Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

– Эта смола позволяет содержимому кишки гореть медленно и не выделять ни запаха, ни дыма, – сказал губернатор. – Фитиль мог быть протянут к нашему кораблю и подожжен вчера или позавчера. Никто не смог бы его погасить или обнаружить, раньше чем огонь достигнет своей цели…
– Но ведь корабль охраняли?
– Кто охранял? – прорычал де Виль д'Авре. – Лентяи, которые напиваются пьяными и спят с дикарками… При всем этом столько народу ходило взад и вперед во время подготовки к празднику, что кто угодно мог взойти на борт с этим шнуром, спрятав его в своей шляпе…
Он с подозрением посмотрел в сторону братьев Дефур.
– Эге! – сказал старший из них. – Вы что, нас хотите обвинить?.. Ну, это уж слишком, губернатор!.. Вы забыли, что мы также находились на борту корабля в этот вечер, и, если бы не наррангасет, мы бы вместе с вами взлетели в воздух…
– Это правда! А где наррангасет?.. Как он мог об этом узнать? Он заговорит, даже если для этого мне придется подвергнуть его пытке…
Чтобы избавить Пиксарета от этого допроса, Анжелика сказала, что это она его предупредила о готовящемся покушении и что всех их спасла только фантастическая скорость индейца. Но она отказалась сообщить имя Кловиса и дать его приметы, хотя маркиз, весь дрожа и вне себя от волнения, засыпал ее вопросами. Представитель губернатора Новой Франции в Акадии был готов направить всех индейцев области на поиски этого человека и начать поджаривать ему пятки, чтобы вырвать у него все возможные сведения об истинных организаторах этой катастрофы. Анжелика признала, что уже несколько месяцев какая-то банда злоумышленников бродит в этих местах, стремясь, судя по всему, особо навредить графу де Пейраку и его друзьям. Но она гарантирует, что тот, кто рисковал своей жизнью, чтобы ее предупредить, никак не может быть заподозрен в сообщничестве с ними – Тем не менее я хочу, чтобы мне его нашли, – кричал Виль д'Авре. – Он мне скажет все, все! Мы должны как можно быстрее обезвредить этих бандитов.
В этом все местные жители, в том числе братья Дефур, разделяли его мнение. Возмущение было особенно велико среди здешних колонистов, а также среди индейцев, которым сказали, что англичане потопили корабль, привезший им подарки от короля Франции. Они выходили из леса и готовы были пойти войной против любого врага, на которого им укажет губернатор.
Упорное нежелание Анжелики дать ему более подробные сведения о том, как она обо всем этом узнала, приводило Виль д'Авре в ярость. Потеря богатств и особенно тех предметов, которые он с такой любовью собирал, волновала его, безусловно, гораздо больше, чем спасение своей собственной жизни. В своем горе он совсем потерял голову.
– А кто мне докажет, что это не вы, мадам, подготовили весь этот заговор. Это дело ваших рук или кого-то из ваших людей… Я уверен, что господин де Пейрак способен на все, чтобы установить свою гегемонию во французских владениях. Он неоднократно доказал, что хитрость ему не чужда… А ваша преданность ему всем известна. Ликвидировать губернатора Акадии и всех, кто ему верен… Превосходная операция! И он хозяин всех этих мест… Теперь мне все ясно.
– Вы говорите о моем мухе и обо мне? – воскликнула Анжелика, вне себя от возмущения.
– Да! – воскликнул он, топнув ногой, весь красный, как вареный рак. – И вот доказательство! – И он стал размахивать куском фитиля, начиненного порошком из трута.
– …Столь невероятно сложная вещь могла быть изготовлена только в его дьявольских мастерских. Его рабочие и его рудокопы самые опытные, самые искусные на всем свете. Об Этом известно во всех уголках Америки. Вы что, будете это отрицать?..
У Анжелики вдруг, словно молния, мелькнула в голове мысль о том, что без черной лапы Кловиса, возможно, не обошлось при изготовлении этого медленно горящего фитиля. В глазах мало-мальски сведущих людей такая сложная и изобретательно исполненная вещь могла быть сделана только в Голдсборо или в Вапассу. Помощь овернца их врагам, по всей видимости, состояла не только в том, чтобы отправить ее в английскую деревню…
 
