Гримстоун (ЛП)

— Я Эмма, — она протягивает руку.
— Это твое место? — я впечатлена. Ей не может быть больше тридцати, и, к тому же, она горячая штучка. Я знаю, это не должно меня впечатлять, но это так. Я всегда подозревала, что, если бы я была по-настоящему сногсшибательной, мне бы не хватало мотивации. — Я вроде как ожидала увидеть пожилую даму с пчелиным ульем.
Эмма улыбается.
— Я работаю всего два года — дайте мне еще двадцать, и я стану именно такой.
— Это мой брат Джуд.
— Добро пожаловать в Гримстоун!
— Мне уже нравится, — говорит Джуд без улыбки. — Это мой первый горячий кофе за три дня.
— Он действительно прошел через это, — говорю я Эмме. — Ты никогда не сможешь понять его боль.
Ее смех делает весь день лучше.
— Боже, я так рада, что в городе появился кто-то новый больше, чем на неделю. Ты должна пойти со мной и познакомиться со всеми остальными — завтра вечером будет костер.
— Звучит здорово, — говорю я, прежде чем Джуд успевает скорчить гримасу или оправдаться. Он всегда нервничает, встречаясь с большими группами людей.
— Фантастика! — Эмма записывает свой номер в блокнот для заказов и отрывает верхний лист. — Напиши мне что-нибудь, чтобы у меня был твой номер — я пришлю тебе детали.
— Мы можем уже сделать заказ? — жалобно спрашивает Джуд.
— Зависит от того, чего ты хочешь. — улыбка Эммы дерзкая. — Ты опоздал на мои знаменитые блинчики с черникой.
— Хорошо, что я бы никогда не положил чернику в блинчик.
— Они такие очаровательные... — Эмма подмигивает мне, не отрываясь от своих блинчиков.
Когда мы снова остаемся одни, я говорю Джуду:
— Прекрати. Если мы собираемся пробыть здесь какое-то время, нам стоит завести друзей. Местные кажутся милыми.
Дейн вел себя так, будто все в этом месте готовы оторвать тебе голову и выпить твою кровь с наступлением темноты.
Джуд не убежден.
— Ты про всех думаешь, что они милые.
— В основном так и есть.
— Нет, — говорит он серьезно. — Это не так. Вот почему ты всегда обжигаешься, Реми, потому что ты видишь в людях только лучшее. Как в Гидеоне.
— Хорошо, хорошо, — мне жаль, что я вообще заговорила о нем.
— Была сотня признаков, прежде чем ты, наконец, признала…
— Хорошо! — я плачу. — Я не буду думать, что люди хорошие. Особенно об Эмме. Посмотрите на нее вон там — Эмма в данный момент смеется с милым старичком, и я почти уверена, что предлагает ему пакет бесплатных маффинов, чтобы он забрал их домой, — она явно ужасна.
Даже Джуд вынужден фыркнуть на это.
— Хорошо, значит, Эмма святая. А как же все остальные?
Я протягиваю руку, чтобы взъерошить его волосы.
— Это мило, что ты меня защищаешь.
— Не привыкай к этому, — он отхлебывает кофе, подняв мизинец в воздух. — От меня одно доброе дело в день.
— Не хотелось бы, чтобы ты изнурял себя, — хихикаю я.
* * *
Вопреки здравому смыслу, я оставляю Джуда бродить по Гримстоуну в одиночестве и возвращаюсь домой, чтобы встретиться с кузеном Эммы.
Оказывается, спешить было незачем, потому что Том опаздывает на два часа. Наконец он прикатывает на грузовике, еще более старом и уродливом, чем мой, выглядящий явно помятым и пахнущий вчерашним пивом.
На самом деле я не могу ему выговорить за это, поскольку он мой единственный вариант.
— Реми, — говорю я, протягивая руку.
— Ну, привет, — он отодвигает поля своей кепки, чтобы оглядеть меня сверху вниз. — Вот это волосы.
— Кто бы говорил.
Вьющиеся волосы, выбивающиеся из-под его шляпы, того же морковного оттенка, что и у Эммы.
— Вполне справедливо, — его улыбка яркая и очаровательная, также как у Эммы, за вычетом промежутка между передними зубами. Кузены больше похожи, чем мы с Джудом, но мы как шутка генетики. — Итак, чем я могу помочь?
