Шеф с системой. Трактир Веверин (СИ)

— Господин Ефремов! — он шагнул навстречу очередному гостю, дородному купцу с золотой цепью на шее. — Какая честь! Ваш столик готов, лучшее место у камина.
— Воронцов! — купец хлопнул его по плечу. — Наслышан о вчерашнем! Говорят, сам Посадник…
— Не смею хвастаться, — Кирилл скромно потупился, но глаза сияли. — Проходите, проходите. Дарья вас проводит.
Дарья возникла рядом — в чёрном жилете, с идеальной осанкой, с улыбкой вежливой и тёплой ровно настолько, насколько нужно. Повела гостя к столу, что-то говоря по дороге. Купец смеялся, жена его расцветала от внимания.
  
Процесс налажен, — подумал я.
Официанты скользили между столами. Эликсиры утром, тренировки вчера и позавчера — всё это давало плоды. Ни одного столкновения, ни одной путаницы с заказами. Каждый поднос — на нужной высоте, каждый бокал — вовремя наполнен.
Я толкнул дверь на кухню.
Здесь царила другая музыка — лязг сковородок, шипение масла, чёткие команды. Иван священнодействовал над соусом, помешивая с видом художника перед холстом. Матвей рядом с ним обжаривал мясо точными и уверенными движениями. Тимка шинковал овощи у разделочного стола, Настя собирала тарелки для подачи.
— Готовность⁈ — рявкнул Иван.
— Суп готов! — отозвался Матвей. — Паштет через минуту!
— Петух на подходе! — это Тимка.
— Тарелки! — Настя протянула два блюда, оформленных так, что у меня самого слюнки потекли.
Я смотрел на них и видел настоящую команду. Еще недавно многие из них не знали, с какой стороны браться за нож. Сейчас — готовили так, что гости вылизывали тарелку.
Матвей заметил меня, кивнул, не отрываясь от сковороды:
— Саша! Двенадцать заказов в работе, ещё пять ждут!
— Справляетесь?
— А то! — он перевернул мясо одним движением. — Иван говорит, я уже лучше его племянника работаю. А тот три года учился!
Иван хмыкнул, не поворачиваясь:
— Сказал — не хуже. Не хуже, а не лучше. Не зазнавайся.
Но в его голосе слышалось одобрение. Старый повар принял Матвея — а это дорогого стоило.
Я вышел обратно в зал.
У входа стояли двое парней Угрюмого — в новых чёрных кафтанах, подпоясанные широкими ремнями. Волк и ещё один, которого я знал только по прозвищу Клещ. Оба были вежливы. Выглядели внушительно и надежно.
Гости косились на них с любопытством и лёгкой опаской. Охрана в трактире — это ново для города. Новая ступень статуса. Знак того, что место серьёзное, не для всякого сброда.
Волк поймал мой взгляд, чуть кивнул.
— Всё спокойно? — спросил я.
— Как в церкви, — ответил он. — Двоих развернули — пьяные были. Остальные — приличные люди.
— Хорошо.
Я прошёл через зал, слушая обрывки разговоров.
— … а суп! Этот суп! Я три порции съел, представляешь?
— Жена говорит, надо рецепт выпросить. Я ей — дорогая, такое дома не повторишь…
— Слышал про «Веверин»? Новое место открывают. В Слободке, представь себе! Говорят, попасть можно только по приглашению…
— По приглашению? Это как?
— Не знаю! Но я хочу! Обязательно хочу!
Я спрятал улыбку. Слухи множатся. Деньги текут в кассу. Через неделю — может, через пять дней, если так пойдёт — мы закроем долг и покажем Судье, куда он может засунуть свои пени.
Кирилл перехватил меня у стойки:
— Саша! — он сиял, как начищенный самовар. — Ты видел? Полный зал! Все места заняты! И на завтра уже почти все столики распроданы!
— Вижу.
— Мы справляемся! Господи, мы действительно справляемся! — он понизил голос, но восторг никуда не делся. — Я уже посчитал — если так пойдёт, через пять дней мы сможем закрыть долг!
— Я же тебе говорил.
— Да! Да! — Кирилл схватил меня за плечо. — Саша, я не верил. Честно — не верил. Думал, ты сумасшедший. А ты… ты…
— Я просто повар, — сказал я. — Который умеет считать.
Он громко и свободно рассмеялся, как человек, с плеч которого свалился камень.
А потом я заметил на улице Быка. Лицо у него было мрачнее тучи.
