Эй, Всевышний! Я научился ценить. Том III (СИ)

Плохо. Если этот зал создало само разумное подземелье, то элементалями всё и должно было ограничиться, но если руку приложил наш главный враг…
— Золан, приготовься. Что бы там ни пряталось, но оно среагировало на моё заклинание… — Лава вдалеке от нас вздыбилась — и на какие-то доли секунды из-под неё показалось нечто, обладающее чешуёй тёмно-красного оттенка. Подходящих под этот критерий существ, которые были бы столь же велики и могли плавать в лаве, я сходу припомнил с полтора десятка, из которых доставить проблемы могли только два весьма редких вида. — Если станет опасно, то я отступлю назад и замурую вход, оставив петляющий лаз в твой рост у правой стены.
— Лучше сделай это сразу. Варианта, при котором в бою понадобится помощь, я просто не вижу, а вот твоё присутствие может сильно меня отвлечь.
— Хорошо.
Гесса послушно и быстро принялась возводить в туннеле пробку, призванную остановить нашего врага, а я, не выпуская крыльев и не снижаясь ниже десяти метров, двинулся вперёд. Из-за того, что лава — это не какая-то там водица, было невозможно увидеть даже силуэта моего нынешнего противника, и потому оставалось только ждать, пытаясь предсказать, откуда вынырнет это порождение подземелья…
Первым на поверхности показался длинный, продолговатый плавник из чёрной кости, и мне многого стоило остановить пару мечей, уже ринувшихся в только показавшуюся цель.
Фактически, на то, чтобы отразить собственную атаку, у меня ушло ещё столько же сил и времени, но в противном случае я рисковал попасть в преотвратнейшую ситуацию — и, как показала следующая же секунда, осторожность вновь меня спасла.
Ведь из лавы показалась оскаленная морда древнего змея, «Цветения Альма», одного из далёких потомков мифических драконов, и из его пасти вырвалась струя пламени, ударившая в потолок и заставившая расплавленный камень рухнуть вниз.
Устояла лишь плоть подземелья, и я этому был очень, очень рад. Ведь в противном случае уже через минуту боя на нас рухнул бы потолок, расчерченный дыханием этого монстра, которого только формально относили к S-классу, как и многих авантюристов, незаинтересованных в переходе на внеранговую ступень.
Красная, крупная чешуя, налитые тьмой глаза, большой чёрный плавник на спине и два поменьше — на брюхе, и, наконец, пара вьющихся усов, так и норовящих прикоснуться ко мне… или к мане, представленной в нетвёрдой форме. Как говорится — и на том спасибо, ведь если бы Цветение Альма мог поглощать вообще любые заклинания, то он стал бы непобедимым для любого мага.
А так — лёд в очередной раз выручит меня, сразив и эту зверюгу.
Бросив взгляд в сторону тоннеля, я убедился в том, что Гесса уже укрылась — и, избежав очередного луча пламени, после которого последовал мощный удар хвостом, пролетел в непосредственной близости от созданной девушкой преграды, создав дополнительный слой изо льда. Не хотелось бы, чтобы случайный плевок этого крайне опасного родственничка дракона превратил демонессу в пыль.
— Говорят, что подобные тебе змеи обладают разумом. Если это так — то знай, ты почти мёртв!
Хищный, чем-то похожий на шипение рёв стал мне ответом, но с дыханием зверя в этот раз столкнулся сплошной поток льда, пересиливший его и порядком подморозивший прекрасную в своей монструозности морду.
И всё-таки, я попал в уязвимое место — распахнутую пасть, и вложил силу, которой S-ранговой паучихе хватило с, так скажем, запасом, но результатом стала не смерть змея, а всего лишь обморожение. Ну и кусочек морды откололся, что, впрочем, лишь слегка повлияло на боеспособность моего противника — пламя летело не только вперёд, но и в сторону, проходя через свежую дыру.
И именно эта частичка его дыхания скользнула по моей части защищающей Гессу преграды, разом растопив половину созданного там льда.
