Наследница и Орк (ЛП)

И возможно, поняла Элла, с очередной ослепительной вспышкой правды, месть Натта была направлена не только на Альфреда. Мои враги, называл он их не раз, и, возможно, это были и эти враги тоже. Его собственная родня, которая боролась за то, чтобы сохранить правду скрытой и в безопасности, пока она не восстанет, чтобы поглотить их всех.
— Вы знаете правду, — прошипела Элла, глядя в настороженные, наблюдающие глаза Гримарра. — Вы знаете, чего Натт мне не говорит. И если вы не хотите, чтобы я выбежала туда и убедила моего бывшего жениха начать против вас эту новую войну, вы скажете мне правду.
  
Глава 30
Требование Эллы встретило тишину. Лишь треск огня да медленное вздымание и опускание огромных плеч этого огромного орка, пока он смотрел на неё.
— Вы скажете мне правду, — снова произнесла Элла в тишину, её голос сорвался. — Если только вы не хотите, чтобы я начала эту войну. Говорите.
Рядом с ним Джул подалась вперёд, быстро пробормотав что-то ему в заострённое ухо. И когда Гримарр так и не пошевелился, Джул повернулась к Элле и резко кивнула.
— Он скажет тебе, — отрезала она. — И что бы это ни было, он должен был сказать тебе с самого начала. Не согласен, Гримарр?
Гримарр снова вздохнул, но всё же неохотно кивнул, его большие руки скрестились на груди, когда он встретился взглядом с Эллой.
— Вот тебе правда, женщина, — сказал он. — Я послал к тебе Наттфарра в ночь твоей вечеринки. Его задачей было восстановить с тобой брачную связь и попытаться зачать с тобой сына.
Ноги Эллы словно приросли к полу, а в черепе раздавался отдалённый стук — постоянный, пульсирующий, пугающий.
— Натт пришёл ко мне по вашему приказу? — эхом отозвался её слабый голос. — Чтобы сделать… это? Но зачем?
Но она знала, будь проклят этот ужасный орк, она знала ещё до того, как он заговорил.
— Лорд Тови стремится использовать твоё богатство, чтобы разжечь новую войну против нас, — медленно произнёс Гримарр. — Поэтому мы стремились предотвратить это и вырвать твоё состояние из его рук.
Мы. Натт. Натт пришёл к Элле в ту ночь по приказу Гримарра. Натт хотел установить с ней брачную связь. Зачать с ней сына. Натт делал всё это — все его смешки, и нежность, и сладкие грязные поцелуи — из-за… из-за денег Эллы.
Прямо как Альфред.
И тут же образы хлынули сквозь мысли Эллы жестоким, непрерывным, головокружительным потоком. Все улыбки Натта, его нежные слова, его тёплые руки, его прекрасное гибкое тело, его правда. Теперь мы получим это, твое место рядом со мной, ты будешь говорить мне правду, моя сладкая милая девочка…
— Я… я не понимаю, — услышала Элла шёпот своего дрожащего голоса, звучавший очень далеко. — Зачем Натту делать это со мной. Ради вас.
Её мечущиеся, визжащие мысли внезапно застряли на этом, спотыкаясь об это снова и снова, потому что наверняка Натт не стал бы делать ничего подобного ради Гримарра, ради орка, который был к нему так жесток, наверняка всё это какая-то ужасная ошибка…
Но медленный, тяжёлый вздох Гримарра был подобен удару, нанесённому прямо в сердце Эллы.
— Я поклялся сделать Наттфарра Говорящим Гриск, — сказал Гримарр, — как только он докажет мне, что сделал это.
О. О. И в один миг всё рухнуло разом — сердце Эллы, надежды Эллы, даже мир за её глазами, под её ногами…
Но прежде чем её пошатнувшееся тело успело осесть на пол, появилось тепло, сила, знакомые руки, широко распахнутые. Натт. Он был здесь. И на одно дёрганое, стремительное мгновение Элла позволила себе раствориться в нём — он был здесь, она была в безопасности…
Но нет, нет, он предал её, и барахтающиеся руки Эллы внезапно оттолкнули его, вцепились в него когтями, прочь, прочь — и каким-то образом её усадили на диван, всё её тело дико дрожало, глаза снова и снова моргали, глядя в бледное, немигающее лицо Натта. Неправильное. Виноватое.
— Ты вернулся ко мне, — выдохнул голос, чужой голос, вырвавшийся из горла Эллы. — Ты занимался со мной любовью, заставил меня поверить, что ты заботишься обо мне… чтобы получить повышение?!
