Эй, Всевышний! Я научился ценить. Том III (СИ)

Чем думала Гесса, чего желала тогда на самом деле — тайна, а напрямую спрашивать об этом я так и не решился. Лезть в душу к другому человеку… хватит и того, что мы чувствуем эмоции друг друга, и от этого, скорее всего, избавиться не удастся. Разве что кого из прислуги зверолюда поймаем и принесём в жертву, но мне отчего-то казалось, что на стороне врага живых не осталось совершенно, а тех, кто был, мы прибили на поверхности…
— Так-то лучше, собачонка. — С кровожадным оскалом на лице, Гесса прошествовала мимо гигантского двуглавого пса, которого вздыбившаяся пару секунд назад стена просто зажевала, превратив животинку в непрезентабельный мешок с перемолотыми когтями и выжатой досуха плотью. — Золан, не отставай!
— Я начинаю тебя бояться. Не жалко скотину?
— Скотину? Ты про монстра? — Демонесса покосилась на меня алыми, начавшими светиться куда ярче прежнего, глазами. Капелька удивления — и целый ворох желания ЖИТЬ, образовавшийся из самых разных эмоций. — Я не настолько миролюбива.
— Ты изменилась.
— Мне тоже так кажется. Пропало это давящее ощущение, столько лет меня преследовавшее. Но эмоции… я говорила, что в моём народе кровью обмениваются только названые братья или молодожёны?
— Эм… — Я споткнулся на ровном месте, но устоял на ногах. Я судорожно обратился к навыку, начав перелопачивать всю ту информацию, что он только мог предоставить. — Ты же не хочешь сказать, что, по традициям твоего народа, я на тебе женился?
— Технически — да, но мы же понимаем, что это не так. — Обернувшись, — и пришпилив к потолку очередного монстра, которому хватило ума кинуться на один из летящих чуть впереди светляков, — Гесса мягко улыбнулась, но эта улыбка показалась мне даже более устрашающей, чем её боевой оскал. — Тебе не о чем беспокоиться. Я уже привыкла быть одна.
Я осознал поток информации, пришедший от навыка, и грязно, но про себя, выругался. Этот недоритуал, для которого достаточно было обычного смешения крови, был ещё и одноразовым. Даже если мы обратим его вспять, новый всё равно не провести. А ещё альцы были знатными однолюбами, и, влюбляясь единожды, уже не могли даже посмотреть на кого-то другого, из-за чего возникали значительные проблемы в их адаптации к обществу представителей других рас. Ведь в них они тоже вполне себе успешно влюблялись…
— Что-то случилось? Ты ошарашен… — За что, Всевышний⁈ — Золан?
— Я в порядке. Просто… удивился, кое-что вспомнив о том, что я слышал о твоём народе. — Маленькая оговорка — это ещё не ложь. Уповая на это, я совладал со своими эмоциями, среди которых промелькнул и страх. Как та, для кого эта эмпатия столь же обыденна, как слова — для меня, Гесса явно его уловила, но ничего говорить не стала. — Эмпатия — это удивительный дар.
— И, в той же мере, проклятие. — Гесса повела посохом, горизонтально расчертив коридор перед нами и послав вперёд пару каменных копий, которые я поддержал ворохом их ледяных копий. Монстры впереди взвыли дурным воем — и испустили дух. — Я росла в семье, где никто и никому не мог не то, что соврать — даже недоговорить было невозможно. А после покинула семью, и увидела, каково это — слышать слова и видеть лица, но не чувствовать эмоций даже близких людей. И, знаешь, тебе бессмысленно пытаться меня обмануть. Я всё равно знаю, что ты хочешь что-то утаить…
Я вздохнул. Второй раз в своей жизни я встречаю эмпата, и второй раз это доставляет пусть небольшие, но неприятности.
— По этой причине я и хотела, чтобы ты меня убил.
Ты об этом не думай, ты о том думай, да? Ну ничего, и не через такое проходили. Подумаешь, эмпатия. Залия вон — постоянно и меня, и всех окружающих читала.
Ушла к другому, правда, но причина-то в ином!
— Даже так, я не соглашусь на это, и очень расстроюсь, если ты самостоятельно примешь такое решение. — Я старался говорить не кривя душой, надеясь, что этого хватит. Довольно глупо было бы позволить только-только спасшейся Гессе убить себя из-за чувства вины, а с традициями её на голову шибанутого народа это было весьма вероятно. Тем временем демонесса поправила мантию, на мгновение продемонстрировав стройные ножки. — Как видишь, я искренен.
