического одеяния темный бурнус.
— С Богом, братцы, — перекрестил нас на дорогу Лапшин.
Уже минут через двадцать мы были у того самого дома. Телега, поскрипывая колесами по сухому песку, остановилась за углом, на пустой улице. Я занял место наблюдения, стараясь слиться со стеной.
Чугунов отошел подальше и тоже встал на наблюдение.
— Семен, вперед, — скомандовал дядя, и они скользнули вдоль высокого глинобитного забора.
Со своей позиции я смог разглядеть, как боевые товарищи добрались до ворот. Дальше дядя присел и, кажись, каким-то хитрым образом стал вскрывать запор. Скорее всего, ножом пытался сдвинуть засов. На удивление, все эти манипуляции он проделывал бесшумно. По крайней мере, для меня.
Створка ворот в итоге сдвинулась. Сначала дядя Аркадий, а за ним и широкоплечий Сема проникли внутрь. Тут же послышалась пара глухих ударов. По всей видимости, они нейтрализовали наружную охрану, и снова наступила тишина.
Минут пять, может быть чуть больше, было тихо. Оставалось только гадать, что у них там происходит. Хотелось рвануть вперед. Уж точно я бы там лишним не стал. Но пока решил не покидать пост и не нарушать приказ.
За забором послышался бег, какая-то возня, и стало понятно, что у них что-то пошло не по плану. Я не стал бежать к воротам, потому как расслышал приближающиеся к ограде шаги. Потом раздался тяжелый стук сверху.
Задрав голову, я разглядел две жерди и понял, что кто-то сильно умный приставил к забору лестницу.
Еще несколько ударов сердца, и в ночном мраке над краем ограды поднялась голова. Кто это был, не понять.
— Уходит, сука, — услышал я голос Семена из-за ограды.
И прямо в этот момент сверху вниз прыгнул тот самый акробат, любитель лазить по ночам через заборы. К его большому сожалению, лестницу с этой стороны ему никто поставить не удосужился, поэтому пришлось прыгать на камни, в темноту, с высоты в полторы, а может, и две сажени.
— Пся крев, — зашипел от боли ударившийся бегун.
И мне уже не нужно было разглядывать его морду. Все встало на свои места. Ждать я тоже не стал. Кое-как, но все-таки сумел разглядеть очертания непокрытой башки. Сделал подшаг и ударил ногой прямо в поднимающуюся голову.
«Пенальти», — проскользнуло слово из памяти Добрецова. Раньше мне оно было неизвестно, но сейчас было не до пополнения словарного запаса.
Домбровский и так знатно приложился при падении, а после встречи с моим сапогом тут же сомлел и прилег отдохнуть.
— Ушел, твою ж… — раздался сверху Семкин бас.
— Да успокойся, тута он, отдыхает покуда. Давайте уже сюда, грузить будем, — сказал я.
К тому моменту, как дядя Аркадий и Сема через ворота прибежали ко мне, я уже освободил Домбровского от револьвера и успел проверить пульс на шее.
— Живой? — спросил запыхавшийся Рыжий.
— Да чего этой собаке станется, — ответил я.
Сзади быстрым шагом подошел Федор Николаевич.
— Хватит языками чесать, — бросил он. — Вяжем.
За минуту пшека упаковали как положено: кляп, руки, ноги, убежать точно не сможет. На башку дядя Аркадий натянул ему мешковину. Дальше мы дружно закинули Домбровского в телегу. Разместили посреди мешков, сверху бросили какую-то дерюгу, а потом еще пару прямо поверх него закинули.
— Уходим, покуда французы не очухались, — скомандовал дядя, оглядываясь по сторонам.
Потом быстро повернулся к нам и добавил:
— Федор Николаич, Сема, вы едете на телеге вдвоем. Везете этого, — он махнул рукой на пшека, — мимо сушильных дворов. Они по правой стороне будут. Дальше разглядите старую стену форта и по ней уже вниз, к причалам. Идете спокойно, внимания не привлекаете, до самого склада. Телегу загоняйте внутрь и ждите нас с Андреем. Что бы за спиной ни услышали, маршрут не меняйте. Мы нашумели чутка, и если тревога подымется, то мы ее уведем в сторону. Но Бог даст и без этого обойдется.
— Добре, — кивнул Федор Николаевич.
— Все, пошли. Пора, братцы, — сказал дядя.
Телега начала движение, и мы какое-то время следовали за ней, но у следующей отворотки остановились.
— Скорее всего, сейчас англичане полезут, — тихо сказал дядя на ходу. — Если они наблюдали за домом Домбровского, то будут искать. Нужно их отвлечь, чтобы наши успели спрятать телегу на складе.
Так и оказалось. Не прошло и пяти минут, как с другого конца улицы донесся топот сапог. К дому бежало не меньше пары десятков англичан. Часть сразу стала проникать в ворота, остальные начали окружать дом.
— Надо их уводить с этой улицы, — сказал я.
— Угу, именно так, — ответил дядя.
Он вытащил из-за пояса револьвер и из-за угла несколько раз выстрелил в каменную стену дома напротив.
Вспышки в ночи и грохот сразу нарушили покой тихой улицы.
— Уходим! — крикнул мне дядя Аркадий, уже набирая ход.
Мы отбежали от угла шагов на двадцать, и дядя сделал назад еще два неприцельных выстрела.
— Не отставай, — бросил он мне.
Отбежав шагов на сто, я обернулся и увидел, что наш расчет сработал. По звукам, за нами неслось не меньше десятка солдат. А скорее всего, кто-то еще двинул наперерез, дураками их считать тоже глупо.
Дядя резко взял вправо, и мы нырнули в переулок. Было темно и ни черта непонятно. Я уж подумал, что сейчас будем петлять, но Аркадий вдруг остановился у низкого окна, на поверку оказавшегося черным проломом в стене почти у самой земли.
  
— Сюда, — бросил он мне, и мы нырнули внутрь, оказавшись в каком-то подземелье.
Пробежали по подвалу, вылезли через похожий пролом, прошли насквозь какой-то склад с кувшинами и выскочили в пустой двор с колодцем посередине. Оттуда сразу в калитку, потом на узкую улицу, и только там я понял, что мы срезали приличный кусок пути.