Цветы в Пустоте (СИ)

　　 С этими словами он залпом опустошил стакан, и наполнявшая бар разномастая пьяная толпа, в течение всего затянувшегося тоста молчавшая, как заворожённая, под конец взорвалась оглушительным воинственным рёвом и одобрительными криками. Всё тут же снова пришло в движение: кто-то засвистел, кто-то заулюлюкал, грянули с разных концов душного зала немелодичные, но, несомненно, вдохновляющие на будущие победы пьяные песни. Под потолок полетели шляпы, ботинки и почему-то стулья; Стрелок и Сайго предсказуемо сцепились в яростной драке, опрокидывая мебель и попавших под руку окружающих. Рональд свалился спать прямо под барной стойкой, громко зовя сквозь сон Айлин и невнятно жалуясь ей на что-то. Смазливая официантка досталась в итоге уже Конраду, как и кувшин с тем самым ядрёным пойлом. Друм Фон Строфф, даже в момент речи Чёрного Овна продолжавший оперативно заливать в себя бессчётное количество алкоголя, немного поутих и теперь сосредоточенно лапал приставшую к нему в начале вечера девицу с лошадиным лицом и внушительными формами; нос у него был красный и распухший, что свидетельствовало о том, что пьянствует он уже вполне профессионально и не впервой.
　　 А Близнецы, которые, вообще-то, пришли вместе со всеми, от начала и до конца пьянки сидели тихо-тихо, никого не трогали, всем улыбались и играли между собой в "ладушки", как дети, зачем-то приведённые на взрослую вечеринку, и никто не обращал на них внимания. Никто.
　　 Аргза вышел на улицу — глотнуть свежего воздуха и заодно ещё раз посмотреть на своё новое приобретение. Приобретение это было одной из причин его отменного настроения последние несколько дней: оно досталось ему совершенно случайно, от одного ушлого торговца краденым оружием, который дал ему это взамен на сохранение имени торговца в секрете от Конрада — если бы тот узнал, то заставил бы ловкого воришку поставлять оружие Альянсу, потому что в дни Войны вольным аферистам так или иначе жилось несладко. Жаль, правда, он так и не проверил, удалось ли потом упомянутому вольному аферисту сбежать: через несколько часов после того, как он заключил эту сделку и свалил с того чёрного рынка, в планету, где рынок находился, врезался на полном ходу потерявший управление корабль Юпитера. В общем, нетрудно угадать, что случилось в результате столкновения: знаменитый броненосец был непомерно гигантским и обладал полными баками горючего топлива, а планетка была маленькая и больше напоминала астероид, так что от неё остался только обгорелый остов и тучи каменных обломков, дрейфующих теперь в космосе. Так и гибли в Войне целые народы.
　　 Аргза прислонился к наружней стене бара спиной и активировал своё новое оружие, согнув руки в локтях, чтобы рассмотреть внимательнее. В безразличном желтоватом свете двух лун на его пальцах сверкнули новенькие блестящие когти из чёрного металла. По словам того продавца, когти были выработаны при помощи новейших нано-технологий, поэтому с момента их первого надевания они могли оставаться с их хозяином абсолютно всегда, если он того захочет, и имели функцию "втягивания", делавшись, если необходимо, частью скелета своего носителя. Также он упоминал про яд на концах когтей и смазанные этим же ядом лески внутри. Аргза снова испробовал сейчас и то, и то, сначала несколько раз активировав и дезактивировав когти, а потом пронзив острыми лесками какого-то подходившего к бару справа одиночного пьяницу, уже шатавшегося и бормотавшего себе что-то под нос. Пьяница умер мгновенно, но Аргза ещё некоторое время поиграл с ним, вертя несчастным, как марионеткой на ниточках, и остался вполне доволен результатом.
　　 — Так это ты их спёр, сволочь!!! — обвиняюще раздалось со стороны входа.
　　 Он обернулся. Хенна, насупившись, подошла к нему и хмуро уставилась ему в лицо немного расфокусированным, но всё ещё очень сердитым взглядом, для чего ей пришлось смешно задрать голову вверх. Аргза убрал когти и скептически скрестил руки на груди, приготовившись к очередному обмену любезностями. Всё время, прошедшее с создания Альянса, он и Хенна только и делали, что ругались, стоило им очутиться рядом, почти как Стрелок с Крэйеном, только в их столкновениях было чуточку меньше искренней ненависти. Признаться, Аргзе ругаться с ней было на самом деле безумно весело.
