Зимний Мальчик (СИ)

— А мне, Чижик, ничего не говори, — сказала Ольга. — Не люблю подгонять задачу под ответ. Шутки шутками, а вдруг ты и в самом деле провидец?
Мы ещё посидели, всё допили, всё доели, и стали собираться. Ольга с Надеждой возвращались в город: сессия надвигалась, и заниматься лучше в городе, особенно анатомией. Как без анатомички?
Я сложил их чемоданы и сумки в багажник, и мы тронулись. Шишикин со мной спереди, Лиса и Пантера на пассажирском диване.
Сначала завезли Бочарову. Потом Стельбову. У дверей я сказал Ольге:
— Шутки шутками, а нас выдвинули на премию Ленинского Комсомола. Сведения из надежных источников.
— Ясновидец ты наш, — сказала Ольга, забрала чемодан и ушла.
Шишикина я довез до общежития, хотя он и норовил вылезти у трамвайной остановки.
— А почему мулатка? — не удержался он.
— Это ты у себя спрашивай. Что увидел, то и сказал. Симпатичная, если хочешь знать моё мнение.
И уехал. Вечер в мае долгий, неспешный, так же неспешно ехал и я.
С Шишикиным, я думаю, было так: Нина Гуриели предпочла а) выбрать Вахтанга, благополучного грузина б) быть послушной дочкой уважаемых родителей с) остаться жить в Тбилиси, а не отправляться в далекий Черноземск. Порознь или все три предпочтения вместе. Но поначалу то ли из романтических, то ли из каких других чувств выдумала историю о том, что готова выйти за Игната. В надежде, что у Игната не окажется денег на свадьбу-женитьбу. Тогда бы вся ромеоджульеттовская вина легла на Шишикина, а она, по Пушкину, «другому отдана и будет век ему верна».
Ну, а теперь… Что теперь? Теперь Шишикин винить себя не будет, и это уже хорошо. Вернул деньги полностью и сразу — тоже хорошо для самооценки. Ну, и, думаю, ещё упорнее будет вгрызаться в науку. Не отвлекаясь на Нину. А то привез бы сюда грузинскую девушку, в бедность, в неустрой, на многие годы… Даже подумать грустно.
А ужин на фарфоре и серебре, в смокинге и с красавицами задаст Шишикину стартовое ускорение. Он захочет сам жить так же, и даже лучше. И будет стараться.
Хотя все эти догадки несерьезны. Да ведь в том и прелесть догадок.
А Берлин, что Берлин. Быть может, к две тысячи второму году ГДР войдёт в состав Советских Социалистических Республик. Или даже Коммунистических Республик. Вместе с Эфиопией.
Мдя…
Когда я вернулся домой, Вера Борисовна уже прибрала, посуду вымыла и вернула в буфет, а сама ушла к себе. Живет она недалеко, минут десять неспешной ходьбы. А где мои полчаса, прописанные профессором Петровой?
И я погулял. Невысоко и недалеко. А потом отжался, принял душ, подышал на балкончике и лёг спать.
Ночью же сны мои темны и угрюмы. Большей частью. Вот и в эту ночь я метался по аэропорту в поисках терминала, с которого будет отправляться рейс на Омск. И аэропорт небольшой, и множество светящихся надписей загораются и гаснут, да вот беда — это иероглифы. Китайское письмо. Неужели я в Китае? Что я в нём забыл? Кругом славянские лица, но, в ответ на мои вопросы все улыбаются, складывают ладошками друг к другу руки, снова улыбаются, кланяются, опять улыбаются и говорят сладкими голосами «моя твоя не понимая». А время идёт, и я совершенно уверен: не улечу в Омск сейчас — останусь в Китае навсегда.
А навсегда оставаться в Китае не хочется, хотя все, находящиеся в аэропорту, выглядят довольными и счастливыми. И я знаю: останусь и тоже буду довольным и счастливым. Но отчего-то боюсь этого пуще смерти.
Наконец, вижу стрелку на стене и надпись «На Омск!!!»
Бегу, но очевидно, что бегу по кругу, всё время на глаза попадается эта стрелка.
Так, никуда и не добежав, открыл глаза. Без десяти три пополуночи. Это я удачно проснулся.
Поднялся в мезонин, вышел на балкон. Небо звездное, погода лётная, так чего же я волнуюсь? Доберусь я до города Омска, доберусь.
Неужели мне так важно выступить на чемпионате России? И почему его решили провести так далеко? Не в Курске, не в Смоленске, не в Черноземске, в конце концов?
Ладно, чего гадать. Хорошо, в нашем городе прямой рейс. Вернее, Черноземск — промежуточная точка маршрута Кишинев — Черноземск — Челябинск — Омск.
 
