Кулачные бои в легком весе

— А нам заплатят, если я его уложу?
Лорд Ледбери услышал и расхохотался:
— Да я засыплю тебя деньгами, мой прекрасный зверь!
— Что он задумал, Пэдди? — спросил Джем, сближаясь и снова нанося точный и чистый удар, вспоровший сопернику щеку.
— Еще, еще, Адонис! Это просто прелестно! — воскликнул его светлость, опустил руки и двинулся прямо на противника.
— Эй, подними руки, парень! — крикнул ему Джем. — Я не стану бить того, кто не защищается!
  
Я молилась, чтобы Джем просто вырубил его и покончил с этим.
Толпа снова начала шуметь. Одни кричали, чтобы Джем добил соперника, другие призывали Перси атаковать изо всех сил.
Пока лорд Ледбери обернулся к толпе и поклонился, подняв руки, чтобы показать кровь, льющуюся из ссадин, Пэдди подскочил и прошептал что-то Джему на ухо.
Между тем Перси, как и предыдущий боец, провел ладонью по липу и груди, размазывая кровь, а потом сплюнул на траву и крикнул:
— Я покоряюсь гиганту и предлагаю себя ему! Я стану его Патроклом!
Среди собравшейся знати послышались радостные крики и гиканье. Кто-то протянул его светлости бутылку шампанского, и тот сделал несколько жадных глотков, а потом провозгласил:
— Венок герою!
Лорду протянули золотой венок, и он, пошатываясь, направился к Джему и Пэдди. Вытащив соперника в центр ринга, Перси возложил венок ему на голову и поднял его руку с криком: «Vulgo grandinem!» [22], и толпа зашлась в крике.
Джем посмотрел на его светлость и спросил:
— Что это значит, сквайр?
— Я приветствую тебя, Джем Мейсон! Ты мой Геракл, мой Ахилл! — С этими словами он схватил голову Джема и крепко поцеловал его в губы.
Джем оттолкнул его и размахнулся левой, но его светлость оставался в трезвом уме, когда хотел, поскольку сумел увернуться и отпрыгнуть, и толпа зашумела еще громче. Лорд Ледбери шагнул через канаты в море радостных лиц и аплодирующих рук, а Пэдди тем временем удерживал Джема, чтобы тот не погнался за наглецом.
— Я больше этим не занимаюсь, Пэдди! С меня хватит! — кричал мой жених.
Он был на взводе из-за поцелуя, это точно, поэтому я подошла его успокоить:
— У этих людей свои причуды, Джем. Не дай им разозлить тебя. Подумаешь, всего лишь поцелуй.
Джейни по этому поводу только хохотала и кричала:
— Да я бы сама поцеловала его за тебя, Джем!
Рассмеялся даже Пэдди, а потом сказал:
— Давай, Энни. Теперь твоя очередь.
Он вывел меня в центр ринга и обратился к толпе:
— Леди и джентльмены! Досточтимые знатоки спорта! Теперь я приглашаю бросить вызов присутствующих здесь дам! Потому что я представляю вам самую выдающуюся и величайшую женщину-бойца Британии. Встречайте… Энни Перри, Дочь Громилы!
  
