Обольстить грешника

— Но разве вам трудно быть хотя бы дружелюбным? — проворчала она, когда они дошли до коридора перед спальней хозяина.
Он вздохнул:
— Мисс Сачлайк, молодая девушка, такая как вы, едва ли может…
— Я уж не так молода, — прервала она его.
Он снова остановился, и она увидела по его лицу, что этот разговор его забавляет. Зная, каким бесчувственным он обычно выглядит, можно было подумать, что он смеется над ней.
Она уперлась руками в бока.
— Должна вам сказать, что в следующий день рождения мне исполнится двадцать лет.
У него насмешливо дрогнули губы.
— А сколько вам лет, дедушка? — рассердилась она. Он самым раздражающим образом приподнял бровь.
— Тридцать два.
Она отпрянула, изображая чуть ли не потрясение.
— О Боже! Удивительно, что в вашем возрасте вы еще можете стоять на ногах.
Он только покачал головой в ответ на ее шутки. — Идите к своей хозяйке, девушка. Не сдержавшись, она показала ему язык и скрылась в спальне леди Вейл.
В этот вечер Мелисанда прибыла на маскарад леди Грэм и, пряча дрожащие руки в складках своих пышных юбок, вошла в зал. Потребовалась вся ее смелость, чтобы приехать сюда. Решение все-таки посетить бал пришло в последнюю минуту: если бы она стала раздумывать, то, скорее всего, осталась бы дома. Она терпеть не могла подобные развлечения. Там собирались люди, крепко связанные между собой, они сплетничали и разглядывали всех и, казалось, никогда не замечали ее. Но для Вейла это была своя, привычная обстановка. А поэтому ей надо противостоять ему именно здесь, если она хочет показать ему, что она достойная замена в строю его любовниц.
Мелисанда нервно мяла пальцами юбку и пыталась успокоить дыхание. Ей немного помогло то, что это был маскарад. На ней была бархатная полумаска фиолетового, почти черного цвета. Она не скрывала ее лица, но все же придавала ей некоторую уверенность в себе. Мелисанда набралась мужества и осмотрелась. Вокруг нее смеялись и громко разговаривали леди и джентльмены в масках — ведь они собрались, чтобы на других посмотреть и себя показать. На некоторых было домино, но многие дамы, полагаясь на свои полумаски, решили надеть яркие бальные платья.
Мелисанда, придерживая домино из фиолетового шелка, пробиралась сквозь толпу в поисках Вейла. После встречи в саду у леди Вейл она его не видела. Они разъехались в разные стороны — он верхом на лошади, а она в карете. Из осторожных расспросов мистера Пинча она знала, что ее муж будет в черном домино, но в этом зале так была одета половина мужчин. Мимо нее проследовала дама, толкнув ее плечом. Другая оглянулась на нее без особого интереса.
На мгновение Мелисанде захотелось сбежать. Покинуть этот зал, отказаться от поставленной цели и найти убежище в ожидавшей ее карете. Но если сегодня днем у Вейла хватило смелости представить ее обществу старых леди, то, с Божьей помощью, ей хватит смелости преодолеть ужасы бального зала ради того, чтобы найти его.
Вдруг она услышала его смех и, обернувшись, увидела своего мужа. Вейл стоял, почти на голову возвышаясь над толпой, в окружении улыбающихся мужчин и одной-двух смеющихся леди. Они все были красивы, все абсолютно уверены в себе и своем месте в этом мире. А кто была она, чтобы присоединиться к этой группе? А что, если они взглянут на нее и засмеются?
Она уже была готова уйти и укрыться в карете, когда леди, стоявшая слева от Вейла, красивая желтоволосая женщина с нарумяненными щеками и большой грудью, положила руку на его рукав. Это была миссис Редд, бывшая любовница Джаспера.
А теперь это был ее муж, ее любовь. Мелисанда сжала руки в кулаки и направилась к этой группе.
Когда она была в нескольких ярдах от них; Вейл посмотрел в ее сторону и застыл. Она встретила взгляд его синих глаз, блестевших в прорезях черной атласной полумаски, и, не отрывая от него глаз, продолжала идти к нему. Окружавшие его люди расступались перед ней, и вот она уже стоит перед ним.
— Разве это не наш танец? — спросила она хрипловатым от волнения голосом.
— Моя возлюбленная жена, — он поклонился, — простите меня за мою непростительную забывчивость.
