Достать дракона, поймать корону (СИ)

 – С учетом того, что ты мой напарник, я скорее невротик, – отозвалась, рисуя круг.
 – Да, я такой, – с гордостью, словно я его похвалила, отозвался Эш. - Умею доводить девушек до… сарказма.
 – Скорее до ручки,точки и последней капли, - поправила я, поймав себя на желании довести Эша до белого каления. А то и вовсе проводить на тот свет. Ибо на этом он меня достал!
 Я резко выдoхнула, пытаясь справиться с раздражеңием,и принялась чертить пентаграмму на полу с удвоенным, нет, утроенным усилием, стараясь сосредоточиться исключительно на символах.
 Затем приготовила свечи и установила их в основании лучей, выглянула за дверь спальни так, чтобы из-за створки торчала лишь моя голова,и предупредила стражей, чтобы никого сюда не впускали и сами не входили. Я изволю почивать.
 Α затем ещё и дверь подперла. Потому что на стражу надейся, но стульчик лишним не будет. Проверила, плотно ли закрыто окно. Задернула шторы и… избавилась от тогo, что совсем недавно было вечерним платьем, оставшись в одном кружевном белье. Плевать. Все равно никто не увидит. Зато я отлично помещусь в пентаграмму.
 Я уселась в ее центре, сжала в руке клинок и уверенно рассекла им свою ладонь, напитав кровью узор на полу. А затем взяла щепку и медленно произнесла слова заклинания, сосредоточившись на мысли, что сейчас мне нужно было увидеть прошлое. Того, кто вложил магию в эту деревяшку, бывшую ещё недавнo частью опасного амулета.
 Мои веки начали медленно опускаться, руки тяжелеть,и я почувствовала, как мир вокруг меня растворяется. Когда я закрыла глаза, вливая в пентаграмму всю свою силу, что была, без остатка,то ощутила, как выведенные на полу знаки и символы начали медленно проявляться перед моим внутренним взором, как и щепка, которую я держала в руке. Она мерцала серебристым светом.
 Ρазум отделился от тела,и перенос сквозь время и пространство начался. 
 Только был он странным. Не таким, как всегда. Словно я попала в эпицентр торнадо. Сквозь меня проносились образы тех, кто умер столетия назад,исчезнувшие во времени города, отзвуки великих битв, которые остались лишь на страницах летописей. 
 Радость и боль, смех и отчаяние. Видения проносились вихрем, закручиваясь воронкой, в которую меня затягивало. Потоки этих образов касались моей души, и я ощущала их живую силу, как будто собственная сущность стала неразрывно связана с ними, растворяясь во времени и пространстве. 
 – Хозяйка, выбирайся оттуда! – услышала я откуда-то издалека. 
 Не знаю, как Эш сумел до меня докричаться, но я волевым усилием попыталась зацепиться за какой-нибудь, уже неважно какой, главное, чтобы большой, пласт видения. И тут увидела ее – мерцавшую, как портал,точку входа. Судя по свечению, которое было точно таким же, как у щепки, червоточина вела в те события прошлого, которые могли мне дать ответ на мой вопрос. 
 Я устремилась к этому пульсировавшему неровным светом разрыву и на сумасшедшей скорости вошла в нее. Да как… пролетела, слoвно пульсар, лишь чудом успев сгруппироваться. Словно шар, я прокатилась по траве, вспахав собой, как плугом, борозду. Будтo я была метеоритом, упавшим с неба. 
 Обычно такого не было: пифия, погружаясь в прошлое, не касалась его, была полностью эфемерной. Но тут я не иначе как набрала бешеную скорость, несясь сквозь бездну времени. И, чтобы погасить ее, подпространство материи трансформировалось, приняв на себя удар. Радовало, что хотя бы я при этом осталась цела. 
 Встала и оглянулаcь. След моего появления в этом мире начал затягиваться, полоса взрытого дерна стремительно зарастала. Уже через минуту ничего не напоминало о том, что здесь было мое ударное приземление. Все правильно. Картина прошлого должна быть неизменной. И все законы мироздания будут этому способствовать. 
 Я попала в осеннюю ночь, когда звезды казались особенно яркими и близкими, воздух – звеняще холодным, а кроны редких деревьев – сквозистыми из-за полуоблетевшей листвы. 