 
　　 — Что я спёр на этот раз, красотка? Твои кружевные трусики?
　　 — Не прикидывайся большим идиотом, чем ты есть! — она сжала кулаки, с которых успела снять латные перчатки. — Когти! Я говорю о них! Твою мать, Аргза, я искала их по всему рынку контрабанды на той планетке, а когда нашла единственного, кто мог бы их мне продать — как думаешь, что я услышала?! "Извините, мадам, это оружие у меня забрал господин, пожелавший назвать себя Пауком!" Так это ты — Паук?! С чего вдруг, интересно, ты обрёл себе тайное имя? Завидуешь славе братишки? Нелегко быть безымянным предметом мебели, да?
　　 — Ты так часто намекаешь, что я всего лишь мебель, но общаешься со мной чаще, чем с моим братом. В таком случае, у тебя диагноз тяжёлой шизофрении, милашка.
　　 — Не зови меня так!!!
　　 Он коротко хохотнул, любуясь её разгневанным лицом с резкими чертами. Даже нос её был вздёрнут кверху как-то очень воинственно, и его это незначительное обстоятельство приводило почти что в восторг.
　　 — Как мне стоит называть тебя, в таком случае? "Моя достопочтенная госпожа"?
　　 Она насупилась ещё сильнее и тоже скрестила руки на груди, неосознанно повторяя его позу почти зеркально. Её рыжие брови окончательно съехались к переносице.
　　 — А знаешь, было бы неплохо! В конце концов, ты просто тупой телохранитель!
　　 Некоторое они время они молча разглядывали друг друга. Аргза — с интересом, Хенна — исподлобья, угрюмо, со злым прищуром. Странная она была, эта Хенна: её лицо казалось каким-то неправильным и состоящим сплошь из острых углов, кроме полных чувственных губ, но изгибы её крепкого тела были привлекающе плавными. Из бара позади них доносился непрекращающийся шум вечеринки, на улице же было тихо и прохладно — настоящая благодать после всего этого душного безумия.
　　 — Ты меня хочешь, — констатировал он с тихим смешком.
　　 — Да, — согласилась она так мрачно, будто похмелье уже наступило. — Уже давно. И ты меня тоже.
　　 — Да, — не стал отрицать и он. — Ещё бы.
　　 Её кулак врезался в его открытый живот. Пресс у Аргзы был, что называется, железный, и удар он почувствовал разве что как поглаживание, но всё равно послушно согнулся, опуская руки и делая вид, что ему больно. За это он получил долгий, жадный поцелуй и возможность укусить наконец несносную воительницу за потрясающе красную губу. Это тоже была своеобразная сделка: он притворился, что позволил себя ударить, она притворилась, что позволила себя поцеловать — только кто и что в действительности кому позволил, осталось загадкой даже для них самих.
　　 Какое-то время они молча и яростно целовались, сталкиваясь зубами и слизывая друг у друга кровь с подбородка. Он подхватил её за обтянутую сеткой из акариновой стали талию, она чуть ослабила хватку на его волосах, в которые вцепилась до этого — целоваться сразу стало гораздо удобнее. Из-за распахнутой настежь двери бара теперь слышалась какая-то ужасная музыка, лишённая всяческого ритма: должно быть, общее опьянение дошло уже до того градуса, когда к самозваным певцам присоединяются такие же самозваные любители губных гармошек и других подручных инструментов. Согнутая в три погибели спина ещё не ныла, но уже начинала об этом подумывать, и Аргза, чтобы это предотвратить, ухватил Хенну за бёдра, поднял над землёй и, резко развернувшись, прижал её к стене. Поцелуй они не прерывали.
　　 — Ну… — наконец он с трудом отстранился, чтобы отдышаться, но на землю её обратно не поставил, продолжая прижимать к прохладной каменной стене. — Всё ещё собираешься попытаться доказать мне, что я должен называть тебя "госпожой"? Не попахивает ли это дурным тоном — трахаться с мебелью?