Незадачливый игрок (ЛП)

  
Лоренс Блохмен
 
Незадачливый игрок
 
Макс Риттер, самый молодой и наиболее толковый из лейтенантов полиции Норсбенка, прибыл на работу, как обычно, в семь часов. Прочтя послание, лежащее на столе, он не стал ждать утренней пятиминутки, а сразу отправился на Кенольд-стрит, 2214.
Двое полицейских в гражданском, сидевшие на ступеньках двухэтажной виллы, при появлении Риттера тут же вскочили.
— Коронер еще не прибыл, — сказал один из них. — Труп по-прежнему лежит у подножия лестницы. Некто Роберт Арлингтон, проживавший у Смитов.
Тело лежало головой вниз, одна нога зацепилась за ступеньку. Покойному было лет тридцать пять. На нем было только нижнее шелковое белье и надорванный у ворота жилет.
— Смиты наверху, — сообщил один из полицейских.
Молодой детектив обнаружил в спальне атлетически сложенного мужчину в хлопковой пижаме, сидевшего на краю кровати и не отрывавшего взгляда от рук. Невысокая блондинка в небесно-синем дезабилье смотрелась в зеркало, нервно пытаясь накрасить губы. Когда мужчина встал, Риттер обратил внимание, что у него чуть обвислые щеки и большие залысины, окруженные венчиком седых волос.
— Я — Джонатан Смит, а это моя жена Моника. Полагаю, вы хотите, чтобы я рассказал, что случилось.
Моника едва доходила ему до плеча и выглядела лет на пятнадцать моложе. Она таращила невинные синие глаза. Ее внешность и кокетливое дезабилье свидетельствовали о женственности, от которой могло растаять любое мужское сердце, даже каменное сердце офицера полиции.
— Сказать особо нечего, — начал Смит. — У меня бывают приступы сомнамбулизма, и примерно год преследует один и тот же сон — я сталкиваюсь с грабителем, ворвавшимся в дом. Я собирался навестить психиатра, чтобы избавиться от кошмара, но постоянно откладываю свой поход… В эту ночь я опять бродил по дому. Мне показалось, что я наткнулся на злоумышленника и подрался с ним… А когда проснулся, то стоял на верху лестницы. Жена трясла меня за руку, издавая пронзительные вопли. А бедняга Арлингтон лежал внизу в том положении, в каком вы его нашли.
Смит облизал губы. Его жена смотрел на детектива серыми, честными глазами, умолявшими поверить в его рассказ.
— Продолжайте, — кивнул Риттер.
— Я, конечно, испугался. Похоже, я схватил Арлингтона во сне и, сочтя его грабителем из сна, столкнул с лестницы. Я бросился вниз на помощь, но он был мертв. Наверное, ударился головой о ступеньку. Я тут же вызвал полицию.
— Время помните?
— Четыре часа три минуты, — сказала Моника. — Я глянула на часы, пока Джонатан звонил.
Она не сводила испуганно обожающих глаз с застывшего лица мужа. Тот обнял жену за хрупкие плечи, словно пытаясь ее успокоить.
— Давно Арлингтон жил у вас?
— Три дня, — ответил мужчина.
— Может, он знакомый вашей жены?
— Нет, нет!
Моника так энергично затрясла головой, что волосы упали ей на лицо.
Смит объяснил, что Арлингтон прибыл в Норсбенк специально для консультации с ним, ибо изучал труд профессора Смита «Мутации костистых рыб». Места в доме хватало, и они предложили гостю остановиться у них.
— Где спал Арлингтон? — осведомился полицейский.
— Внизу, в комнате рядом с кухней. Когда-то это была спальная горничной, но поскольку у нас нет средств на прислугу…
— Если он спал на первом этаже, какого черта Арлингтон делал на лестнице в четыре утра? — удивился Риттер.
— Думаю, это останется тайной навсегда, — вздохнул Смит, отпуская плечо Моники, чтобы убрать прядь волос с лица жены. Потом небрежно добавил. — Не вижу смысла в дальнейшем допросе. Все предельно ясно — я убил этого беднягу. Невольно, но все же убил. Вероятно, вы арестуете меня на убийство?
— Это решать коронеру, — возразил Риттер. — А пока позвольте провести осмотр.
И не ожидая разрешения, детектив распахнул шкаф, оценил взглядом судебного пристава кучу с виду дорогих платьев и роскошных туфель. Приглядевшись, он заметил, что наряды не новые, но имели хороший покрой и сшиты из первоклассных тканей. И на всех была отметка известных кутюрье Нью-Йорка и Майами.
 
