Академия Горгулий. Напарница дракона
– А Колт известен?
– Он герой войны, – лаконично пояснила Мелиса. И вновь это прозвучало так, что сразу стало понятно: развития темы не будет.
Что ж, как минимум война у них действительно была, папаша не соврал.
В замок мы вернулись налегке: оказалось, что таскать покупки с собой здесь не принято. По крайней мере, среди обитателей замка. Все приобретенное нами упаковывалось, подписывалось, а позже доставлялось с посыльными. Весьма удобно.
Вечером того же дня, как и планировалось, я прошла инициацию. Признаюсь, звучало это страшнее и значительнее, чем выглядело в реальности.
Незадолго до ужина Мелиса привела меня в кабинет, где мы встретились с Колтом впервые. Он уже ждал нас. На каменном полу я обнаружила заключенное в круг изображение крылатого и весьма ушастого монстра – горгульи. Чем его нарисовали, я не поняла: линии были темными, тонкими и гладкими. Сначала я предположила краску, но рисунок принялся светиться, переливаясь всеми цветами радуги, стоило Колту войти в круг. А когда я по его распоряжению встала рядом, линии вспыхнули еще ярче.
– Возьми меня за руки.
Я осторожно коснулась протянутых ладоней, и Колт сразу крепко сжал мои руки своими. А потом что-то забормотал, прикрыв глаза, но я никак не могла разобрать. Лишь почувствовала, как ладоням стало тепло, следом появилось легкое покалывание. Вскоре это ощущение прокатилось по всему телу, и в конце концов сконцентрировалось в районе седьмого позвонка, на мгновение став таким интенсивным, что я поморщилась от незначительной боли. Через секунду все исчезло, а линии рисунка на полу погасли.
– Вот и все, – констатировал Колт, разжимая пальцы и отпуская. Теперь мы смогли покинуть круг.
Мелиса поздравила с инициацией, а я почувствовала легкое разочарование. Потому что по ощущениям совсем ничего не изменилось.
Лишь чуть позже, во время совместного ужина, Колт с Мелисой показали в двойном зеркальном отражении, что моя печать у основания шеи стала другой: явственнее проступил рисунок, аналогичный изображению на полу в кабинете, и все это стало больше похоже на изящную татуировку. Насколько вообще может быть изящным изображение столь мерзкой твари, как горгулья.
Глава 7
Так и началось это лето, которое должно было стать первым летом моей по-настоящему взрослой жизни, а стало в итоге началом жизни совсем новой.
Мое повседневное расписание довольно быстро устоялось. В первой половине дня я обучалась владению магией с Мелисой, и занятия эти завершались совместным обедом. Она же взяла на себя труд объяснять кучу бытовых мелочей. Например, откуда на нашем столе берется еда.
– Это домовые. Они и готовят, и подают, и убирают. Следят за чистотой и каминами. Показываться людям и оборотням не любят, поэтому их никто не видит. Только Энгард общается с их старшим, когда появляется необходимость обсудить организационные нюансы.
– То есть, он знает, как они выглядят?
– Их внешний вид – вопрос по-прежнему дискуссионный, – улыбнулась Мелиса. – Поскольку люди отчего-то описывают их по-разному. Возможно, домовые используют маскировочные чары, чтобы никому из чужих не открывать истинный облик.
Я решила, что буду представлять этих загадочных существ вроде домовенка Кузи из детского мультика.
Во время занятий я поняла, что ни водопровода, ни электричества в истинном мире пока не изобрели. В домах попроще использовали огонь и для освещения, и для обогрева, и для приготовления пищи, а воду таскали из колодцев. Дом состоятельных людей можно было узнать по наличию магически заряженных артефактов. Например, маленьких светящихся шариков из стекла, которые использовались в люстрах (аналог лампочек). Или ванн и раковин, самостоятельно наполняющихся водой и опустошающихся. Сюда же относились и самоочищающиеся ночные горшки. Оказалось, что всем этим могут пользоваться даже люди, полностью лишенные магии, но им приходится время от времени «подзаряжать» предметы у магов. Вокруг бытовых удобств строилась целая индустрия, но я решила оставить этот вариант карьеры на крайний случай: менять обычный мир на магический, чтобы заряжать ночные горшки, казалось не слишком привлекательным.
