Обольстить грешника
— Мы можем, есть розовое бланманже каждый вечер за ужином, — сказал Вейл.
Мелисанда покачала головой, скрывая улыбку от его неожиданного предложения:
— Нет, этим мы лишим его исключительности. Только специально на Рождество. — Она будет встречать Рождество вместе с ним, с радостным волнением подумала Мелисанда. И сколько еще рождественских праздников впереди! Ничего не может быть чудеснее этого.
— Значит, только на Рождество, — с серьезным видом сказал он, как будто подписывал деловой контракт. — Но я настаиваю, чтобы у тебя было целое блюдо бланманже.
Она рассмеялась:
— А что я буду делать с целым блюдом бланманже?
— Можешь превратиться в поросенка, — совершенно серьезно ответил он. — Съешь его сразу же, если захочешь.
Или можешь просто смотреть на него и представлять, какое оно вкусное, с кремом, и сладкое…
— Глупости.
— Или ты можешь съедать по одной ложке каждый вечер. А я буду сидеть напротив тебя и завидовать.
— А почему бы тебе тоже не взять целое блюдо бланманже?
— Ни за что. Пусть у тебя будет что-то особое. — Откинувшись на спинку сиденья и скрестив на груди руки, он выглядел весьма довольным собой. — Ладно. Даю обещание, что каждое Рождество у тебя будет целое блюдо розового бланманже. И не говори, что я не щедрый муж.
Мелисанда делала круглые глаза, но улыбалась, глядя, как он дурачится. Она очень ждала своего первого Рождества, которое она проведет с Джаспером.
Этот день прошел спокойно, без всяких приключений. Они подъехали к дому тети Эстер как раз перед ужином.
Когда их карета остановилась, они увидели, что тетя Эстер провожает другую пару, по-видимому, приезжавшую на чашку чаю. Джаспер мгновенно узнал Тимоти и его жену. Мелисанда спокойно наблюдала за ним, своей первой любовью. Было время, когда от одного взгляда на его красивое лицо у нее перехватывало дыхание. Потребовалось несколько лет, чтобы она оправилась после потери жениха. Сейчас боль потери стерлась, ушла из нее, как будто разрыв помолвки случился у какой-то другой, молодой и наивной, девушки. Она смотрела на Тимоти и не думала ничего, кроме «Слава Богу». Слава Богу, что она избежала того брака.
Рядом с ней Вейл бормотал что-то себе под нос, затем он вышел из кареты.
— Тетя Эстер! — закричал он, явно не замечая другую пару. Он зашагал к тете Эстер и каким-то образом натолкнулся на Тимоти Холдена. Тот, будучи меньше ростом, пошатнулся, Вейл хотел помочь ему, но, очевидно, снова натолкнулся на Тимоти, потому что тот свалился задом на грязную дорогу.
— О Боже — пробормотала Мелисанда, ни к кому конкретно не обращаясь, и успела вылезти из кареты, прежде чем ее муж убил ее прежнего любовника своей «добротой». Маус тоже вскочил и побежал облаять упавшего человека. Она не успела подойти, как Вейл протянул руку, чтобы помочь Тимоти подняться. Тимоти, этот тупой идиот, ухватился за нее, и Мелисанда закрыла глаза. Вейл дернул его за руку с такой силой, что Тимоти вскочил с земли со скоростью пробки, вылетевшей из бутылки, и, пошатываясь, направился к Вейлу. Вейл наклонился совсем близко к Тимоти, и неожиданно лицо последнего покрылось смертельной бледностью. Он отскочил от Вейла и, отклоняя дальнейшую помощь, поспешно усадил жену в карету.
Маус удовлетворенно гавкнул в последний раз, довольный, что прогнал этого человека.
Вейл погладил терьера и сказал ему что-то такое, от чего Маус завилял хвостом.
Мелисанда облегченно вздохнула и подошла к обоим особам мужского пола.
— Что ты сказал Тимоти?
Вейл выпрямился и посмотрел на нее совершенно невинными глазами: — Что?
— Джаспер!
— Ну ладно — ничего особенного. Я попросил его больше не посещать мою тетю.
— Попросил?
Довольная улыбка играла на его губах.
— Не думаю, что мы снова увидим здесь мистера Тимоти Холдена или его жену.
Она вздохнула, втайне довольная его заботой о ее самочувствии.