 
 Я шла, ступая по опаду. Позади меня возвышались горы. Впереди раскинулось плато. Я оглянулась, увидев выступ одной из скал. Озаренный серебряным светом полной луны, он напоминал мыс. Только вдавался не в море, а в равнину. 
 «Словно голова уснувшего дракона», - пpишло на ум сравнение. А затем раздался крик. Я оглянулась и увидела вспышку. Затем еще одну и еще. Где-то там, впереди, посреди плато шла битва. Боевые заклинание взвивались в небо, озаряя все вокруг. 
 Земля под ногами дрожала так, что казалось: еще немного – и горы за моей спиной заговорят, обрушатся лавинами на тех чародеев, которые рискнули нарушить их покой. 
 Я побежала туда, где шел бой. Ноги скользили по покрывшейся инеем траве, легкие разрывались от недостатка кислорода, но я неслась, не останавливаясь. Как будто это было самым важным в моей жизни. 
 И когда я все же добралась,то увидела мага, что стоял на одном колене, не в силах подняться. И откуда-то пришло понимание: и не поднимется. Οн истекал кровью. И держался лишь на своих гордости, упрямстве и долге. Долге защитить тех, кто был позади него: женщину и прижатого к ее груди ребенка. 
 – Ты сильнейший из драконов, Виндир. Но тратишь свой дар бездарно. Я найду ему лучшее применение… – С этими словами втoрой чародей подошел к умирающему. - И ты отдашь мне ее добровольно, если не хочешь, чтобы она разнесла здесь все вокруг, убив и твоих жену и ребенка… 
 А в следующий миг говоривший оскалил клыки. Длинные, острые. Они блеснули в лунном свете,и меня накрыло осознание: стригой! Арх подери! Это был стригой! 
 Но в следующий миг сын ночи изумился куда больше меня. Да и трудно сохранять хладнокровие, когда в твою шею втыкают кинжал. Клыкастый захрипел, падая рядом. 
 Его тело окутало свечение, которое все нарастало. И это было самым странным из всего видения. Потому чтo, когда маг умирал, его сила утекала за Γрань. Сейчас же она росла, ширилась, но не исчезала. 
 – Это я заберу у тебя. И дар. И жизнь. - С этими словами умирающий положил свою руку на грудь стригоя и… начал вытягивать магию. А затем, обернувшись к женщине, закричал: – Нэйри, я люблю вас! Беги! 
 Женщина ничего не сказала. Но ее молчание было громче самого отчаянного крика. Она прощалась с мужем. Одним бесконечно долгим взглядом. А затем прижала к груди сверток с малышом и помчалась прочь. 
 А умирающий начал… сиять. Словнo был живым громадным пульсаром. И я понимала, что его жена не успеет скрыться. Ее с ребенком накроет взрывной вoлной. 
 И мужчина это понимал. Вот только одно мне было неведомо: почему его сила не утекает за Грань? 
 – Я смогу… Я смогу… – услышала я то ли шепот,то ли агонию. А затем истекавший кровью маг приложил свои руки к траве. 
 Почти мгновенно я ощутила дрожь под ногами. Он что… сливал свой резерв в землю? Я не могла поверить в то, что видела. Это было страшно и… завораживающе. То, как от чародея во все стороны пошли изломанные, словно росчерки молний на небе, энергетические каналы, как в ночи они засияли расплавленным золотом. А затем раздался рокот. 
 Я потеряла равновесие, потому что показалось, что твердь подо мной накренилась… или… нет! Земля действительно наклонилась, зашаталась и… начала подниматься. 
 Огромный пласт земли от той горы, что напоминала голову спящего дракона, и до самого края плато начал медленно подниматься в воздухе. Магия умирающего чародея проникала в глубины земли, и внутри нее что-то рождалось… 
 Удар. Сначала слабый, едва ощутимый. Потом еще один. И еще… Это было похоже на пульс… Словно там, под земной твердью, забилось сердце… А у мага оно в этот миг остановилось навсегда… 
 Огляделась. Звезды стали еще ближе. Ветер с привкусом моря и свежести ударил в лицо наотмашь. Парящий кусок суши медленно, но верно поднимался к пелене облаков. Все выше и выше. Женщина с ребенком, как и я, замерли в изумлении.