Наследница и Орк (ЛП)

Говоря это, она повернулась, чтобы испепелить Натта взглядом, и он заметно поморщился — а затем с усилием попытался приподняться на локте.
— Нет, — сказал он, и это единственное слово прозвучало резко, мрачно. — Я не мог.
— Почему? — спросила Элла, почти умоляя, почти срываясь на рыдания. — Почему? Ты же пришел вчера, не так ли? Так почему, во имя всех святых богов, тебе понадобилось целых девять лет?! Мы дали клятву, Натт!
  
И боги, что на неё нашло, почему она говорит такие вещи. Она наследница, она одна из богатейших женщин в королевстве, она вот-вот станет леди, станет своей. Так какое, черт возьми, значение имело то, что этот проклятый орк делал или не делал полжизни назад?
Но всё равно Элла была в опасной близости от слез, и её тело снова рванулось к выходу — но рука Натта всё ещё держала её руку, крепко сжимая, его когти царапали кожу. А его дыхание вырывалось грубыми, сдавленными вздохами, и каждый из них ощущался, звучал, выглядел, ощущался как боль.
— Я знаю, — сказал он; слова застряли у него в горле. — Я знаю, девочка. Но вот почему. Я не мог рисковать навлечь это на тебя.
Это. Элла нахмурилась, моргая сквозь ужасающе мокрые ресницы, наблюдая, как его другая когтистая рука дёрнулась вверх и махнула на… него самого. Это, то есть… его нога. Раны. Нападение.
— Я не понимаю, — беспомощно сказала Элла, качая головой. — Почему, что ты имеешь в виду, какое это имеет отношение к делу?
Глаза Натта на мгновение закрылись, его рука сжала её руку ещё крепче. Грудь вздымалась и опускалась, челюсть сжалась, горло судорожно сглотнуло.
— За мной… охотятся, — произнёс он наконец; его голос был пустым, мрачным. — На меня охотились все эти последние девять лет.
Охотились. Элла моргнула, глядя на него, изо всех сил пытаясь уловить смысл, повернуть это так, чтобы это обрело смысл. Охотились. Девять лет.
— Охотились, — повторила она; это слово казалось странным, ужасным на вкус. — Люди? Целых девять лет?
Натт дёрнул головой в знак подтверждения, его рука снова сжала её руку, достаточно крепко, чтобы было почти больно. Словно говоря: теперь, когда ты знаешь это обо мне, не убегай, пожалуйста, не убегай…
Но Элла даже не могла пошевелиться. Могла лишь смотреть на него и пытаться собрать кусочки воедино. Охотились. Нет, это невозможно, чтобы какой-либо человек был настолько жесток, конечно же, невозможно, и всё же она видела это собственными глазами сегодня, и…
— Кто, Натт? — прошептала она сквозь внезапный, угрожающий стук собственного сердца. — Кто на тебя охотится? Скажи мне.
Но его глаза, выражение его глаз… она знала, она знала. Ещё до того, как он заговорил.
— Прости меня, девочка, — сказал он, и каждое тихое слово отдавалось оглушительным ударом. — Человек, который охотится на меня — это Альфред из Тлакски. Человек, за которого ты должна выйти замуж.
Глава 14
Человек, который охотится на меня — это Альфред. Человек, за которого ты должна выйти замуж.
— Альфред, — услышала Элла свой тихий, потрясённый голос, — охотится на тебя? Но он же не был… он ведь не был одним из них, правда?
О благие боги, а вдруг Альфред действительно был одним из тех ужасных людей сегодня, и Элла каким-то образом его совершенно не заметила… но Натт коротко мотнул головой.
— Нет, — сказал он. — Прошлой ночью он уехал на восток, на этот совет. Но эти люди охотятся по его приказу, и он часто ездит с ними. Если бы они одолели меня, они должны были бы связать меня и привезти к нему, чтобы он убил меня сам.
Рука Эллы зажала рот, пока ужасающие картины этого проносились в её мыслях.
— Но почему? — взмолилась она сквозь пальцы. — Зачем кому-либо делать такое?
Глаза Натта, казалось, закрылись, и что-то дёрнулось на его челюсти.
— Для таких людей, — медленно произнёс он, — с их высокими титулами и землями, охота на орка издавна считается… подвигом. Доказательством силы. Это сродни… — его глаза закрылись, — убийству самого крупного горного льва. Или оленя с самыми большими рогами.