 
Мелисанда взяла предложенную им руку, торжествуя, что он так легко оставил ту женщину. Пока Джаспер молча вел ее сквозь толпу, она чувствовала сквозь ткань камзола и домино, как напрягаются его мускулы, и у нее перехватывало дыхание. Затем они присоединились к танцующим, заняв положенные танцем позиции. Он поклонился, она сделала реверанс. Они шагнули навстречу друг другу и разошлись, но его глаза не отрывались от ее лица.
Когда фигуры танца близко свели их, он шепотом сказал:
— Я не надеялся увидеть вас здесь.
— Не надеялись? — Она подняла под маской брови.
— Кажется, вы любите день.
— Разве?
Танец развел их, и она задумалась над этим странным заявлением. Когда, делая полукруг, они снова сблизились, она положила свою руку на его.
— Вероятно, вы принимаете привычку за любовь. Его глаза загорелись.
— Объясните.
Она пожала плечами:
— Все мои дела обычно совершаются днем, ваши же — ночью, но это не значит, что вы любите ночь, а я люблю день.
Он сосредоточенно свел брови.
— Возможно, — шепнула она, когда они расходились, — то, что вы делаете по ночам, всего лишь игра, к которой вы привыкли. Возможно, на самом деле вы предпочитаете день.
Когда они сошлись, он вопросительно посмотрел на нее:
— А вы, моя милая жена?
— Возможно, моя сфера все-таки ночь.
Танец опять развел их. Когда он снова свел их, от прикосновения его руки дрожь пробежала по ее телу.
Джаспер улыбнулся, словно зная, что происходит, когда он дотрагивается до нее.
— Так что вы собираетесь делать со мной, моя владычица ночи? — Они сделали круг, лишь кончиками пальцев касаясь, друг друга. — Станете моим проводником? Станете играть мной? Просветите меня, что такое ночь?
Они разошлись и раскланялись. Она не спускала с него глаз. Его глаза горели сине-зеленым светом. Когда они сблизились, он наклонился к ее уху, но их тела не соприкасались.
— Скажите мне, мадам, осмелитесь ли вы соблазнить такого грешника, как я?
Она взволнованно задышала, сердце затрепетало в ее груди, но лицо оставалось серьезным.
— Это надо считать вопросом?
— А какой вопрос вы бы предпочли?
— А вы позволите себе быть соблазненным мною?
Они остановились, танец закончился, и музыка умолкла. Глядя ему в глаза, Мелисанда присела в реверансе. Затем встала, по-прежнему не спуская с него глаз.
Он взял ее руку, наклонился и, целуя ее, прошептал: — О да.
Они отошли к стене, и их мгновенно окружили. Джентльмен в алом домино прижался боком к Мелисанде.
— Кто это прелестное создание, Вейл?
— Моя жена, — спокойно сказал Вейл, ловко притягивая Мелисанду к себе. — И надеюсь, вы не забудете об этом, Фаулер.
Фаулер рассмеялся пьяным смехом, кто-то бросил какую-то колкость, Вейл легко парировал ее, но Мелисанда не расслышала слов. Она слишком остро ощущала напор разгоряченных тел и злобный прищур недобрых глаз. Миссис Редд исчезла — навсегда, как надеялась Мелисанда. Вся ее программа выполнена: она нашла Вейла и танцевала с ним, а теперь хотела одного: вернуться домой.
Но он повел ее в толпу, крепко держа за локоть.
— Куда мы идем, милорд? — спросила Мелисанда.
— Я подумал… — Он рассеянно взглянул на нее. — Только что приехал лорд Хасселторп, а мне надо обсудить с ним одно дело. Вы не возражаете, не правда ли?
— Нет, конечно, нет.
Они подошли к группе джентльменов, толпившихся у входа в бальный зал. Они были заметно трезвее, чем те, с которыми раньше говорил Вейл.
— Хасселторп! Какая удача, что вы оказались здесь! — воскликнул Вейл.
Лорд Хасселторп оглянулся, и даже Мелисанда заметила его смущение. Но Вейл протянул ему руку, и тот был вынужден пожать ее, хотя в глазах его появилась тревога. Хасселторп был ничем не выдающимся, человеком среднего роста, с тяжелыми веками и глубокими морщинами на щеках и около рта. На его лице застыло мрачное выражение, как и подобало члену парламента. Рядом с ним стоял герцог Листер, высокий, крепко сбитый мужчина в сером парике. В нескольких шагах от них — красивая блондинка, давняя любовница Листера, миссис Фицуильям. Видимо, бал ей не нравился, и она стояла в стороне.