Изменяя прошлое (СИ)

А утром, отправившись в школу, на самом деле дождался за углом, когда уйдет на работу мама (отец уходил раньше), вернулся домой и достал из серванта ключи от гаража-ракушки, в котором стояла их собственная (вернее, отцовская) машина, и острым ножом проткнул все колеса, постаравшись сделать разрезы такими широкими, что, скорее всего, придется родителям покупать новые камеры, да и шины. А это совсем не так просто в нынешнее время, не то что в будущем, — здесь и сейчас это страшный дефицит.
  
Да, был скандал, мама плакала от расстройства, отец катал желваки, но удивительно, Андрея даже не заподозрили. И на самом деле, с чего бы вдруг родителям пришло в голову, что их десятилетний сын мог зачем-то сотворить такое? Нечай в это время был еще тихим домашним ребенком, в школе учился хорошо и с хулиганами не связывался.
В результате отцу пришлось ехать в Москву на автобусе, обратно они с дядькой приехали на электричке, усталые, но живые!
И Андрей с улыбкой от уха до уха прижал к груди подаренный автомат. Взрослые смотрели на него и тоже улыбались, даже не подозревая, чему на самом деле так радуется ребенок.
***
СССР, 1 сентября 1988 года. 
Я подошел к зданию средней школы №1 имени В.И. Ленина и, остановившись, оглянулся на школьный сад, который только что пересек по тропинке, протоптанной сотнями ребячьих ног. Сад, конечно, был совершенно запущенным и не таким классным, каким помнился мне из прошлой моей ранней юности. Но это был настоящий школьный сад моего детства, и как здорово, что он пока еще есть, потому как я теперь знал: в будущем его полностью вырубят. Впрочем, до этого еще далеко, и мир вокруг пока совсем другой.
Я посмотрел на старый щербатый асфальт дороги, отделяющий сад от школы, и улыбнулся: да, асфальт здесь советский, ужасный, но отчего-то милый сердцу, а движения по дороге почти нет, в сравнении с тем, что будет здесь через несколько десятков лет. Зато страна называется СССР, и это одна из двух мировых супердержав, у руля почти совсем не причмокивающий Брежнев, править которому еще целых четыре года. Четыре спокойных года, когда казалось: так будет всегда, что страна успешно развивается, а к двухтысячному совершенно точно наступит коммунизм. Да что там, к двухтысячному! Конечно, гораздо раньше, ведь год двухтысячный — это такое далекое будущее, когда мне будет аж, тридцать семь лет, а какая жизнь в таком возраст, сами подумайте? Жалко, конечно, что к тому времени я буду таким старым, ведь это же наверняка будет такой интересный мир…
Поймав себя на этой мысли, я улыбнулся: тридцать семь — старый? — Какая чушь, тридцать семь — это еще почти молодость, мне ли не знать? Юный мозг немного удивился такой мысли, но мы уже почти совсем слились с этим молодым телом, скоро мой старый разум полностью встанет у руля.
Я, наконец, перешел через дорогу и влился в толпу своих одноклассников, бурно делящихся рассказами о прошедшем лете, ведь многие не видели друг друга почти три месяца, а в этом возрасте это еще пока целая куча времени! Мы все подросли за лето, изменились, я посмотрел на девчонок и подумал: Господи, они же еще совсем дети! Но тут же эта старая мысль ушла, и взгляд вновь стал заинтересованным, подстраиваясь под эмоциональный фон юного тела: девочки из нашего класса тоже выросли, и бугорки у них на груди стали заметнее. Я вдохнул полной грудью чистый воздух: как хорошо быть молодым!
Подошли Седой с Джином, пожали руку, сзади навалился Данила — Вовка Данилов со своими шуточками. Сразу вспомнилось: умрет в сорок два, спившись к тому времени до состояния полупарализованного инвалида, но сейчас еще молодой, здоровый и веселый. Посмотрел на Джина — Саню Федорова, тот тоже не дотянет до полтинника, и тоже по той же причине. Седой — тезка Андрюха Гринкевич вроде бы в шестьдесят был еще жив. Но все это будет еще очень нескоро, а пока мы только восьмиклассники, и в этот раз я собираюсь закончить восьмилетку на отлично, перейти в девятый класс, и сразу получить среднее образование. Потом, понятно, Литинститут и я не я буду, если не стану членом еще советского Союза писателей, чтобы к развалу империи уже сделать себе хоть какое-то имя. А главное, я знаю, о чем писать, я знаю жизнь, самые разные ее стороны. Я знаю психологию людей, знаю, кто как себя поведет в будущем, знаю, какие книги будут популярны, какие жанры. Пожалуй, надо будет сразу поступать не на поэзию, а на прозу, но до этого еще целый три класса школы, на сегодняшний день у меня есть дело поважнее.
Я отошел от приятелей (надо вообще теперь подальше от них держаться, опять сойтись с Димкой Кушниром, другом детства и отличником) и пошел вдоль гомонящей толпы, высматривая 10-а класс, с замиранием сердца от предстоящей встречи с моей первой любовью. Любовь, с которой я однажды расстался, разочаровав ее своей нерешительностью, а потом поразил необычайной смелостью, но в этот же день потерял навсегда, а потом снова потерял ее… Вздрогнул, словно опять ощутил ее окровавленное тело на своих руках, и отогнал такие несвоевременные мысли. Все это в прошлом, теперь будет не так, я очень постараюсь.
Вот она! Лариса стояла, восхитительно прекрасная в своей юности, смеясь и о чем-то весело разговаривая со своими подругами. Я засмотрелся на нее издали, не в силах отвести взгляд, она что-то почувствовала, обеспокоенно оглянулась, и наши глаза встретились.
КОНЕЦ
24.02.2025 г.
Уважаемые читатели, с этой книгой всё. Если вам понравилось, пожалуйста, поставьте лайк, напишите отзыв и, если не жалко, киньте пару копеек в подарок.