Широка страна моя родная!
Я выпил полстаканчика «боржоми» и пошёл досыпать.
И при чём здесь Китай? Инстинкт?
  
Глава 21
 
СЕРАЯ ГВАРДИЯ
 
20 мая 1973 года, воскресенье
На улицах Омска — белым-бело. И ветер, южный ветер казахских степей, снова и снова кружит эту белую нечисть, кружит и бросает в лицо, мешая дышать, видеть, слышать, а захочется есть — то и есть.
Не снег, если бы снег.
Тополиный пух.
Ну не люблю я тополиный пух. Совершенно. Сами тополя ещё так-сяк, а пух не могу терпеть.
А куда деться?
И ведь нарочно эти тополя насажали. Прежде, говорят, Омск был местом серым, грязным, а сегодня просто город-сад, вот только в саду растут не вишни с грушами, не липы, не клёны, а тополя. Почему не дубы? Впрочем, дубы тоже есть, но среди тополей они теряются. Дубы — и теряются!
С другой стороны, пух полетает-полетает, да и сядет, в июле о нём и забудут до следующего года. А тополя останутся. По счастью, я осмотрителен и запаслив, и потому иду сейчас в летнем плаще, сиречь пыльнике. И в шляпе.
Я прошёл по улице Кирова, свернул на Шестую Станционную улицу (да-да, шестую!) — и вот он, Дворец Железнодорожников.
В Туле был дворец железнодорожников, теперь вот здесь… Видно, профсоюз железнодорожников взял шефство над шахматами. Или ему дали шефство: бери, неси, терпи.
Хотя шахматы — спорт необременительный. Вот и сейчас — собрали причастных в зале, двадцать пять минут важных слов, жеребьевка — и мы перешли в просторную комнату. Нас шестнадцать шахматистов, значит — восемь шахматных столиков, восемь комплектов шахмат, восемь шахматных часов. Ну, и судейские столики. Немного бумаги, карандаши — вот и весь инвентарь. Причем он, инвентарь, останется в полной сохранности, и при бережном отношении может использоваться впредь неограниченно долго. За исключением разве карандашей. Очень экономный вид спорта.
Среди участников я самый младший. И по возрасту, и по званию. Если быть точным, то кандидат в мастера спорта это и не звание вовсе, а так… нашивка вольноопределяющегося. А тут и мастера, и международные мастера, и даже два гроссмейстера. Цвет шахмат провинциальной России. Москвичей и ленинградцев нет, и быть не может. Не пускают их на российское первенство, тем самым признавая, что… Нет, продолжать я не стану.
Я огляделся. Вешалка стояла у входа, там я и оставил пыльник и шляпу. Гардероб не работал, ведь конец мая.
Хорошо. Прошелся вдоль столов, нашел своё место. Попробовал стул. Не разболтан, стоит ровно. А это важно: крепкий тыл — залог побед.
Сел, встал, чуть отодвинул стул, снова сел. Удобно. И это важно: боец! твой окоп — твоя крепость!
Подошел соперник. Мастер спорта Ильдар Рыженков. Из Волгограда. Пожали руки, осмотрели друг друга и стали ждать, когда судья объявит начало тура. Самодеятельность не приветствуется.
Наконец, все участники заняли предписанные места. Ещё пара минут, и вот судья объявляет о начале тура.
Я играю белыми. В ответ на е4 соперник ходит с5. Черные избрали сицилианскую защиту. Это — как встречный бой, обе стороны стремятся к активной игре. Желают победить.
После девятого хода соперник задумался.
Задумался и я. О разном.
Вчерашний день прошел в хлопотах. От Черноземска до Омска две с половиной тысячи километров. Далеко даже для Ту-134. Летел в полупустом самолете. Накануне опять упал Ту-104, под Пермью, все погибли, и осторожные люди сдали билеты. Поездом решили ехать. Я же посчитал, что поезда у нас ничем не лучше самолетов, да и не успевал я поездом. Летел и думал: в Тулу ехал — самолет упал, в Омск полетел — опять самолет упал. С самолетами нелады, или со мной?
 
Летели долго. С промежуточной посадкой полет занял пять часов. Плюс три часа разница во времени. Вылетел в восемь утра, прилетел в четыре дня.