Зарядив по туше вынырнувшего из лавы монстра сотканным изо льда кулаком, я подлатал барьер и собирался уже продолжить битву, вновь набрав высоту…
Но прищуренный взгляд гигантского чёрного глаза и тот факт, что смотрел он не на меня, а в сторону тоннеля, дёрнул меня в обратную сторону не хуже натянувшейся до предела резинки. Чтение мощного заклинания стихий воды и воздуха, которое я начал формировать секунд так десять назад пришлось бросить, и вместо этого встретить дыхание монстра ледяным потоком, кое-как придав тому чуть больше сил наспех составленной формулой, ведь ничего из того, что я готовил заранее, сейчас не подходило.
 
Просто давить стихией — это как гвозди забивать микроскопом, а заклинание, грубо говоря, превращало этот микроскоп в молоток…
Нет, это даунгрейд какой-то получается. Короче, любая магическая операция сильнее, если её действие описано заклинанием, а не только лишь моей волей. И даже если заклинание состряпано на коленке из частей других, то оно всё равно эффективнее простого «бей туды, кусок льдышка».
Моя сила столкнулась с лучом пламени — и я понял, что в этот удар змей решил вложить всего себя, без остатка. По итогам нашей небольшой схватки и так было понятно, что победа ему не светит, так как он ни задеть меня хвостом, ни попасть по мне не мог.
Но, обладая разумом, он сумел заметить, что я защищаю тоннель, и решил ударить по нему всем, чем мог.
А в запасах у него, уж поверьте, сил было более чем достаточно, чтобы заставить свалиться от истощения любого мага, вынужденного лоб в лоб бодаться с магическим созданием, у которого даже плоть — это, в каком-то смысле, мана. Сколько в нём моих резервов? Двадцать? Пятьдесят? Сто? И, будь я обычным магом ранга императора, пришлось бы или бессмысленно умереть, или пожертвовать Гессой.
Но я был Генералом, а потому мои возможности не вписывались в обычные рамки.
Материализовав крылья, я погрузил их в магический поток перед собой — и разом передал половину от того, что оставалось у меня в резерве, постаравшись как можно точнее направить этот крайне разрушительный импульс. Я не мог вложить слишком мало, ведь тогда змей мог бы успеть среагировать и увеличить напор, тем самым сведя на нет мои потуги, так что силы я зачерпнул с запасом.
Поток льда, из-за разрушения которого уже весь зал был заполнен густым шипящим паром, застыл на мгновение, а после ринулся вперёд, расталкивая пламя на пути находящегося в самом центре потока небесно-голубого меча, который практически моментально влетел в пасть огнедышащего монстра — и вышел с другой стороны, расплескав по стенам и потолку вязкую алую кровь.
Одновременно с тем я приблизился к тоннелю и юркнул в оставленный девушкой лаз, опасаясь взрыва.
Но того не последовало ни через пару секунд, когда я уже был готов возвести вокруг себя и Гессы что-то наподобие кокона, ни через минуту, когда демонесса вежливо поинтересовалась итогами нашей магической рубки.
— Если Цветение Альма не способно жить без головы, то всё закончилось.
— И… что ты тогда тут делаешь?
— Опасался взрыва. Змей решил, что он самый умный, и вложил в удар всю силу. А ну как его дыхание работает по аналогии с поддерживаемым рунным контуром?
— Это логичное опасение. — Гесса кивнула, совсем по-другому посмотрев в сторону заполненного лавой зала, пока сокрытого за стальной преградой. — Но если это действительно Альма, то ты, так быстро его прикончив, должен был порядком потратиться…
Прикинув все «за» и «против», я решил не говорить ничего о том, что разбрасываться маной мне пришлось из-за необходимости защищать свою спутницу.
На самом деле, я всерьёз опасался того, что крайне критично относящаяся к своим ошибкам демонесса сделает что-то, о чём буду жалеть в первую очередь я. Даже если не сейчас, то потом она вполне может удариться в крайность.
Альцы — непростая раса, у которой всё строится на эмоциях и взаимоотношениях между сородичами. Обуза? Или переставай быть таковым, или убей себя, что б не доставлять проблем окружающим.
Можно остановить себе сердце, а можно уйти, отчаянно цепляясь за жизнь.
По этой причине Гесса сейчас здесь, а не со своим родом.