Глава тридцать четвертая
 
Для развлечения своих гостей лорд Ледбери заплатил по пять шиллингов за нескольких доярок, служанок и работниц конюшни. Когда они по очереди выходили на ринг, чтобы попытать счастья против Дочери Громилы, собравшаяся толпа, разгоряченная алкоголем, доводила себя до исступления восторженными криками.
В отличие от Джема, Энни не испытывала никаких сомнений, бить или не бить, и должным образом укладывала на помост одну соперницу за другой, пока под насмешки толпы не вынесли уже семерых побитых и оглушенных претенденток.
Из женщин, принадлежавших к обществу, только одна бросила Энни вызов: миссис Дженни Фрейзер.
Она вышла из толпы после того, как окровавленная седьмая претендентка, прихрамывая, покинула ринг. Как и выход его светлости, ее появление сопровождал рев фанфар. Актриса выглядела угрожающе и явно привыкла повелевать публикой.
Дженни была в золотистой шапочке и алом плаще поверх тоги, перетянутой в талии тонким золотым поясом. Ладони она обмотала тонкими золотыми ремешками, а в руке держала щит из козлиной кожи с головой змееволосой горгоны, каку богини Афины. Лицо актрисы было выбелено толстым слоем пудры, скулы подчеркнуты румянами, а глаза подведены черным.
Она широкими шагами вышла на ринг, отбросила плащ и щит и подняла руки, приветствуя беснующуюся толпу. Наконец она повернулась к Энни.
Соперницы встретились взглядами, и зрителей, казалось, вдруг охватил трепет. Они притихли, когда женщины сблизились для рукопожатия.
Миссис Фрейзер слегка притянула Энни к себе и прошептала:
— Это всего лишь представление, моя дорогая. Иллюзия. Давай не будем причинять друг другу боль. Попробуем пощекотать им нервы. Я лягу, когда скажешь. — Она послала Энни плутовскую улыбку, и та не смогла не улыбнуться в ответ.
— Хорошо, только следите за моими прямыми ударами. Не хотелось бы оставить шрамы на вашем лице.
Это было одно из лучших представлений миссис Фрейзер. Она выучила стойку и плавные движения профессиональных бойцов, а за годы выступлений на сцене довела до совершенства искусство наблюдать, читать действия партнеров по сцене и реагировать на них.
Женщины кружили и боксировали, словно в танце, повторяя шаги и жесты друг друга. Когда Энни наносила прямые удары, миссис Фрейзер отклонялась, и касание получалось легчайшим и даже нежным. Когда актриса била сбоку, молодая соперница поворачивалась, и кулак, который, как казалось со стороны, летел прямо в лицо, на самом деле скользил мимо. Колдовской балет, который разыгрывали противницы, переходил от моментов хрупкой нежности к коротким взрывам лихорадочного действия. Они порхали и метались, словно две бабочки в брачном танце в летнем саду.
Войдя в клинч, миссис Фрейзер выдохнула в ухо Энни:
— Видишь, как они околдованы, милая? Видишь, как их чарует наша красота?
— Вижу, — ответила Энни. — Но скоро вы должны лечь, и, возможно, мне придется бить по-настоящему.
— Я буду смаковать твое прикосновение, — ответила миссис Фрейзер, когда они расходились.
Решающему удару предшествовал многозначительный кивок Энни. Она посмотрела миссис Фрейзер в глаза и вдруг выбросила левый кулак, поймав соперницу апперкотом в самый кончик подбородка. Хотя Энни пыталась смягчить удар, он получился сильным, и миссис Фрейзер с громким вскриком повалилась на помост.
Там она и лежала, улыбаясь противнице, пока Пэдди считал до десяти. Толпа зрителей, с трепетом наблюдавшая за поединком, взорвалась аплодисментами и приветственными криками.
Глядя, как актриса потирает разбитый подбородок, Энни сказала:
— Это плата за непрошеный поцелуй, миссис Фрейзер.
Пэдди помог по-прежнему улыбающейся женщине подняться, и она подошла к Энни.
— Все вокруг — лишь иллюзия, мисс Перри. Не забывайте об этом, — промурлыкала она, наклонилась и снова поцеловала Энни.
Восхищенные крики толпы поглотили соперниц, когда они обнялись, а потом миссис Фрейзер обернулась к зрителям и подняла руки.
Когда боксерское представление закончилось, публика переместилась к озеру, где проходили гонки на каноэ. Время от времени подгулявшие зрители случайно или нарочно плюхались в воду, и эхо разносило над усадьбой и лужайкой их довольные визги. Затем промокшая полуодетая процессия во главе с лордом Ледбери проследовала в дом, где к вечернему празднеству был накрыт роскошный стол.
Энни с друзьями вернулась к фургону в лесу за озе ром. Джем развел костер, и они вскипятили воды в котелке, чтобы умыться. Джем отвел лошадей на полянку пастись и стреножил их.
Биллу Перри помогли устроиться перед костром, и он сидел рядом с Джейни и Энни под темнеющим небом. Собирались грозовые тучи, и теплый ветер шелестел листьями развесистого дуба, под которым они разбили лагерь.
Пэдди вернулся с несколькими кувшинами пива, бутылкой шампанского и парой бокалов. Расставив дары на ящике перед костром, он сказал:
  
— Что ж, до завтрашнего дня там ни от кого вразумительных ответов не добиться, да и завтра ничего обещать нельзя. Его светлость не в себе.
Энни передала кувшин с пивом Биллу и спросила:
— Мы получили всю сумму?