Я двинулся навстречу, перехватил его у входа, кивнул в сторону кухни:
— Сюда.
Мы вышли во двор. Здесь было тихо — только далёкий гул зала да потрескивание факела у двери. Холодный воздух обжёг лёгкие после духоты кухни.
— Рассказывай.
Бык помолчал. Потёр затылок — жест, который я уже научился читать. Так он делал, когда новости были хреновые.
— Глухо, шеф.
— В смысле — глухо?
— В прямом. — Он скрестил руки на груди, будто защищаясь. — Я нашёл помощника Щуки. Старые связи помогли — меня хотя бы выслушали.
— И?
— Как только услышал, что товар для «того самого повара» — сразу в отказ. Даже договорить не дал.
Я ждал продолжения. Бык вздохнул.
— Сказал так: «Белозёров — наш главный заказчик. Половина грузов через его склады идёт. Ссориться с ним из-за какого-то кашевара — не будем. Пусть повар жуёт свою репу и не лезет к серьёзным людям».
— Дословно так и сказал? Кашевар?
— Дословно. Ещё добавил кое-что, но там уже матом. Про то, куда мне идти и что с собой делать по дороге.
Я молчал, переваривая.
Белозёров. Опять Белозёров. Щупальца этого спрута тянулись везде — Гильдия, суды, теперь ещё и порт. Он не просто душил конкурентов, а отрезал их от всего мира, как хирург отрезает гангренозную конечность.
— Ты пытался надавить?
Бык покачал головой:
— Хотел, но там… — он замялся. — Шеф, я не трус. Ты знаешь, но там человек десять было, и все при деле. Грузчики, охрана, какие-то мутные типы у складов. Начни я качать — меня бы просто задавили толпой. А толку?
— Никакого.
— Вот и я так подумал. — Он развёл руками. — Извини, шеф. Не вышло.
Я смотрел на него и не злился. Бык сделал всё правильно — разведал обстановку, не полез на рожон, вернулся с информацией. Глупая храбрость здесь только навредила бы.
Но информация была паршивой.
Без портовых — никаких заморских продуктов. Никаких помидоров, оливкового масла, южных трав, а значит — никакой пиццы, никаких новых блюд, которые я планировал для «Веверина». Можно, конечно, обойтись местными продуктами, но это уже не то. Не тот уровень и не тот вкус.
И ещё — никаких редких ингредиентов для эликсира.
Мост, — вспомнил я. — Мне нужен мост между ядом и жизнью. Он вполне может быть в порту, среди заморских диковин.
— Щука, — сказал я. — Расскажи про него.
Бык оживился — конкретный вопрос был лучше, чем тяжёлое молчание.
— Мужик лет сорока пяти. Худой, жилистый, глаза как у рыбы мёртвые. Кличку свою оправдывает. Говорят, в молодости зубами кому-то горло перегрыз, но это, может, и байка.
— Давно там верховодит?
— Лет семь. До него был Карась, но тот то ли утонул, то ли помогли утонуть. Щука порядок навёл, портовые его уважают. Боятся — точнее. Он с Белозёровым давно работает. Ну как работает. Белозеров платит — он отгружает в срок.
— Жадный?
Бык задумался.
— Не знаю. Взяток при мне не брал, но это ничего не значит. Серьёзные люди при чужих не берут.
— Слабости? Женщины, выпивка, азартные игры?
— Не слышал. Щука вообще… — Бык поморщился, подбирая слова. — Он очень умный. Делает дело, получает долю, не высовывается. Белозёров его за это и ценит, наверное.
Я кивнул, складывая картинку в голове.
Щука — не идейный враг. Он бизнесмен. Работает с Белозёровым не из любви, а из выгоды. Половина грузов через склады Гильдии — это деньги, стабильность, предсказуемость. Зачем рисковать ради какого-то повара?
Но если показать, что риска нет?
— Бык.
— Да, шеф?
— Сколько людей у Щуки постоянно? Именно бойцов
Он прищурился, понимая, куда я клоню.
— Человек десять. Может, пятнадцать. Серьёзные ребята, ножи, дубинки, у некоторых — топоры. Вообще он может и больше собрать намного, но постоянных с десяток.
  
— А если Угрюмый подтянет своих?
— Шеф… — Бык покачал головой. — Это война. Угрюмый — Слободка. Щука — порт. Если мы туда с кулаками сунемся — это уже не просто разборки, а кровь. Много крови.