Элла уже собиралась протестовать, спорить, сказать, что никогда не слышала от Альфреда ни намёка на подобное — но тут, слишком ярко, всплыли внезапные воспоминания о разрозненных, брошенных вскользь замечаниях Альфреда об охотничьих забавах, выслеживании добычи, использовании ищеек. О его псарне, о которой он говорил с гордостью, утверждая, что она одна из лучших в королевстве.
И Элла, разумеется, просто предполагала, что он охотится на оленей. На лис. На кабанов. Не на орков. Не на… Натта.
— Но там тысячи орков, — сказала она, почти в отчаянии. — Почему он охотится именно на тебя?!
Натт сделал ещё один тяжёлый вдох, его глаза распахнулись и уставились на что-то позади неё.
— Они нашли… мои вещи. Одежду. Запах орка не так скоро выветривается с таких вещей. И поэтому эти люди могут дать собакам понюхать запах орка, а затем искать, пока не найдут его.
— Целых девять лет?! — пронзительно спросила Элла. — Но почему?
Грудь Натта снова вздымалась, его дыхание было тяжёлым.
— Гоняться за достойной добычей — это лучшая… забава, — сказал он ровным голосом. — И, похоже, для этого человека я теперь как… заноза. Признак слабости. То, что должно быть побеждено, ради его гордости.
Элла могла лишь пялиться на него, отвращение подступало к горлу.
— Но… новый договор, Натт. Разве это не нарушение закона?!
Его губы скривились, и он издал звук, похожий на смех.
— Он лорд, — горько сказал он. — Закон для него ничего не значит. Он будет делать всё, что пожелает.
Образ Альфреда и той женщины в её гостиной пронёсся в мыслях Эллы, она зажмурилась и покачала головой.
— Так как же ты выживал все эти годы? — прошептал её сдавленный голос. — Что ты делал?!
— Сначала я прятался, — последовал медленный и размеренный ответ Натта. — Искал убежища в нашей горе и в туннелях глубоко под ней. Мои братья надеялись, что, возможно, со временем люди забудут мой запах. Но в первый же день, когда я вышел в лес, эти собаки снова нашли меня, среди них была одна новая, и меня чуть не убили.
Элла вздрогнула, её взгляд метнулся обратно к покрытому шрамами, избитому телу Натта, к тому, как блестели его глаза в тусклом свете.
— После этого я ушёл далеко на юг, — продолжил он. — В пустоши, куда эти люди не последовали бы. Я жил там с моими братьями из клана Баутул много лун. Но я был там чужим, и за безопасность, которую они мне предоставили, пришлось дорого заплатить.
Элла могла лишь смотреть на Натта, безуспешно пытаясь осознать смысл его слов, а он сделал ещё один вдох и с силой выдохнул.
— Когда я больше не мог этого выносить, — сказал он, — я вернулся и много лун только и делал, что бегал по землям, давая этим людям ту забаву, которой они желали. Но мне всё равно нужно было отдыхать, и поэтому меня ловили четыре раза, и каждый раз чуть не убивали.
— И ты не мог дать отпор? — возразила Элла. — Ты не мог убить их? Напасть на них в темноте, или что-то в этом роде? Я же знаю, какой ты быстрый и сильный, Натт!
Это прозвучало почему-то обвиняюще, но Натт лишь сделал ещё один тяжёлый вдох и медленно покачал головой: нет.
— Даже до заключения этого мира, — сказал он, — убийство единственного наследника лорда навлекло бы на мою голову великий гнев. И не только от людей, но и от моих собственных сородичей. Я не мог рисковать потерять ту безопасность, которую имел от них.
Сердце Эллы ёкнуло, и она с запозданием поняла, что сжимает руку Натта обеими руками так крепко, как только может.
  
— Так что теперь? — спросила она. — Что ты делаешь теперь?
И внезапно Натт выглядел просто усталым, измученным; его глаза бездумно смотрели на камень позади неё.
— Теперь я остаюсь в горе, — тускло сказал он. — Я выхожу ненадолго, когда больше не могу этого выносить. Потом меня почти ловят, я бегу обратно и снова остаюсь там до следующего раза.