Аптекарь (СИ)

Впрочем, ситуацию немного разрядили клоуны и ростовые куклы, которые потешали народ, томившийся в ожидании волшебной заморской стряпни. Нелепые фигуры-груши, чудовищно огромные головы, красные носы размером с теннисный мяч и слезы, бьющие струйками на пару метров. Что-то цепляло мой взгляд, но что, я пока не понимал. И только получив от четырехрукого продавца заветный бутерброд и газировку в стакане с трубочкой, я понял, что меня так смутило. Это не ростовые куклы. Это товарищи из Зоотерики, и они работают без грима.
  
Я сел на скамейку, неприлично булькая и жадно откусывая холестериновый бургер. Я сверлил взглядом необычную анимацию, не обращая внимания на то, что кто-то расположился рядом. Знакомый, сводящий с ума запах дал мне подсказку, и я спросил, не поворачивая головы.
— Привет, котенок. Чего хотела?
— Поговорить…
 Глава 20 
Мы шли по Большой Магической, болтая, как старые добрые знакомые. Обычная девчонка, которую сильно помотала жизнь, и я, поживший свое человек в теле молодого орка. На нас смотрели, нам оборачивались вслед и восторженно свистели. Лилит, которая шла, грациозно переставляя ноги в туфельках-лодочках, не обращала на окружающих ни малейшего внимания. Она давно привыкла к мужскому интересу. Он не задевал ее совершенно, скользя мимо, словно дуновение ветерка.
— Ты спрашшивал, ради кого я пошшла на это? — спросила она, по-кошачьи растягивая шипящие. — Ради мужа. Я любила его большше жизни, а он связался с плохими людьми. Задолжал им ссильно. Он, оказывается, играл, а я и не знала. Когда любишшь, не видишшь в человеке ничего-у, кроме хорошшего. Вот и получилось так, что-либо мне в Зоотерику нужно продаваться, либо ему нужно научиться плавать с бетонным тазиком на ногах. А после этого мне все равно в Зоотерику идти. Долг-то не денетсся никуда.
— А другого выхода не было? — спросил я.
— С-сейчас-то я понимаю, что он был, и не один, — грустно усмехнулась Лилит. — Но муж исскать его не захотел. Его вполне усстроило то, что меня-у на пять лет ссделают шлюхой с промытыми мозгами. Такая вот у меня была любовь.
— А что потом? — спросил я. — Ты ведь все помнила?
— Да, я брак, ссбой в сисстеме, — ответила она. — Моя память оссталась при мне-у. Он недолго горевал. Уже через полгода он был с другой, и дело к ссвадьбе шло. Он оформил мою пропажу без вессти. Он же думал, что я выйду чересс пять лет, не помня ничего, такой же наивной девчонкой. Тогда я в первый раз и сслетела с катушек. Залезла через окно-у и разорвала обоих в клочья. Прямо в своей ссобственной постели. Помню, меня это большше вссего и обидело. Я ведь ссама покупала эту кровать. И что-то в этот момент со мной сслучилось. У меня-у не только память оссталась, это полбеды. Мне все большше и большше препаратов сстало требоваться, чтобы проссто не бросаться на окружающщих, как дикое животное. Я становилась самой настоящей кошшкой в облике… в этом самом облике. И только лекарсства сохраняли мой разум. Сейчасс, кстати, я на хорошей дозе.
— Заметил, — хмыкнул я. — «Быстро и бочка» — ваше заведение?
— Да, Шшерхан купил лицензию, — небрежно сказала она. — Наделали кукол, клоунов, продавцов многоруких, и открылиссь. Да ты и ссам вссё видел. Эта точка подо мной, поэтому мы ссегодня-у и всстретились.
— Так это для тебя весь магический ливер скупали? — спросил я.
— Не-ет, — покачала она головой. — Мне нужно очень много алхимии, но не сстолько. Принц большшую чассть забирал, уже в переработанном виде. А для чего, не знаю.
— Он поэтому так часто приезжал? — удивился я. — За ливером? Такая персона?
— Нет, конешшно, — поморщилась она. — На это сслуги ессть. У него доля в боях и в тотализаторе. Утрясали посследние детали перед предсставлением.
— А ты откровенна со мной, — прищурился я. — Почему?
— Потому шшто все это уже не имеет значения, — криво усмехнулась она. — Мне конец, Вольт. Кто бы ни победил в нашшем с тобой бою, я сскоро умру. Я начала потреблять большше, чем приноссить, а в Зоотерике это приговор. Меня либо пусстят на безнадежный бой, пока я еще действующщий чемпион, либо присстрелят, когда ссовсем ссорвет резьбу.
