Академия Горгулий. Напарница дракона

– А что, своего дома у вас нет?
Может быть, причиной тому стало плохое освещение, но мне показалось, что Рабан аж побелел от злости.
– Почему-то же вы живете здесь, – пояснила я свой вопрос. – И что делали сейчас, интересно? Зачем гладили стену?
– Вы забываетесь, госпожа Колт, – отрезал Рабан. – Я не должен перед вами отчитываться. Хорошей ночи.
Бросив это, он стремительно повернулся на сто восемьдесят градусов, схватил фонарь и торопливо ушел прочь.
– Я не Колт, я Матвеева! – только и успела бросить ему в спину, но он даже не оглянулся.
Вот и познакомились… Можно считать гештальт закрытым. Хотя, конечно, мое любопытство не было удовлетворено. Наоборот, распалилось еще сильнее.
Я покосилась на стену, даже подошла и тоже потрогала ее ладонью. Что же он тут делал? Непонятно.
Только вернувшись в комнату, я задалась вопросом, не мог ли лорд Ардем заниматься в той части замка тем же, чем и я: поисками тайного прохода.
 
Глава 8
 
Учебный год в истинном мире начинается так же, как и в моем родном, но он все равно умудрился подкрасться незаметно. Я глазом не успела моргнуть, как замок ожил, наполнился звуками.
Сначала съехались преподаватели, а неделю спустя подтянулись и студенты. Первого сентября я неожиданно для самой себя проснулась не по собственной воле и даже не по выставленному накануне будильнику, а от гомона голосов за окном. Оказалось, когда десятки студентов одновременно приезжают и скапливаются во внутреннем дворе, радостно приветствуя друг друга после каникул, они создают очень много шума. Слишком много для человека, успевшего почти привыкнуть к постоянной гнетущей тишине.
Торопиться я не стала. Первый день осени, по сути, является подготовительным. Занятия начнутся только завтра, а сегодня все будут осаждать учебную часть, решая те или иные вопросы, и толпиться в библиотеке, получая учебники. Я практически все вопросы успела решить заранее, пользуясь своим, в некотором смысле, привилегированным положением. Оставалось только определиться с последним предметом, который буду посещать в этом году.
Образовательный минимум требовал от студентов-первокурсников изучать хотя бы шесть дисциплин, но особо рьяные имели право набрать до восьми. Четыре из них назначались в обязательном порядке: общая теория составления заклятий, теоретические основы изготовления артефактов, теория зельеварения и основы составления ритуальных пентаграмм. На этих четырех китах базируется вся магия истинного мира, поэтому общие знания требуются всем студентам, независимо от специализации. С ней нужно будет определиться только на втором курсе.
Оставшиеся две дисциплины предлагалось выбрать из шести вариантов: этика магии, история Содружества, культура кланов и территорий, бытовая магия, мертвые языки и… физическая подготовка. Физра, проще говоря.
С первым предметом я определилась быстро: бытовая магия выглядела отличным выбором для человека, выросшего вне магического мира. Кое-что я успела освоить за лето, но подозревала, что можно делать куда больше. И это определенно полезнее, чем что-либо еще из списка.
А вот второй предмет выбрать я никак не могла. Этика, культура и история казались одинаково скучными, хотя Колт и Мелиса практически в один голос твердили, что мне, безусловно, потребуются все три. И насколько я понимала, у меня не было шансов избежать их, потому что общеобразовательные дисциплины требовалось брать каждый год, а их список практически не менялся. Так что рано или поздно я до всего доберусь, но на первом курсе хотелось взять то, что будет не слишком обременять. У меня он и так планировался непростым.
Именно по этой причине я сразу отмела мертвые языки. С подобными вещами отношения у меня не складываются. С языками программирования – да, с иностранными – нет. Мертвые – зачем они вообще? Поначалу я даже не поняла, откуда взялось изучение каких-то языков в мире, где существует магия всеобщего перевода. Оказалось, она не работает с языками древности, на которых больше никто не говорит.
 