— А это было абсолютно необходимо? Он взял ее под руку и тихо ответил:
— О да, сердце мое, о да. — Затем он подвел ее к тете Эстер и сказал: — Мы вернулись, тетя, и привезли новости об этом отшельнике, сэре Алистэре!
Глава 17
На следующий день король объявил последнее испытание. Золотое кольцо было спрятано в пещере глубоко под землей, и охранял его огнедышащий дракон. Джек надел свою одежду из ночи и ветра, взял самый острый на свете меч, и прошло не так уж много времени, как он уже стоял у входа в пещеру. Дракон взревел, и началась жестокая битва. Могу вас заверить, что дракон был громадный. Они сражались весь день. Была уже ночь, когда, наконец, дракон свалился мертвым, а в руке Джека лежало золотое кольцо…
Прошла неделя, и Мелисанда с Маусом гуляла в Гайд-парке. Накануне они вернулись в Лондон. Путешествие из Шотландии прошло благополучно, если не считать ужасного блюда из капусты и говядины, которое им подали на третий день. Прошлой ночью Мелисанда устроила постель в углу своей спальни, и Вейл проспал на ней вместе с Мелисандой всю ночь. Она понимала, со стороны это выглядит странным, но она была так рада, что он спит рядом с ней, что остальное ее не заботило. Если бы ей пришлось спать на полу всю оставшуюся жизнь, она бы делала это с удовольствием. Салли с любопытством взглянула на тюфяк, но ничего не сказала. Возможно, мистер Пинч предупредил ее о странных привычках лорда Вейла.
Мелисанда гуляла, и ветерок играл ее юбками. В это утро Вейл поехал поговорить с мистером Хорном, вероятно о Спиннерс-Фоллс. Мелисанда немного помрачнела от этой мысли. Она надеялась, что после разговора с сэром Алистэром он откажется от своей навязчивой мысли и, может быть, обретет покой. Но он, как всегда, был настроен решительно. Большую часть пути в Лондон он высказывал предположения, развивал всевозможные идеи и вновь и вновь рассказывал и пересказывал догадки, кто мог оказаться предателем. Мелисанда сидела и занималась своим вышиванием, но сердце у нее сжималось. Какова вероятность того, что Вейл спустя столько лет найдет предателя? А если он его не найдет, что тогда? Неужели он проведет в бесплодных поисках всю оставшуюся жизнь?
Восторженный крик прервал ее мрачные размышления. Она подняла голову и увидела, как сынишка миссис Фицуильям, Джейми, обнимает Мауса. Терьер с упоением облизывал лицо мальчика. Очевидно, он запомнил Джейми. Его сестра тоже осторожно погладила терьера по голове.
— Добрый день, — поздоровалась миссис Фицуильям, стоявшая немного в стороне от детей. Теперь она подошла к ним. — Прекрасный день, правда?
— Да, — улыбнулась Мелисанда.
Они постояли некоторое время, глядя на детей и терьера. Миссис Фицуильям вздохнула:
— Мне следовало бы подарить Джейми собачку. Он так настойчиво ее просит. Но его светлость не выносит животных. Он от них чихает и говорит, что они все грязные.
Мелисанду немного удивило, что эта женщина так пренебрежительно говорит о своем покровителя, но она не показала этого.
— Собаки и в самом деле иногда бывают довольно грязными.
— Гм… Вероятно, мальчики так не думают. — Миссис Фицуильям наморщила носик, отчего ее милое личико стало просто очаровательным. — К тому же он теперь нечасто посещает нас. В прошлом году — едва ли даже раз в месяц. Я предполагаю, у него есть другая женщина, как у турецкого султана. Я хочу сказать, они содержат женщин как стадо, как турки, я имею в виду. По-моему, это называется у них «гарем».
Мелисанда почувствовала, что краснеет, и опустила глаза на носки своих туфель.
— О, простите меня, — сказала миссис Фицуильям. — Я смутила вас, не так ли? Я всегда говорю не то, что надо, особенно когда нервничаю. Его светлость обычно говорил, что мне не следует раскрывать рта, иначе, если я его открою, исчезнет иллюзия.
— Какая иллюзия?
— Совершенства. Мелисанда не поняла.
— Как можно было говорить такие ужасные вещи? Миссис Фицуильям, словно задумавшись, наклонила набок голову.