Обольстить грешника

Салли разложила их на кресле и начала расшнуровывать корсет Мелисанды.
— А когда лорд Вейл бросил в толпу эти монеты! Какой он добрый джентльмен! А вы знали, что он дал по гинее всем слугам в этом доме, даже мальчишке — чистильщику сапог?
— В самом деле? — Мелисанда сдержала довольную улыбку, услышав об этом свидетельстве сентиментальной натуры лорда Вейла. Ее совсем не удивил его поступок. Она потерла покрасневшую кожу под мышкой, натертую корсетом. Затем, оставшись в сорочке, села у изящного туалетного столика из полированного дерева и начала снимать чулки.
— Миссис Кук говорит, что на такого джентльмена приятно работать. Вовремя платит жалованье и не кричит на служанок, как некоторые джентльмены.
Салли расправила шнуровку и, аккуратно сложив корсет, упрятала его в большой резной платяной шкаф, стоявший в углу.
Комнаты виконтессы в Реншо-Хаусе были закрыты с тех пор, как умер отец лорда Вейла, а его мать переехала во вдовью резиденцию в Лондоне. Но миссис Мур, экономка, явно была очень компетентной особой. Комнаты тщательно убраны. В спальне блестела свеженатертая воском мебель медового цвета, синие с золотом занавеси вытряхнуты и вычищены, а ковры хорошо выбиты.
Спальня была не слишком большой, но очень уютной. Стены белые, приятного кремового оттенка, ковры синие с золотыми и красными узорами. Маленький камин, выложенный яркими синими плитами, с подвешенной над ним белой деревянной полкой, был прелестен. По бокам стояли два кресла с позолоченными ножками, и между ними — низкий столик с мраморным верхом. В одной стене дверь, ведущая в апартаменты виконта, — Мелисанда поспешно отвела от нее глаза, — напротив дверь в ее гардеробную, за которой располагалась маленькая личная гостиная. Время от времени в гардеробной кто-то царапался, но Мелисанда не обращала внимания на доносившийся оттуда звук. В целом комнаты были очень удобными и уютными.
— Так ты познакомилась с другими слугами? — спросила Мелисанда, чтобы отвлечься от своих мыслей и не таращиться, как влюбленная дура, на дверь, ведущую в комнаты лорда Вейла.
— Да, миледи. — Салли начала распускать ей волосы. — Дворецкий, мистер Оукс, очень строг, но, видимо, справедлив. Миссис Мур говорит, что искренне уважает его мнение. На нижнем этаже есть шесть горничных, и пять на верхнем, а, сколько лакеев, я не знаю.
— Я насчитала семь, — сказала Мелисанда. Еще днем ей представили всех слуг, но невозможно было сразу запомнить их имена и обязанности. — Так они были добры к тебе?
— О да, мэм. — Салли замолкла на минуту, вынимая тысячи шпилек из ее прически. — Хотя…
Мелисанда наблюдала за маленькой горничной в зеркале туалетного столика. Салли свела брови. — Да?
— О, да ничего, мэм, — сказала она и тут же добавила: — Только этот мужчина, мистер Пинч. Я была очень вежлива, как и предупредил мистер Оукс, когда представлял меня всем, а этот человек, мистер Пинч, смотрел на меня, задрав нос, к тому же очень большой нос, мэм. Я не считаю, что ему следует так уж им гордиться. И он говорит: «Довольно молода для камеристки, не правда ли?» И таким надменным тоном… Я бы очень хотела знать, какое ему до этого дело.
Мелисанда удивилась. Она никогда не замечала, чтобы Салли так обижалась на кого-нибудь или на что-нибудь.
— А кто этот мистер Пинч?
— Он личный слуга его сиятельства, — сказала Салли. Она взяла щетку и стала энергичными движениями расчесывать волосы Мелисанды. — Большой такой урод, с лысиной во всю голову. Кухарка говорит, что он служил в армии вместе с лордом Вейлом, в колониях.
— Значит, он служит лорду Вейлу уже много лет. Салли ловкими, быстрыми движениями заплела волосы Мелисанды в косу.
— Думаю, он занят только собой. Более неприятного, чванливого, мерзкого человека я редко встречала.
Мелисанда улыбнулась, но ее улыбка исчезла, когда она услышала какой-то звук, и ее сердце забилось.
Дверь в комнату виконта распахнулась. На пороге стоял лорд Вейл в наброшенном поверх рубашки и панталон восточном халате.