 
— Искренен. — Качнув головой, девушка магией очистила длинные волосы от приставшей грязи и пыли, вернув им естественный насыщенно-голубой цвет. Красиво. — Даже, я бы сказала, слишком искренен.
— Не понимаю, о чём ты.
Гесса хмыкнула, и мы теперь уже молча, — не считая ехидных комментариев девушки, адресуемых зверски умертвляемым монстрам, — продолжили идти ровно до тех пор, пока впереди не осталась одна лишь дорога — без стен и без потолка, которые сияние светляков просто не могло выцепить из тьмы.
— Итак… — Остановившись перед самым мостом, тянущимся над невероятно глубокой пропастью вперёд на добрые полкилометра, я запустил вниз парочку огненных стрел, но те рассеялись, пролетев те же пятьсот метров. — Нам ведь в любом случае вниз? Возможно, там есть проход…
— И как… — Я расправил крылья, предложив Гессе руку. По канону любого триллера оставлять её одну было бы верхом глупости. — Отлично. Но что, если там ловушка?
— Мы будем спускаться очень аккуратно. — Пожимаю плечами, подхватывая ойкнувшую демонессу на руки. А что она думала, я её на закорках понесу? Так там крылья, да и так банально безопаснее. — Без моей команды ничего не используй, во избежание.
— Поняла. Тогда я возьму на себя освещение.
Двухсекундная пауза — и вокруг нас закрутились сотни и сотни светящихся огненных сфер, заставивших меня задать вполне обоснованный вопрос:
— У тебя резерв бесконечный, чтобы так разбрасываться маной перед лицом неизвестности?
Я ещё раз огляделся — и спрыгнул вниз, значительно замедлив падение и выпустив вниз несколько щупалец из маны, активно ощупывающих пространство внизу.
— Постоянная борьба с ядом положительно сказалась на объёме моих сил, так что, если сравнивать с тем, что ты показал, будучи ребёнком… Впятеро больше?
— Серьезно?
Я-то на свой резерв никогда не жаловался, сразу поняв, что внушительный, но фиксированный объём маны позволяет семимильными шагами развиваться в плане контроля, повышая эффективность магии и снижая затраты на формирование оной… Но ведь я искренне считал, что иным вариантом был вдвое больший резерв, рост которого регулярно бил бы по контролю. Но впятеро⁈
— Мой народ всегда отличался внушительными запасами сил, будь то прана или мана, а ведь я ещё и провалилась в освоении магии яда, пройдя первые два этапа, увеличившие мой резерв и укрепивших тело.
— И ты так просто об этом рассказываешь?
Мы преодолели пятьсот метров, но ничего, кроме тьмы и кажущихся бесконечными стен здесь не было. Вот только огненные стрелы не могли развеяться сами по себе, а это что-то, да значило.
— Я обязана тебе жизнью, и ответы на подобные вопросы — самое малое, что я могу сделать.
— Давай договоримся так: если тебе не хочется отвечать, то ты не будешь этого делать. Благодарность — благодарностью, но у всего должен быть свой предел.
— … 
Ответа не последовало, но ударивший по мозгам страх Гессы вкупе с её левой рукой, которой она ещё крепче за меня схватилась, сказал мне о многом. Так как визуально я врага не видел, то ещё до начала разворота просто ударил за спину широким веером ледяных кольев вперемешку с воздушными серпами. И уже после, сместившись к самой стене, я развернулся — и увидел огромную восьмиглазую, — с учётом попавшей куда надо острой льдышки — семиглазую, — паучью морду. При этом в плане размеров этот гигант не шёл ни в какое сравнение с Титриховской «цитаделью», так как был он раза так в два больше.
Щедро одарив неприятеля струёй жидкого пламени, сорвавшегося с кончиков крыльев, я сорвался в пике, отчаянно выискивая проход или, хотя бы, твёрдую землю.
По собственным ощущениям, эта тварь если и не достигала S-класса, то остановилась совсем недалеко. Даже думать не хочу, что было бы, случись нам пешком переходить мост. Гигантский паук, перемещающийся абсолютно бесшумно, необнаружимый в магическом спектре и, что б его, плюющийся струями кислоты, которые не получалось заморозить, но удавалось останавливать ледяными стенами ценой большей траты сил — что ещё нам приготовило это подземелье?..