Хотела бы я быть здесь…

Я делаю глубокий вдох. У меня пока нет машины. И я надеялась, что смогу позволить себе взять ее в кредит после того, как получу несколько зарплат на новой работе – той, на которую я сейчас опаздываю.
Судорожно ищу в телефоне приложение для заказа такси.
Но проблема с брюками по-прежнему не решена.
Дрожащими руками закрываю крышкой наполовину пустую термокружку кофе и сую ее Луке.
  
– Подержи, пожалуйста.
С этими словами бегу к лифту и яростно нажимаю на кнопку снова и снова, как будто это как-то ускорит его прибытие. Я смотрю наверх. Но панель, на которой обычно отображается номер этажа, остается темной.
– В чем дело?
– Видишь? – говорит Лука, небрежно отпивая мой кофе. – Он сломан.
Паника сдавливает мое горло.
– Но он же приедет, правда?
Лука пожимает плечами:
– Наверное. Но в последнее время он немного барахлит. Мне определенно нужно позвонить Данте.
– Этого не может быть.
К своему великому стыду, я чувствую, что теряю контроль над собой, и мой голос срывается.
– Эй. – Ухмылка Луки исчезает, и он ставит мою кружку с кофе на стойку. – С тобой все в порядке?
Напряжение сковывает спину.
– Нет, не в порядке. – Я с силой бью по кнопке лифта. – Мне нужна другая пара брюк, но их у меня нет, потому что мои вещи из химчистки бесследно исчезли. – Еще один удар. – Потом я должна успеть на автобус, который будет на остановке уже через две с половиной минуты. – Удар, удар. – Иначе я опоздаю на встречу со своим новым боссом. А я… – Мой голос дрожит от нехарактерных истеричных ноток. – Никогда. – Удар. – Не опаздываю.
В этот самый момент гармоничное звучание Build Me Up Buttercup стихает, уступая место песни You Can’t Hurry Love группы The Supremes.
Мои плечи опускаются. Для верности еще раз сильно жму ладонью на кнопку и усаживаюсь на скамейку рядом с лифтом.
– Я ни за что не успею почистить эти брюки вовремя, чтобы встретиться с боссом в девять, а другой пары у меня нет. Придется переносить встречу. – По спине стекает струйка пота, и, когда я поднимаю руку, чтобы стереть ее, чувствую, что мои длинные светлые локоны начинают пушиться. – Я буду выглядеть в его глазах разгильдяйкой, но не знаю, что еще делать.
– Послушай, Кэтрин. – Лука проводит рукой по темным волосам. – Не будешь ты выглядеть разгильдяйкой. Такое случается. Тебя поймут.
Я прижимаю пальцы к вискам.
– Со мной такого не случается.
Теперь уже нет. Не после того, как я усердно трудилась, чтобы получать только отличные оценки в старшей школе, добиться полной стипендии в колледже и наконец взять свою жизнь под контроль. В прошлом я часто опаздывала, пропускала важные события и жила с обещаниями «в следующий раз мы не забудем оплатить счета, купить тебе школьные принадлежности, забрать продукты». Но за последние двенадцать лет я посетила каждое занятие в бакалавриате и магистратуре, одновременно работая лаборантом и тщательно планируя свое расписание так, чтобы всегда приходить вовремя. И сейчас, с этой новой работой, все мои усилия должны были наконец окупиться.
– Я сделала все возможное, чтобы получить эту должность преподавателя с перспективой постоянного контракта, и не могу позволить себе выглядеть ненадежной – особенно в самом начале.
Разносятся звуки бубна и фортепианного соло The Supremes, но миссис Гудвин внезапно прекращает танец, пересекает вестибюль и встает рядом с Лукой. На ее и без того морщинистом лбу проступает тень сочувствия.
– Все будет хорошо, милочка.
Лука бросает взгляд на пожилую женщину.
– Миссис Гудвин. – Он берет ее за руку. – Не могли бы вы снять свои брюки?
Я удивленно вскидываю брови:
– Прошу прощения?
Он что, и правда только что попросил восьмидесятилетнюю женщину раздеться? Прямо здесь, в вестибюле? Я уверена, в своде правил и положений здания найдется что-нибудь и на этот счет.
Но вместо того, чтобы в шоке отпрянуть, миссис Гудвин кивает:
– Отличная идея, молодой человек. Думаю, у нас с Кэтрин примерно один размер.
Мой взгляд опускается на ноги миссис Гудвин. На ней простые, практичные черные брюки.
– Я…
Какая нелепая идея. Но других, получше, у меня нет. И похоже, у нее и правда тот же самый размер, что и у меня. Я не буду выглядеть сногсшибательно, но сейчас не время быть модницей.
– Вы уверены? – спрашиваю я.
Лука спешит к противоположной стене и распахивает дверь в кладовку.
– Можете переодеться здесь.
Когда мы с миссис Гудвин оказываемся внутри, я сразу проскальзываю за стеллаж, сбрасываю туфли и расстегиваю пояс.
– Спасибо, что делаете это, – говорю поверх отбеливающих растворов и других чистящих средств. – Это очень важная встреча.
Я снимаю брюки и уже собираюсь передать их через полку, как вдруг за моей спиной раздается голос, и звучит он гораздо ближе, чем я ожидала:
– Боже мой, милочка!
Я невольно вздрагиваю и оборачиваюсь.
Миссис Гудвин стоит с моей стороны полки в бледно-розовых бабушкиных трусах, в одной руке держа свои черные брюки, а другой указывая на меня.
– Что случилось с твоим бельем? Где все остальное?
Я машинально завожу руку назад и хлопаю себя по заднице. Ох.
– Это… стринги… – бормочу я, и мои щеки пылают от неловкости.
– Больше похоже на зубную нить. Вчера вечером я использовала нечто подобное, чтобы вытащить из зубов шпинат.
– Нет, это… просто один из видов нижнего белья, – запинаясь, отвечаю я. В стрингах нет ничего непристойного, но, когда восьмидесятилетняя женщина расспрашивает меня о них, я чувствую себя так, будто меня поймали за работой экзотической танцовщицей. – Я не хотела, чтобы под брюками были видны швы.
Миссис Гудвин поднимает серебристую бровь.
– Ты, кажется, сказала, что встречаешься со своим боссом. Он что, собирается смотреть на твою задницу? Что это за работа такая?
–Нет.– Схватив ее черные брюки, я быстро просовываю в них одну ногу, затем другую.– Нет, конечно нет. Я математик.– Натягиваю брюки на бедра.– Никто не будет смотреть на мою задницу. Это было бы совершенно неуместно.
Я вспоминаю сдержанных, тихих профессоров, которых встретила во время собеседований на должность преподавателя. Кафедра показалась мне оазисом спокойствия, где нет места хаосу и драме – лишь преданные своему делу ученые, погруженные в исследования и обучение новых поколений. А поскольку я больше всего ценю порядок и избегаю конфликтов, то, думаю, непременно найду там свое место. Поэтому мне особенно странно осознавать, что в первый же рабочий день я оказалась в кладовке и подвергалась допросу о моем нижнем белье.
– Я приступаю к новой работе. – На мгновение замираю, размышляя, почему чувствую необходимость оправдываться перед миссис Гудвин. Но ведь именно она одолжила мне брюки. – Поэтому хотела выглядеть достойно и собранно, чтобы произвести хорошее впечатление.
Миссис Гудвин искоса смотрит на меня.
– И ты думала, что произведешь хорошее впечатление, выставив напоказ сексуальное нижнее белье?
Я прикрываю глаза. Она определенно считает меня экзотической танцовщицей.
–Нет. Сегодня никто не увидит мое нижнее белье.– Как только слова слетают с губ, я понимаю, что это не совсем точное утверждение.– В том смысле, что больше никто сегодня не увидит мое нижнее белье… Вы единственная.
Я вздыхаю, качая головой.
Просто сдайся. Пусть думает, что я экзотическая танцовщица. Не вижу в этой работе ничего плохого. Уверена, она приносит хороший доход. Во времена моего детства папа водил дружбу с несколькими танцорами бурлеска, и все они были очень добры ко мне.
К счастью, брюки миссис Гудвин сидят идеально, и я смело передаю ей свою пару, испачканную кофе. Когда мы обе полностью одеты, я распахиваю дверь кладовки, но не успеваю выйти – миссис Гудвин касается моей руки.
  
– Я просто подшучивала над тобой насчет стрингов, милая. Хотела помочь немного расслабиться. Не воспринимай все так всерьез.