Что-то вспыхнуло в глазах Натта, и в его горле раздался хриплый звук, дребезжащий, неправильный.
— Это не повышение, — произнёс его голос, такой далёкий, такой чужой. — Это моё законное место среди моей родни. Это то, что причиталось мне со дня смерти моего отца.
Мир снова начал сбоить, так сильно, что Элла не могла говорить, не могла удержать взгляд на его лице, а за ними раздался ещё один звук, на этот раз больше похожий на рычание. — Тебе это не причиталось, Наттфарр, — раздался глубокий голос, голос Гримарра.
— Тебе не даруют это просто так, из-за твоего отца. Мы не как люди, швыряющие власть и титулы в глупых слабых сыновей. Тебе нужно было это заслужить.
Элла слышала, как Натт огрызнулся в ответ, но рык Гримарра был громче, и он зашагал по комнате, его тело было огромным, напряжённым и смертоносным.
— Вести наших братьев в такое время означает, что мы должны делать трудный выбор, Наттфарр, — прошипел его глубокий голос. — Мы должны раз за разом ставить наших братьев выше собственных желаний. Ты ещё не показал мне, что способен на это, поэтому я поставил тебя перед трудным выбором.
Трудный выбор. Сделать это было трудным выбором для Натта. А Натт молчал, не отрицая и не подтверждая этого, и каким-то образом Элла подняла своё мокрое лицо к Гримарру и отчаянно стала искать правду.
— Так дело было не только в войне?! — услышала она свой голос, недоверчивый, несчастный. — Это был какой-то грёбаный тест для него? Для вашего собственного брата, которому вы уже позволили быть дичью для охоты в течение многих лет?!
Раздался ещё один резкий рык Гримарра, его чёрная голова яростно замоталась.
— Ты не имела дела с моим братом все эти годы, — рявкнул он на неё. — Наттфарр часто показывал себя мелочным, эгоистичным, неблагодарным и недальновидным. Он презирает тех, кто стоит выше него, использует свою магию как оружие и берёт на себя власть, которая ему не была дарована. И что глупее всего, он вбивает глубокие клинья между своими же братьями. Он поливает грязью Скай и Баутул и превозносит Гриск превыше всего.
Но Элла мотала головой, несправедливость этих слов всё ещё сворачивалась глубоко внутри, даже сейчас.
— Если бы у вас хватило смелости прийти на его Пир сегодня вечером, вы бы услышали, что это не так, — отрезала она в ответ. — И даже если бы это было так, можно ли было бы винить его за такие чувства? Или вы забыли, как Баутул издевались над ним после того, как вы послали его туда?! И Скай, похоже, тоже не против подобных вещей!
Она думала о Тимо, о его бледном дрожащем лице в коридоре, но Гримарр лишь снова зарычал, глубоко и злобно.
— Против, — рявкнул он в ответ. — И Наттфарр знает это, именно поэтому он говорил так, как говорил в общей комнате Скай вчера днём. И, — он резко повернулся к Натту, — я всегда буду сожалеть о том, что случилось с тобой на юге. Но я должен был сделать этот трудный выбор, чтобы сохранить тебе жизнь. И ни разу ты не поблагодарил меня и не встал рядом со мной как брат. Ты лишь сражался со мной на каждом шагу!
И Элла не смотрела на Натта, она не смотрела… но внезапно его фигура показалась маленькой, запуганной, одинокой. А он всё ещё не говорил, не защищался от всего этого дерьма, поэтому Элла снова покачала головой, крепко обняв себя за плечи.
— Конечно, он с вами сражался, — возразила она. — Потому что вы позволили, чтобы на него охотились все эти годы, и, видимо, даже запретили ему поднять оружие, чтобы защитить себя!
  
— Ах, запретил, — прошипел Гримарр в ответ, — потому что так нужно было сделать, чтобы обезопасить наших братьев и не допустить новой войны и смертей. Я был бы слабым, постыдным Капитаном, если бы позволил вести Гриск злому, непроверенному, неразумному глупцу. Мне нужно было знать, что он не приведёт их к гибели ради достижения собственных целей. Мне нужно было знать, что он поставит желания и потребности своих братьев выше своих собственных!