— Возможно, у меня для тебя худшая работа в мире.... — черт, мой рекламный ход отстой. Мне следовало попрактиковаться.
Том только пожимает плечами.
— Раньше работал на бойне. Не может быть, чтобы в твоих стенах было что-то хуже этого.
— Мне нравится твое отношение... и скидка на флуоресцентные волосы. — последнее я добавляю с надеждой. Это банально, но я попробую что угодно.
 
Том съедает это.
— Безусловно... — его ленивый взгляд останавливается на моем лице и остается там, пока он улыбается. — Мы, негодяи, должны держаться вместем.
Довольно забавно следить за неповоротливой фигурой Тома, когда он ползает по чердаку, перелезает через крышу, исследует электрическую панель в подвале и даже заглядывает внутрь стен, чтобы заглянуть за старые приборы. Мы действительно проникаем в суть дома.
К тому времени, как мы выходим, мы грязные и ухмыляемся. Том набрасывает для меня цитату.
— Это не так уж ужасно. Если ты немного поможешь, я, вероятно, смогу это сделать для…Я не знаю... насчет этого.
Он протягивает мне свой клочок бумаги с оценкой внизу. Это намного лучше, чем я думала. Даже великодушно. Он меня пытается зацепить.
Что может создать свои собственные проблемы. Черт, надеюсь, я не слишком преувеличила насчет скидки — я еще не опустилась до того, чтобы сосать член за строительные услуги, и я бы предпочла, чтобы мои ужасные решения о минете были сосредоточены на пьяных поздних вечерах и парнях по имени «Алонсо».
— Спасибо, — говорю я, пытаясь соблюсти правильный баланс. Но поскольку я идиотка, я добавляю: — Я знаю, что ты мог сделать это со мной намного хуже.
Том издает низкий, раздраженный смешок.
— Мне не нравится так приставать к симпатичным девушкам.
Кто-нибудь, пристрелите меня, чтобы я перестала все усугублять.
— Что ж, еще раз спасибо.
Я не знаю, становится от этого лучше или хуже.
Том просто улыбается.
— Дай-ка я возьму свои инструменты.
Благослови его господь — Том мой новый лучший друг, пока у нас не будет света и работающей плиты.
— Могу я посмотреть твой набор? — спрашиваю я, уже заглядывая внутрь.
Том вытаскивает пыльный пакет из своего грузовика.
— Ты действительно заставишь меня влюбиться.
Глава 9
Дейн
Если я не сплю, я слышу каждую машину, проезжающую по моей дороге. Я мог бы быть в коме и все равно слышать грузовик Тома Тернера. Я выглядываю сквозь поляризованное стекло и наблюдаю, как он с ревом проносится мимо, его загорелая мускулистая рука покоится на открытом подоконнике.
Вспышка ревности, которая пронзает меня, когда я вижу, как он направляется к дому Реми, стремительна и тревожна. Я едва знаю эту девушку, и мне должно быть насрать на тех, кто навещает ее, но я не смог выбросить ее из головы.
Она — причина, по которой я просыпаюсь так рано, после лихорадочных снов о нагретой солнцем плоти и пирсинге сосков, холодных, как кусочек нетающего льда.
Она вытягивает из меня агрессию, которая, как я думал, давно прошла.
До того поцелуя я едва жил внутри своего тела. Я был заперт в своем мозгу, измученный мыслями, в то время как остальная часть меня двигалась холодно, как автомат.
Теперь я снова живу, дышу, хожу, полный импульсов и странной новой цели.
Проснувшись, я съел чудовищный завтрак: полпачки бекона, омлет и тост с маслом.
Я ел прямо у окна, глядя на сад за домом. Днем он совсем другой, скучный и непритязательный. Но для меня он всегда прекрасен, потому что я сам посадил каждый его кусочек. Этот сад спас меня. Я скорее сожгу весь свой дом дотла, чем потеряю его.
В моей голове мелькает мысль показать это Реми. Как человек, который работает руками, который что-то строит, у меня такое чувство, что она оценила бы это.
Видеть ее вчера в моем доме было... странно приятно. Никто, кроме моего брата, не переступал порог этого дома уже много лет. Женщины, которых я трахаю, почти исключительно отдыхающие. Я подхожу к ним в местном баре и отвожу обратно в их собственные гостиничные номера, когда мне вообще этого хочется…