Аптекарь (СИ)

— Снага! Вот ты, язвенник который! Впереди крышки люка нет! Туда ныряй!
— От души, мужик! — крикнул я и устремился к люку, место которого опознал по разорванной тушке одного из алкашей, которому даже прорыв магического зверья из Хтони не помешал заняться привычным бизнесом. Напротив, он посчитал, что этот момент наиболее удобен. Ни тебе полиции на улицах, ни другого народу. Я уже упоминал, что законы Дарвина у нас в сервитуте работают с эффективностью метронома. Как бы самому не попасть в их бесстрастные жернова.
  
Вот дыра в асфальте и чугунный люк, валяющийся рядом. Я солдатиком нырнул в провал и зашипел от боли. Здесь совсем неглубоко, и никаких подземных ходов отродясь не было. Тут имеется только массивный вентиль, о который я, собственно, и ударился.
— Клац! Клац! Клац!
Над моей модной прической защелкали зубы хтонической твари, а я, сжавшись в комок на дне грязного колодца, радуюсь, что убегаю от аленей, а не от кого-нибудь еще. Морда у них в люк пролезает, а рога уже нет. Я любуюсь на оскаленные зубы, которые работают вхолостую в десяти сантиметрах от моего лица, нюхаю их жуткую вонь и начинаю размышлять трезво.
— Алень меня тут не возьмет. А курвобобр? Ой, мамочки!
Да мне даже плохо стало, когда я представил, что со мной сделает эта милая зверушка, чья мускусная железа самым позитивным образом повлияла на статистику разводов в нашем сервитуте. Курвобобр — тварь полезная, но только не тогда, когда ты остаешься с ней один на один в тесном помещении. Вот поэтому я сделал единственное, что могло мне сейчас помочь. Я достал пистолет, дождался, когда алень пошире раскроет пасть, и дважды выстрелил прямо в нее.
Бах! Бах!
Подточенные пули сделали свое дело. Алень хрипло выдохнул и тяжело упал, застряв головой в люке. Если его не сдвинут…
— Куда? — испугался я, видя, как кто-то тянет тушу на себя. Судя по реву, это другие алени пытаются добраться до вкусняшки, которая спряталась от них в дырке в земле. Я схватил голову зверя за уши и повис на ней, не давая вытащить из люка застрявшее тело. Капающая кровь заливает лицо и одежду, но сейчас мне не до этого. Сверху раздаются автоматные очереди, и рядом падает еще одна туша. Стук копыт над головой стихает. Он удаляется в сторону моста, а потом я услышал гул полицейского БТРа, который подгоняет убегающих аленей очередями из пулемета.
Сколько я так просидел, не помню. Из оцепенения меня вывели голоса комбинатских гоблинов, собиравших падаль на улицах. Никогда еще их кучерявый мат не казался мне такой волшебной музыкой. Я слушал его и наслушаться не мог. Вот именно в такие моменты и начинаешь по-настоящему ценить жизнь. Когда ты сидишь в какой-то яме, перемазанный в крови и грязи, а тебя достают оттуда существа, которых почти все на этом свете считают отбросами. Вот тогда и происходит внезапная переоценка ценностей.
— Поляна с меня, мужики, — сказал я, когда вылез из люка.
— Да ну на! — обрадовались гоблины, бросили работу и потянулись к наливайке, которая уже гостеприимно открыла свои двери. Многоопытный бармен, как никто другой знал, чем у нас в сервитуте снимают стресс. Да тем же, чем и везде.
— Ну ты и чучело! — услышал я гогот сзади. БТР стоял рядом и тарахтел движком.
— Семен? Полторацкий? — удивился я. — Ты какими судьбами здесь?
— На усиление прислали, — широко улыбнулся он и показал в сторону наливайки. — Бармен крикнул, что ты в люке сидишь. Мы стадо аленей пугнули и десяток курвобобров. Они уже тобой полакомиться хотели.
— От души, друг, — только и сказал я. — С меня причитается.
— Нам нельзя, мы на службе. Бывай, медицина! — сожалеюще ответил Семен, а БТР выбросил клуб вонючего дыма и поехал в сторону моста.
— А я выпью, пожалуй, — подошел я к бармену. — Мне коньяка на три пальца, а парням по бырлу. Только в меру, чтобы потом работать могли.
