Аптекарь (СИ)

— Мать твою! — дядя Вася рухнул на стул и вытер внезапно вспотевший лоб. — Какой же я дурак! Мне сколько раз знаки в Хтони были, а я все думал, что глючит меня. Получается, столько хороших парней зазря погибли. И нехороших тоже…
— Ладно, — вывел я его из прострации. — Давай, чего принес.
— Да забирай так! — махнул он было рукой, но я его остановил.
— Стопэ, мужчина! Выходим из сумрака! Жизнь налаживается!
  
Разбор товара занял минут пять. Струя, сердце, несколько глаз и печень. Остальное я завернул. Все это в работу пойдет. Дядя Вася, ошалевший от свалившихся на него новостей, вышел из аптеки, смахнув деньги в карман не глядя. Он быстрым шагом пошел в противоположную сторону от дома. Ровно туда, где стояла рюмочная «Лучшее бырло на районе». Я выглянул из двери. Ну, точно, он там.
— Коньяка! — рыкнул он на всю улицу, и приятно удивленный бармен устремился.
Дзынь!
Заплаканная, молодая еще женщина зашла в аптеку и протянула мне рецепт. Я даже присвистнул, когда его прочитал. Сколько работаю, никогда ничего подобного не видел. Это точно не для занюханной аптеки в сервитуте. Задачка по сложности для алхимика из столичного города.
— Это кто вам дал такое? — спросил я ее.
— В областную клинику ездили, — всхлипнула она. — Профессор Настеньку мою смотрел. Опухоль спинного мозга, и оперировать нельзя. Точнее, можно, но тогда она ходить никогда не сможет. Только это зелье опухоль и возьмет. А такое лекарство нигде изготовить не берутся. Я уже весь город объездила, все аптеки. Говорят, только в Москве его делают. Я позвонила туда, а мне десять тысяч объявили. А откуда у меня такие деньги! Муж погиб недавно. В милиции служил Димка мой…
— Димон-пулеметчик, — прошептал я. — Он же на моих глазах погиб.
— Можно какой-нибудь заменитель найти? — она смотрела с такой надеждой во взоре, что мое снажье сердце чуть не разорвалось от жалости.
— Приходите завтра к закрытию, — сказал я. — Попробуем что-нибудь сделать. Но лекарство это и впрямь недешевое. Тут одних составляющих на семь-восемь сотен.
— Все не десять тысяч, — невесело усмехнулась она. — Мне ребята собрали кое-что.
— Семен? — я внимательно посмотрел на нее. — Полторацкий?
— Вы его знаете? — растерялась она.
— Знаю, — ответил я. — Он мне пару дней назад жизнь спас. Значит, так, сударыня Иванова Катерина Дмитриевна, никаких гарантий я не даю, но и денег вперед не попрошу. Получится, значит, получится. Нет, не взыщите. Тут не Москва, а я не алхимик с дипломом.
— Я приду! — она посмотрела так, что у меня снова сердце защемило. Хуже нет, когда дети болеют. Чем такие крошки виноваты?
Без пяти семь я рывком закрыл ставень и пошел домой быстрым шагом. Что-то такое я в книге видел. Ведь точно видел. И, кажется, именно в этом и кроется проблема злосчастного зелья. Оно многоэтажное. Это, если так можно выразиться, зелье, составленное из зелий. Срыв на любом из этапов ломает всю цепочку. Впрочем, я должен хоть немного приподнять себе настроение. Я захожу в рюмочную, плотно набитую вечерней синевой, и небрежно бросаю.
— Коньяк!
— А нету! — развел руками бармен. — Охотник в обед выпил все.
— Ты кому-то мой коньяк отдал? — возопил я, и местные обрыганы поддержали меня недовольным гулом. — Да как ты мог! Я весь день о нем мечтал! Мучился, на часы смотрел, минуты считал! А ты… Эх! Не ожидал я от тебя такого, Петрович!
И я ушел, возмущенно хлопнув дверью и оставив профессионала высшей пробы в полнейшем смятении чувств. Вот пусть теперь переживает. Он в расстройстве сейчас целый ящик закажет, а я возьму и помру в воскресенье. Вот он и обломается с коньяком своим.
Я ворвался домой, совместив ужин с работой. Я грыз сухие макароны и листал «Редкие зелья…». Я точно видел какую-то пометку. Она еще бросилась мне в глаза…
— Ну вот же ты! — воскликнул я, с аппетитом хрумкая. Мы, снага-хай, на редкость неприхотливые существа. Нам и коврик для ног — еда.
Я раскрыл нужную страницу и погрузился в чтение. Пространный текст, посвященный приготовлению зелья со странным названием — «Возбудитель функции лейкоцитов при ленности их» — был в паре мест перечеркнут крест-накрест, а на полях кто-то написал корявым почерком: «Чушь полная! Два часа на водяной бане, не три. И цвет раствора нежно-голубой, с золотой искрой, а вовсе не ярко-бирюзовый».
— Вот оно что! — откинулся я на стену. — Вот поэтому и не могут аптеки это зелье сделать. Рецепт неверный. А тот, кто знает, ломит за него бешеные деньги. Это же противораковое лекарство. Люди готовы последнее с себя снять, чтобы близких спасти.
— А я маленькая мерзость
А я маленькая гнусь
Я поганками наелась
И на пакости стремлюсь
Я запустил ноутбук, войдя в Сеть. Напевая песенку Дюдюки Барбидокской, я зашел на форум, где общались фармацевты и провизоры, и опубликовал правильный рецепт, ожидая бурных восторгов и нескончаемых оваций. Не случилось. Первым комментарием стал такой: «ты покойник». Второй: «к тебе уже выехали, твой айпи пробивают». Третий и вовсе оставил ссылку на сайт с сезонной распродажей гробов. Но потом дело пошло. Сдержанный интерес, сомнения, обвинения в поиске дешевой популярности, чего только не написали. Да и хрен с ними. Информация уже ушла в народ. Кто-нибудь все равно попробует и спасет несколько жизней. Хорошо, что я не стал свое имя указывать и взял ник Дюдюка Барбидокская. А местом жительства указал Солсбери, королевство Авалон. Пусть завидуют, сволочи.
— Та-ак! — застучал я по клавиатуре. — Сделал гадость, в сердце радость. А что у нас по новостям родного города? О! Лужу на Хользунова осушили и нашли на ее дне потерянный в прошлом году бульдозер. Теперь она претендует на звание самой большой ямы на городской улице. Заявка в книгу рекордов России послана… Котенок с улицы Лизюкова найден милицией Чижовского околотка, но не тот, что украли в прошлый раз, а предпоследний… Старушки из пансионата для престарелых требуют ввести в меню грибной суп… Школа моделей «Галадриэль» объявляет второй набор. Первые десять счастливиц отбыли для прохождения обучения в королевство Авалон. Попечитель фонда российско-авалонской дружбы его высочество Петр Федорович Ольденбургский сказал, что еще никогда отношения двух стран не находились на столь высоком уровне. Магический атташе Инвитари Лауранна, в свою очередь, тепло поздравила… Интересно девки пляшут! Значит, свалила-таки Маринка за бугор.
Я откинулся на спинку кресла, пытаясь сопоставить некоторые события. Открылась школа — некий прынц зачастил в наш сервитут — Зоотерика забрала под себя скупку хтонического ливера. С Ордой они связываться побоялись, а вот остальных пригнули под себя. Зачем им его столько? Как это связано со школой и принцем? И связано ли вообще? Почему десять воронежских девчонок настолько важны, что за ними присматривают безопасники могущественного магического рода? И почему девушек так быстро отправили за границу? Их ведь только-только отучили разговаривать матом, сморкаться без носового платка и дергать за указательный палец в случае внезапного приступа метеоризма. И почему Хтонь рванула аккурат после шоу? Совпадение? Возможно…
— Столько вопросов, и ни одного ответа, — хмыкнул я. — Да я ни за что себе не прощу, если не узнаю! Интересно, а куда после смерти попадают попаданцы?
Я сидел в кресле, понимая, что упустил что-то важное, а потом меня словно током пробило. Я же дежурю сегодня. Моя смена на пулеметной точке. Я выругался и на скорую руку соорудил себе бутерброд, называемый гибель «Титаника». Рецепт его прост до ужаса. Режешь вдоль батон, кладешь туда все, что есть в холодильнике, а потом заливаешь майонезом. Поедание этого чуда кулинарии напоминает кадры из тематического фильма. Бутерброд так же медленно и неотвратимо погружается в бездонные пучины снажьего брюха и пропадает там без следа.
  
— Девять уже, елки-палки!
Я выскочил на лестницу, благо выход на крышу у меня под самым носом. Я ведь на шестнадцатом живу. Успел. Фу-у… Не люблю ругаться с людьми по пустякам.