Душелов. Том 5 (СИ)

— Хреновый рацион.
— И вкус будет соответствующим. Но для нас этого вполне себе хватит — недостаток витаминов и минералов со временем покроет регенерация. И если уж на то пошло, то и с этим нам очень сильно повезло — а то из еды у нас оставалось лишь две консервы, которых бы не хватило даже на сегодня.
— М-да… прекрасно. Консерв, от вкуса которых хотелось блевать, и то не осталось совсем… — и проговорив это, повернулась к сидящей рядом с ней, в углу кровати, и молчащей всё это время Карэн, спросив: — И долго ты ещё так пырить на меня будешь? Если есть что сказать — так говори.
— Я… хотела тебе помочь…
— О как, это ты к чему?
— В тот раз я была в карауле и лишь когда вернулась из него, они мне всё вкратце объяснили. И хоть я им сразу же поверила, но… надеялась, что, может быть, они сгустили краски… что, может, всё с тобой не так плохо. Ты ведь была до этого столько времени такой хорошей… помогала, уделяла внимание, выслушивала и давала советы… всё прямо так, как было в детстве. И прямо, как в детстве, я продолжала на тебя ровняться и тогда, потому что… за всё это время ты не изменилась — ты была идеалом — и милая, и открытая, и добрая… такая, которой мне даже было бы не обидно проиграть в любви к нему. Поэтому… мне было трудно смириться с услышанным от них…
— Ага, поняла. До этого ты была вот такого хорошего мнения обо мне, а сейчас, услышав и увидев меня настоящую, ты всё-таки смирилась с моей настоящей, противоположной натурой.
— В том-то и дело, что нет. Сейчас ты выглядишь в моих глазах куда более ненатурально, чем когда-либо…
— Значит, ещё не смогла смириться, ввиду своей простодушности. Бывает. Пройдёт время и…
— Нет. Мне так не кажется. По-моему, дело совсем не в этом. Ты словно намеренно говоришь все эти грубости нескончаемым потоком… но… зачем?
— В каком плане — «зачем»? Такая уж я — с этим ничего не поделаешь. Боль, зависть и ненависть — это же моя основа. Если я от них избавлюсь, от меня ничего не останется, — и повернув голову, увидев, что к ним на кровать залезла девочка, сев рядом с ней, она спросила: — А тебе ещё чего?
Девочка подползла к ней и, приподнявшись на колени, посмотрела ей в глаза. После чего, так ничего и не ответив, протянула к её лицу руку.
— Какого хрена⁈. — воспротивившись от неожиданности, немного отодвинув голову, спросила она.
Но девочка, хоть и промедлила мгновение, однако не остановилась и вскоре её несколько небольших, тонких пальчиков коснулись ровно середины лба Евы. Другая же рука девочки в этот момент выпрямилась в противоположную сторону, повернувшись ладонью к верху. Следом за этим девочка очень сильно зажмурила глаза и словно начала испытывать боль.
Все в доме в этот пристально наблюдали за ней, а посему Ева и Карэн уже подумывали остановить её. Тем не менее обе в итоге решили подождать немного, стоило им увидеть, как над рукой девочки начал появляться непонятный шар из неизвестной, ярко-святящейся белым светом материи. И не прошло несколько секунд, как шар стал увеличиваться в размерах, а белый свет видоизменяться, приобретая цветные оттенки.
В первое мгновение их было совсем немного — порядка пяти или семи, однако, не успел никто заметить, как количество цветов резко возросло и они начали меняться и заменять друг друга с огромной скоростью. И так происходило порядка трёх секунд, пока нависающий над её рукой шар не вырос до размера большого шара для боулинга, а все цвета на нём не слились в единую, движущуюся картину.
И эта картина с небольшой подростковой комнатой, выполненной в современном стиле. В ней выключен свет, а в одном из углов, обхватив ноги, пока всё её тело дрожит, а из глаз нескончаемо льются слезы, сидит девочка лет десяти, от лица которой они и видят всё происходящее.
Она сидит прямо напротив большого зеркала, поэтому даже в такой темноте можно кое-что рассмотреть. У неё тёмные волосы, среди которых попадаются розовые пряди, синие глаза и вполне обычное тело. За исключением одного неприятного, но сразу бросающего в глаза момента.
  