— А, я пришел слишком рано. Мне уйти?
 
— В этом нет необходимости, милорд. — Мелисанда всеми силами пыталась скрыть дрожь в голосе. Ей было трудно заставить себя не смотреть на него. Его рубашка была расстегнута у горла, открыв часть груди, и это просто потрясло ее. — Это все, Салли.
Горничная присела, неожиданно потеряв дар речи в присутствии нового хозяина, поспешила к двери и исчезла за ней. Лорд Вейл посмотрел ей вслед.
— Надеюсь, я не испугал вашу маленькую горничную. — Она просто волнуется, оказавшись в новом доме.
Мелисанда следила в зеркале, как по ее комнате расхаживал экзотический зверь мужского пола. Она была его женой. Ей было трудно сдержать смех при этой мысли.
Он подошел к камину и посмотрел на фарфоровые часы, стоявшие на полке.
— Я действительно не хотел помешать вашему вечернему туалету. Я ужасно путаюсь во времени. Если желаете, я могу вернуться через полчаса или около этого.
— Нет. Я совершенно готова. — Она вздохнула, встала и повернулась к нему.
Он смотрел на нее, его взгляд опустился на кружевную отделку ее сорочки. Она была свободной и широкой, довольно прозрачной, и Мелисанда почувствовала, как под его взглядом подобрался ее живот.
Затем он моргнул и отвел от нее взгляд.
— Может быть, вы хотели бы еще немного вина? Она почувствовала разочарование, но сумела скрыть его.
— Это было бы приятно.
— Отлично. — Он подошел к столику у камина, на котором стоял графин, и наполнил два бокала.
Она тоже подошла к камину, и, когда он обернулся, она уже стояла рядом с ним.
Он протянул ей бокал:
— Пожалуйста.
— Спасибо. — Она сделала глоток. Волнуется ли он? Он смотрел на огонь, и Мелисанда, опустившись в одно из позолоченных кресел, указала ему на другое: — Почему бы вам, не сесть, милорд?
— Да, конечно. — Он залпом выпил половину бокала, затем неожиданно наклонился вперед, поставив бокал между ног. — Послушайте. Я целый день пытаюсь придумать, как правильно это сказать, и все еще не придумал, поэтому я просто скажу это. Мы поженились довольно быстро, и почти все время нашей помолвки меня здесь не было, это моя вина, черт меня побери, и я сожалею об этом. Но из-за всего этого у нас не было случая, как следует познакомиться, и я подумал… э…
— Да?
— Может быть, вы хотели бы подождать? — Он, наконец, поднял на нее глаза и смотрел с чувством, очень напоминающим сожаление. — Вам решать, я полностью предоставляю это вам.
Ужасающая ослепительная вспышка света взорвалась в ее голове: возможно, он не находит ее достаточно привлекательной, чтобы разделить с ней постель. А что в этом удивительного? Она высокая и довольно худощавая, никаких пышных форм. И ее никогда не называли красивой. Он флиртовал с ней, но он флиртовал с каждой женщиной, попадавшейся на его пути, простой или знатной. Это не имело для него никакого значения. Она молча смотрела на него. Что же ей делать? Что она могла сделать? В это утро они стали мужем и женой, и уже ничего нельзя изменить.
Да она и не хотела ничего менять.
Пока она приходила в себя от своего страшного открытия, он продолжал говорить:
— …и мы могли бы немного подождать, месяц или два, или сколько вы пожелаете, потому что…
— Нет.
Он замолчал.
— Простите?
Если они будут ждать, то может случиться, что брак так и останется только формальным, чего она меньше всего хотела бы. Не то, что он. Она не могла этого допустить.
Мелисанда поставила бокал на столик перед камином.
— Я не хочу ждать.
— Я… понимаю.
Она встала и подошла к нему. Он посмотрел на нее, и его глаза блеснули синевой.
Он выпил бокал до дна, поставил его и тоже встал, заставляя ее смотреть на него.
— Вы уверены?
Она чуть приподняла бровь. Просить она не станет.
Он кивнул, решительно сжал губы и, взяв ее за руку, повел к постели. Она уже дрожала от одного прикосновения его руки и теперь не пыталась скрыть свое волнение. Он откинул одеяла и жестом указал, чтобы она ложилась. Все еще в своей сорочке, она легла и смотрела, как он вынул из кармана своего халата маленькую жестяную коробочку и положил ее на столик у кровати. Затем снял халат и башмаки.