Хотя у Смитов не было денег на прислугу…
В ванной Риттер не обнаружил ничего интересного, как и в соседней комнате, служившей кабинетом Смита. Он спустился на первый этаж.
Комната Арлингтона выглядела так, словно здесь пронесся разрушительный ураган, или гость поспешно собирался уехать. На полу лежали два раскрытых чемодана, а их содержимое валялось на кровати, стульях и ковре. Риттер отметил огромное количество шелковых рубашек и белья, пять габардиновых и твидовых костюмов от лучших портных Голливуда и Майами.
Очевидно, смерть Арлингтона представляла собой проблему, а потому требовалось участие научной лаборатории. Риттер позвонил своему приятелю, доктору Дэниелю Коффи, патологоанатому Пастеровской больницы, который, вероятно, сейчас доедал завтрак.
— Привет, лечило. Макс Риттер. Скажи-ка, старина, кто такой ихтиолог?.. Специалист по рыбам… Не удивительно. У меня здесь один преподнес мне апрельскую рыбку… Ихтиолог-сомнамбула, замешанный в убийстве. Дэн, можешь по пути в больницу заскочить на Кэнольд-стрит, 2214? Хочу, чтобы ты глянул на труп…
Телефонный звонок Макса Риттера подействовал на Коффи, как пожарный колокол на лошадей, готовых к выезду. Он быстро доел завтрак, чмокнул жену, залез в свою старую колымагу и поспешно отъехал.
Макс Риттер расхаживал перед домом, беседуя с низким плечистым мужчиной в рабочей спецовке с лопатой и граблями.
— Миссис Смит просила прийти утром и вскопать сад, — упорствовал он.
— Мало ли что она просила, — ответил детектив. — Сегодня садовых работ не будет.
— Позвольте поговорить с миссис Смит…
— Завтра, — оборвал Риттер садовника. — Возвращайтесь завтра… Привет, докторишко! Коронера все еще нет. Зайди, глянь на труп.
Пока врач осматривал Арлингтона, Риттер ознакомил его с фактами — ихтиолог-сомнамбула, жена, с виду невинная и простодушная, шкаф, набитый роскошной одеждой. Риттер решил, что ихтиология хорошо кормит или кормила в недавнем прошлом.
Доктор Коффи слушал и внимательно осматривал лежащее у подножия лестницы тело. Арлингтон был красивым человеком, и смерть не нанесла урона его внешности. На восковом лице не было кровоподтеков. Передвинув тело, чтобы осмотреть голые ноги и стопы трупа, он вдруг заинтересовался. Спустившись, доктор еще раз внимательно осмотрел тело, отметил рваное шелковое трико, осмотрел руки, утонченные и ухоженные, которые, похоже, никогда не занимались работой. Но под ногтями с маникюром виднелась грязь. Потом доктор осторожно приподнял голову, чтобы отыскать под густой шевелюрой следы повреждений. Наконец, что-то промычал и сообщил:
— Они тебе солгали, старина Макс. Тип умер не в этом положении.
— Почему?
— Посмотри на синеватые пятна на ногах и стопах. Если бы труп пролежал здесь четыре часа, трупная бледность проявилась бы на лице и плечах, а не ногах. Следы на нижних конечностях указывают, что труп довольно долго находился в сидячем положении. И оказался головой вниз через несколько часов после того, как прекратилось кровообращение.
— Ихтиолог-сомнамбула! Они издевается надо мной! Пора побеседовать со Смитами, — решил Риттер.
Профессор терпеливо пересказал свою историю. Хотя врач не отводил глаз от бесстрастного лица ученого, он видел отражение молодой женщины в зеркале. Она сидела позади, скрестив руки и нервно сжимая края дезабилье, которые расходились при каждом ее вдохе.
— Повторите еще раз, но не упускайте ни малейшей детали, — потребовал Риттер.
— Но… я все рассказал…
— Нет, вы не сказали, что передвигали тело.
Пальцы Моники, как пружины, отскочили от декольте. После недолгого молчания Джонатан пробормотал…
— Тело не было перемещено, лейтенант. Бедняга лежал там, где я его нашел.
— Доктор Коффи утверждает, что его передвигали. Объясните, док.
Дэн пересказал свои соображения по поводу трупной бледности.