— У меня отложено несколько тысяч, — сказал я. — Возьми!
— Это уже ничего не решшит, — усмехнулась она. — Хотя спассибо. Это было очень мило с твоей сстороны. Быть крассивой дорого, я же тебе говорила. Ты даже представить ссебе не можешшь, насколько. Я выпила двойную дозу лекарсства, когда увидела тебя-у. Хотела поговорить. Большше ничего нет, и мне не дадут ни капли ссверх того, что дали уже. С каждым днем мне будет вссе хуже и хуже. Тебе придетсся драться с насстоящим зверем, Вольт. Драться нассмерть. Дам тебе ссовет. Левое колено у меня сслабое. Менисск травмирован. Бей по нему, ессли получится.
— Не хочешь сходить в ресторан? — неожиданно сказал я. — Посидим, выпьем немного, потанцуем, как нормальные люди. Хотя мы с тобой не слишком нормальные, и уж точно не люди.
— Пойдем, — изумленно посмотрела она на меня. — Я так давно не чувствовала себя женщиной. Ты бы только знал…
Самое пафосное заведение Воронежа приветливо мерцало неоновой вывеской. Лилит прошла внутрь, как завсегдатай, а мне заступил дорогу урукоподобный фейсконтроль с головой сокола. Их тут несколько человек таких, и у всех одинаковая башка. И бейдж на груди: ЧОП «Сокол». Специфическое у Шерхана чувство юмора, не отнять.
— Вы не проходите, — заклекотал охранник, выставив перед собой ладонь.
— Это со мной, — лениво бросила Лилит, и парень отошел в сторону, пропуская меня вперед. Очередь сзади завистливо завыла. Скромно одетого снага пустили, а их, специально для этого случая купивших поддельные бренды производства Сан-Себастьяна, держат за бархатной веревочкой, как последних лохов. Они и не знали, что именно в этом и заключается весь смысл таких заведений. Построить лохов в очередь, чтобы еще больше надулись пафосом те, кто сумел пройти внутрь.
— А тут довольно мило, — я одобрительно осмотрел интерьер.
Варварской лепнины и хрусталя здесь не было, зато в отделке много бесценного дерева из Хтони, а на сцене ярко одетая певица пела что-то негромкое и мелодичное. По периметру зала расставлены столики, за которыми гордо восседали посетители из человеков и кхазадов. Компанию толстосумам составляли несколько кошечек, а вот орков здесь не было совсем. На меня смотрели. А когда поняли, с кем я сюда пришел, стали смотреть еще внимательней. Судя по размеру глаз, Лилит тут знали многие.
Столик нашелся поразительно быстро, в самом дальнем углу, где было выгорожено нечто вроде купе. Здесь нас почти не было видно. Наверное, администрация ресторана, боясь связываться с Лилит, решила скрыть нашу пару от посетителей. Снага в приличном заведении — это полнейший сюр и удар по репутации. Нет, у нас в Тверди нет расизма, просто общество самую малость сословное, и в местной неофициальной иерархии орки стоят где-то на уровне плинтуса. Все, кроме Бабая Сархана, но он такой один. Настолько один, что даже кличка Ублюдок никак не может повредить его реноме. Мы небрежно ткнули в меню, сделав заказ, выпили по коктейлю, а потом Лилит капризно надула губки.
— Ты меня позвал в ресторан. Я хочу танцевать. Ты даже не представляешь, как давно я не танцевала. Иногда мне даже снится, как я танцую. А потом просыпаюсь одна, в холодной постели…
  
— Прошу, сударыня! — протянул я руку. — Пусть все сдохнут от зависти, какая вы у меня красивая.
Мы медленно двигались в центре зала, не обращая внимания ни на кого. Вокруг нас не было ни одного человека. Все посетители замолчали и сидели, впившись взглядами в нашу странную пару. Красавица-психопатка, известная всему бомонду, и какой-то непонятный зеленый парень, одетый слишком просто для этого места. Но нам было плевать. Она мурлыкала низким голосом, крепко обхватив меня за талию пушистым хвостом. Она словно думала, что я сейчас убегу. А я не думал никуда убегать. Опьяняющий запах женщины, созданной магами специально для того, чтобы опьянять, погрузил меня в состояние нирваны. Я не хотел ее отпускать.