– А зачем тогда их учить? – поинтересовалась я у Мелисы, которая и выдала мне список предметов, предлагая сделать выбор.
– На них написаны некоторые древние книги и их символы используются в разных ритуалах и при наложении определенных заклятий. Правда, это довольно специфическая область магии, ее мало кто использует…
В моем понимании это означало узкую специализацию, в которую совсем необязательно влезать. Оставалась физическая подготовка, которую я тоже недолюбливала и регулярно прогуливала как в школе, так и в колледже. Но в пользу этого предмета имелся весьма серьезный довод.
Боевую магию, которую преподавал мой горе-папаша, на первом курсе не изучали, поскольку она требовала определенного уровня подготовки. Той самой – физической. То есть, если я хотела однажды оказаться среди его студентов, мне следовало не только заняться спортом, но и не отлынивать, а в конце года сдать нормативы. Поэтому я уже несколько дней взвешивала все «за» и «против», спрашивая себя, стоит ли лишнее общение с отцом такого напряга. И почему-то все больше склонялась к выводу, что очень даже стоит.
Но я все же медлила с окончательным решением, откладывая его на последний момент. То есть до конца дня.
Завтрак я по привычке съела в одиночестве, а вот на обед планировала отправиться в студенческую столовую. И собиралась в дальнейшем трапезничать только там, возможно, делая иногда исключения для ужина с родителем.
Вообще-то, я считала, что мне и жить стоит в студенческой общаге. Так меньше шансов стать изгоем. Ведь кого в классе не любят больше всего? Правильно, учительских деток! А я дочка не просто преподавателя, а целого директора. Это практически несмываемое клеймо. И избежать его – или хотя бы скрытой травли – можно лишь одним способом: поскорее найти среди сокурсников «своих». Тех, кто станет твоей бандой. Тогда никто не тронет, а если и возникнут какие-то терки, я не останусь с ними один на один.
Однако Колт оказался категорически против. Заявил, что я могу жить только в его башне – и точка. Дух противоречия во мне, конечно, мгновенно взбунтовался. Я уже была готова пойти на принцип и даже на конфликт – меня и без того постоянно тянуло устроить папаше сладкую жизнь, ведь он так некстати пропустил мой переходный возраст, – но вмешательство Мелисы задавило противостояние в зародыше.
С присущей ей женской мудростью и хитростью наставница просто сводила меня на экскурсию в башню общежития. Показала скромные комнаты, в которых жили двое, трое, а то и четверо, общие ванные с не менее общими душевыми и ночными горшками, рассказала об очередях и расписаниях. Я быстро сравнила это с комфортными условиями отдельной комнаты с гардеробной и собственным санузлом и… сдалась. Любовь к удобству и отсутствие привычки к общежитиям сделали свое дело.
Так что общие завтраки, обеды и ужины оставались для меня единственной возможностью навести мосты и упрочить завязанные знакомства, превратив их в дружеские отношения.
Впервые переступив порог столовой во время едва начавшегося обеда, я сразу поняла, что задача будет не из легких. На меня обернулись практически все присутствующие, беспардонно сверля изучающими взглядами. Доброжелательных я среди них не заметила. В какой-то момент захотелось ощупать себя и проверить, не явилась ли я на обед голой. Обошлось.
Я, в свою очередь, скользила по лицам и не могла ни на одном остановиться, поскольку пока не знала своих сокурсников. Студентов в академии оказалось не так уж много: чуть больше сотни на все четыре курса. Может быть, еще не все пришли, но и свободных мест в столовой оставалось мало. Я машинально отметила, что подавляющее большинство девушек предпочитают платья с юбками если не в пол, то как минимум до лодыжек. Поэтому я хоть и облачилась в местную одежду, приобретенную в городе, все равно отличалась. Не говоря уже о том, что в истинном мире даже уши прокалывали далеко не все женщины, это я поняла еще по вылазкам в город. Так что даже крошечное колечко в левой ноздре привлекало внимание.