— Ну вот, — бармен одобрительно посмотрел на меня и набулькал в стакан чего-то ароматного. — Теперь ты почти нормальный человек. А то ходил носом кверху, задутый весь, как княжна на выданье. На, пей. Я это на собственные похороны держал, да тут поважнее событие. Ко мне сам аптекарь Вольт заглянуть соизволил. Это ж так скоро Твердь налетит на небесную ось, не иначе. Это тебе не бырло плодово-ягодное. Три звезды! Эльфийский нектар, йопта! Меня Петровичем кличут, если что…
Я выпил коньяк в два глотка, совершенно не чувствуя вкуса, и положил на стол монету в сто денег, дернув подбородком в сторону наливающихся весельем гоблинов. Бармен понятливо кивнул, а я побрел домой. Надо постираться и провести инвентаризацию одежды. У меня ее какая-то катастрофическая убыль.
— Итак! — сказал я сам себе, равнодушно ковыряя вилкой банку тушенки. Я ее даже разогреть не додумался, так с жиром и ел. — Зелье «Быстрая жизнь» у меня есть. Полторы минуты примерно оно действует, а потом все, мне кранты. Значит, нужно успеть за это время.
А как успеть? Я смогу победить Лилит, если сумею сварить «Силу медведя» и «Каменную кожу». На это я ингредиенты найду. Зверья набили сегодня достаточно, и кое-что из редкого я смогу заменить аналогами. А вот «Мнимую смерть» мне не сделать нипочем. Там основной компонент — слезы мертвеца, и это отнюдь не фигура речи. Нужен живой мертвец, и он должен заплакать. Ну, не бред ли!
— Та-ак! — бурчал я, щелкая по клавишам клавиатуры. — Новости Воронежа. В Хтони происходит загадочное падение деревьев в реку. Его высочество Петр Федорович Ольденбургский уверяют, что сужение русла, которое воспоследовало из-за этого странного случая, никак не повлияет…
— Ни хрена себе! — присвистнул я. — А ведь я знаю, почему они падают. Хозяин при мне дерево обнимал. А потом вспышка была. Вот блин! Ладно, теперь дела!
— Семьи некромантов Воронеж… — вбил я. — Ноль вариантов. Семьи некромантов… Просто семьи некромантов… Ни хрена себе! Аж три на всю страну! Князья Чанышевы… нет, это Сибирь… Князья Радзивиллы… Это далеко на западе… Княжич Ромодановский Федор Юрьевич… Их сиятельство имеют честь проживать с супругой Натальей Константиновной в собственном имении. Деревня Лыковка, Борисоглебского уезда Воронежской губернии. Да ладно! Неужели!(1)
Я откинулся на спинку кресла и предался размышлениям. Три семьи некромантов на всю Россию, и одна из них живет прямо под боком, всего в двухстах километрах к востоку. Надо ехать, без вариантов. Вот завтра с утра и выдвинусь.
— А в чем я к нему поеду? — вскинулся я. — Ведь одет, как последний босяк. У меня даже костюма приличного нет. Кто меня на порог княжеского дома впустит? В магаз надо идти, и срочно. И кстати о деньгах!
Я взял в руку телефон и набрал Флэша.
— Привет, смертник, — услышал я веселый голос. — Чего хотел? Ты в курсе, какие ставки принимают на твой бой с Лилит?
— Какие? — спросил я.
— Один к пятидесяти! — хохотнул ягуар. — Максимальный коэффициент на моей памяти. Мы один раз для смеха гоблина против урука выставили, так он там один к сорока был.
— Дам бесплатный совет, — сказал я. — Поставь на меня.
— Ты за этим позвонил? — озадаченно спросил он. — Чтобы искрометно пошутить?
— Нет, — ответил я. — Есть мнение, что закупочные цены на магический ливер ввиду переизбытка товара следует опустить до восьмидесяти денег за сто грамм. На три дня, пока с улиц все не выгребут.
— Принято, — ответил Флэш. — Точки я сам курсану. А ты пока постарайся не сдохнуть досрочно, парень. Ты мне нравишься. — И он отключился.
— Э-э-эх! Эх, дуби-и-инушка, ухнем!
Это я залез в душ и на автомате начал подпевать дяде Гансу, могучий бас которого раздавался за стеной. Мне от его пения было ни тепло, ни холодно, а вот соседям снизу не нравилось. С пятнадцатого этажа били шваброй в потолок и орали.
  
— Заткнись, сука бородатая! Или мы сейчас будем селедку по-вьетнамски готовить!
— А как это? — крикнул дядя Ганс, который от любопытства даже воду выключил.
— Прокисшая селедка, только жаренная с острыми специями! — раздался злорадный голос снизу. — Не нюхал еще такого? Ну ничего, понюхаешь! Мы-то, гоблины, ферментированную пищу очень уважаем, а вот ты, гад такой, обрыгаешься! Мы тебе все годы мучений припомним!