Ошеломленная этой мыслью, она рассматривала кусок шнура. Она сама могла погибнуть в результате этого покушения, но ее не было на корабле так же, как и Кантора, и это не могло не вызвать подозрения. Вдруг фраза, прочитанная ею на куске бумаги, найденном в куртке бандита, приняла ужасный смысл: «Сейте горе на ее пути, но так, чтобы обвиняли в этом ее».
Увидев, что она замолчала, Виль д'Авре восторжествовал.
– Ага, вам нечего сказать! Значит, есть доля правды в том, что я говорю! Как это случилось, что только вы, мадам, и ваш сын отсутствовали на празднике?
– Я вам уже объяснила, – вздохнула Анжелика. – Нас позвали. И подумайте, маркиз, если бы я хотела всех вас уничтожить, разве я стала бы посылать к вам именно Пиксарета и даже своего сына, рискуя, что оба они взлетят на воздух вместе с вами?
– Все это хорошо разыгранная комедия… или в вас вдруг заговорила совесть. У женщин такое случается.
– Хватит! Вы уже начинаете заговариваться! В том, что произошло, есть и ваша вина.
– Как моя? Ну, это уже слишком, – вскричал он фальцетом. – Я разорен, я в отчаянии, я чуть не лишился жизни И вы еще меня во всем этом обвиняете!
– Да, вас, так как вы должны были в Голдсборо нас предупредить об опасности, которая нам угрожает со стороны герцогини де Модрибур.
– Но какое это имеет отношение ко всему, что здесь произошло? Какая может быть связь между тем, что я знал о герцогине, с этой бандой преступников, о которой вы мне рассказали, и гибелью моего корабля?..
Анжелика в растерянности положила руку себе на лоб.
– Возможно, вы правы! И тем не менее я чувствую, что существует какая-то связь между ней и теми несчастьями, которые на нас обрушились… Потому что все это дело рук Сатаны, а она одержима дьяволом.
Губернатор с испугом посмотрел вокруг себя.
– Вы так говорите, как будто она сейчас сюда вернется, – простонал он. – Этого нам еще не хватало.
Он сел на скамейку и вытер глаза своим кружевным носовым платком.
– Извините меня, Анжелика. Я признаю, что говорю что-то не то. Я так взволнован, что допустил ряд бестактностей. Но мой инстинкт мне правильно подсказывает. Я знаю, вы здесь ни при чем, напротив, вы спасли нам жизнь, но признайтесь, что дружба, которую я к вам питаю, к вам и вашему супругу, обошлась мне очень дорого. Вы должны по крайней мере помочь мне найти этого человека.
– Я не могу этого сделать, и в любом случае он сейчас уже далеко отсюда.
Впервые ей пришло на ум, что могла существовать какая-то связь между Амбруазиной и теми незнакомцами, которые строили против них козни. Эта мысль казалась бредовой, лишенной всякой логики, но что-то необъяснимое в переплетении событий постепенно укрепляло эту уверенность, и под влиянием охватившего ее волнения это отразилось у Анжелики в подсознании.
Все раздваивалось, покрывалось каким-то туманом. Цели, которые их враги преследовали, не поддавались логическому объяснению, но повсюду просматривалось какое-то неумолимое желание любыми средствами, любыми путями их уничтожить, непременно поразить их тела и души.
Кто-то искусно стягивал петлю вокруг нее, давая ей возможность избежать смерти лишь для того, чтобы почувствовать, какому ужасному испытанию будет подвергнуто ее Духовное бытие. Была ли она готова бороться против этого, как умела бороться за свою жизнь?
Наносимые ей удары становились все более сильными, все более жестокими, все более изощренными. А тот удар, который обрушился на нее на следующий день после взрыва «Асмодея», чуть совсем не подорвал ее духовные силы.
  
Глава 11
 
Анжелика осталась у Марселины Реймондо, чтобы помочь ей успокоить и ободрить маркиза де Виль д'Авре. Отлив обнажил остов потерпевшего крушение корабля, и многие бросились спасать то, что еще можно было спасти. Тем временем индейцы готовились разжечь костер войны, а караван с восточного побережья шел из болот с грузом товаров… и новостей.