Душ, кстати, тоже работал на магии, но чуть более сложной.
– Это двойная пространственная магия, – пояснила Мелиса. – Вода одновременно появляется в верхней части и исчезает в нижней. Еще и подогревается. Такие вещи могут позволить себе или маги, или очень состоятельные люди, имеющие возможность держать мага в штате домашней прислуги.
Все это было исключительно занимательно и любопытно, а Мелиса к тому же действительно очень легко и доходчиво объясняла. Вероятно, поэтому в обучении я делала успехи. И судя по реакции Колта, когда он узнавал о моих результатах, те превосходили его ожидания, что заряжало меня еще большим энтузиазмом. Хотя его и так хватало. Пусть я никогда не блистала аттестатом или дипломом с бесконечным рядом аккуратных пятерок, дурой меня тоже не назвать. Я всегда ленилась в отношении неинтересных мне дисциплин, практическую пользу которых не видела. Никогда не зубрила просто ради хорошей оценки. Но то, что меня интересовало, могла изучать часами. А если предмет был хорошо понятен, то и пятерки случались. Особенно в колледже.
С магией у меня как-то сразу сложилось. Оказалось, что это не сложнее программирования, в чем-то даже очень похоже. Главное – понимать логику составления заклятий и знать, из чего они составляются. Причем вариантов было несколько: разные кланы и территории в прежние времена использовали разные подходы к решению задач, да и задачи у них порой отличались. В итоге возникло множество школ, которые потом перемешались. Одни продолжали развиваться, другие отмерли. Маги выбирали углубленное изучение одной школы или практиковали сразу несколько подходов к колдовству. Все это немного напоминало работу с разными языками программирования. И поскольку с логикой у меня проблем не наблюдалось, оставалось только изучить парочку местных школ на достаточно хорошем уровне. Остальное – дело техники. Вот над техникой – вложением силы в заклятия – приходилось попотеть, но похвалы Мелисы и искреннее изумление Колта так вдохновляли, что я очень старалась.
С новообретенным отцом я общалась не так уж много. Мы неизменно ужинали вместе: иногда вдвоем, иногда в компании Мелисы. Изредка он присоединялся к нам за обедом, если приходил на занятия – узнать мой прогресс. Однако даже когда мы оставались наедине, у нас не складывалось разговора по душам. Мы все больше молчали, лишь иногда обсуждая или занятия, или бытовые мелочи, или вовсе отвлеченные темы. Никаких подробностей о его отношениях с мамой или решении оставить меня с дядей я так и не услышала.
О войне и о себе Колт тоже предпочитал не говорить. Мне удалось узнать лишь то, что после полной и безоговорочной победы Содружества он еще какое-то время служил, а примерно десять лет назад ему был дарован замок, принадлежавший когда-то одному из горгульих принцев, чей род давно угас. Впрочем, дарован – громко сказано. Колт не имел права использовать его по своему усмотрению. Здесь уже несколько десятилетий находилась одна из академий Содружества, так и должно было оставаться. Колт ею и управлял, и владел, очевидно, получая неплохой доход.
– А почему ты директор? – спросила я как-то за ужином. – Разве главный в академии не ректор?
– Политика, – равнодушно пожал плечами Колт. – Когда меня ставили во главе академии, ректоры других учебных заведений возмутились. Они все сплошь аристократы и ученые мужи, а я военный, к тому же горгулья…
– Это плохо? – напряглась я. – Быть горгульей?
Он одарил меня пронзительным взглядом и уверенно заявил:
– Это прекрасно – быть горгульей. Но наша аристократия была истреблена века назад. Поэтому всякие напыщенные идиоты, вроде драконов, кичащиеся собственным происхождением, смотрят на нас свысока. И хотя сами драконы и наградили меня этим замком и должностью за службу Содружеству, против возмущения они не пошли. Но и ломать традиции, лишая Замок Горгулий статуса академии, не стали. Поэтому я директор, надо мной стоит формальный ректор… Точнее, стоял все эти годы. Недавно его… он умер, а нового так и не назначили пока. Честно говоря, мне все равно, как называться, пока в мои дела никто не лезет.