Из её рук течёт ужасающе огромное количество крови, а под ногами лежит окровавленный, небольшой кухонный нож.
Но саму девочку это, кажется, совсем не волнует. Она, совершенно не обращая на это внимание, продолжает реветь, дрожать и тихо, едва различимо из-за всхлипов и шмыганье носа, шептать:
— Но почему?.. Почему я родилась такой?.. Почему я такая… такая никчёмная?.. Почему я через всё это прохожу?.. Чем я это всё заслужила?.. Почему?.. Почему меня презирают и ненавидят?.. Неужели… я всё это заслужила?.. Неужели… меня так никто и никогда не полюбит?.. Ну пожалуйста… хоть кто-нибудь… молю…
И лишь в этот момент Ева отошла от шока. Осмотревшись по сторонам и увидев, как на это смотрят все остальные, до неё дошло, что происходит.
— КАКОГО, БЛЯТЬ, ХУЙ ТЫ ТВОРИШЬ?!!?! — резко, словно сойдя с ума, выкрикнула она, замахнувшись правой рукой со всей силы, намереваясь ударить и без того испугавшуюся крика девочку в голову.
Однако у неё это так и не вышло — её рука, так и не достигнув цели, была и остановлена розовыми нитями. Когда же это произошло, она попыталась ударить её второй рукой, но и эта рука в это же мгновение была остановлена Алисой.
— ОТПУСТИ!
— Нет… — совсем тихо ответила Алиса, смотря на неё удивительно жалобным взглядом, пока девочка, быстро спрыгнув с кровати, забежала и скрылась за её спиной.
— ОТПУСТИ, БЛЯТЬ!!! ДАЙ МНЕ УБИТЬ ЭТУ МЕЛКУЮ СУКУ!!!
Алиса в ответ лишь помотала головой из стороны в сторону, теперь уже вовсе отведя взгляд.
— СУКА! СУКА! СУКА! — прокричала она во весь голос, пытаясь безуспешно вырваться из её нитей. Когда же она поняла, что это бессмысленно, озлобленно цыкнув, она процедила сквозь зубы: — Отпусти! — и увидев её мотание головой, добавила: — Да я, блять, не трону её!
Алиса, несколько засомневалась, но всё-таки ослабила нити, а после, увидев, что всё нормально, и вовсе отпустила её. Ева же, вскочив с кровати, ещё раз озлобленно зыркнула на девочку, а после обвила всех находящихся в комнате взглядом. Опустив голову и ещё раз цыкнув, схватив с кровати куртку, она вышла из дома, очень громко хлопнув при этом дверью.
Оказавшись же снаружи, выдохнув и увидев, выходящий из-за рта пар, она надела куртку и осмотрелась по сторонам. Проведя взглядом по сидящему у двери парню с безразличным лицом, она села с другой стороны двери, спросив:
— Слышал?
— нет.
— Какой же всё-таки из тебя, блять, хуёвый лгун…
  
Глава 36
 
Дверь открылась. Из неё, укутавшись в куртку посильнее, вышла Алиса, а за ней, на её розовых нитях, проследовали и две глубокие белые тарелки, из которых очень активно идёт пар. Осмотревшись по сторонам, быстро пробежавшись по нам обоим взглядом, она негромко произнесла:
— Ваши порции, — и с этими словами тарелки на её нитях подлетели прямо к нам. — Я только закончила, так что они ещё очень горячие…
Кивнув, я аккуратно взял тарелку обоими руками. И хоть она и оказалось достаточно горячей, но в нынешних обстоятельствах и условиях это более чем терпимо.
— Может, покушаете внутри?.. А то…
— Нет, — лаконично ответил я.
Алиса явно хотела что-то на это сказать, однако так даже и не открыв рот, с угрюмым выражением лица повернулась к Еве, спросив:
— Может, хотя бы?..
— Заткнись и съеби побыстрее, — ответила Ева, поставив тарелку в небольшой сугроб снега рядом с собой.
— Ты…
— У тебя со слухом, что ли, проблемы? А⁈ И какого хуя ты на меня смотришь таким взглядом⁈ Думаешь, если эта мелкая пизда показала какую-то хуйню, то это имеет какое-то отношение к реальности? Если так — то ты сильно ошибаешься! Так что нихуя не поменялось! А если и дальше будешь на меня так смотреть, то я в любом момент могу передумать и предать вас, или вообще — собственноручно во сне придушить! Усекла⁈
Алиса, несколько секунд постояв и молча посмотрев на неё, развернулась и, бросив на меня взгляд, уже взявшись за ручку двери сказала: