Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Она оказалась у подножия очень высокой скалы, которая еще больше сгущала окружавшую ее темноту. Сейчас, глядя в сторону залива, она стала лучше различать море, где рифы, о которые разбился корабль, выступали на фоне белой пены, как черные пятна. Покрытое тучами небо освещалось светом луны, которая время от времени появлялась и затем снова исчезала. Но этого было достаточно. Анжелика увидела обломки шхуны, которые качались на волнах, и ей даже показалось, что она различила несколько человек, плававших между этими обломками. Довольно далеко от нее один из них достиг берега.
Она хотела позвать кого-нибудь, но у нее не было на это сил. Тем временем она вновь обрела способность думать. По-видимому, спаслись все. Еще одно кораблекрушение. Эти берега были свидетелями уже многих подобных катастроф. Нужно было к этому привыкнуть. Но что же в действительности произошло? Откуда эти огни на скале, если они только лишь достигли рифов Сарагуша?
Думая об этом, она слегка приподнялась на локтях и осмотрелась вокруг, пытаясь что-нибудь разглядеть сквозь ночную тьму, чуть подсвеченную отблесками луны.
Все органы чувств были до предела напряжены. Ей показалось, что сквозь шум бьющихся о скалистый берег волн она слышит ужасные крики. Но отчетливо разобрать что-либо было очень трудно.
Откуда взялись эти огни на скалах… Точно такие как при крушении «Единорога»?..
Вдруг в нескольких шагах от нее на фоне тени, отбрасываемой скалой, появился чей-то силуэт. Какой-то человек шел со стороны земли. Его фигура выделялась как черное пятно на освещенном луной небе. Казалось, он внимательно всматривается в кипящие воды бухты, где разбилась шхуна Юбера д'Арпентиньи.
В какой-то момент он обернулся, и Анжелике показалось, что он смотрит в ее сторону.
У нее в горле застыл крик.
Когда незнакомец, словно в театре теней, стал отчетливо виден на фоне бледного света луны, она заметила в его руках что-то вроде короткой палки.
«Человек со свинцовой дубинкой!..» И она сразу же вспомнила о разбойнике, о котором ей рассказывал Колен. Это был явно он! Так значит, это не миф, этот человек, о котором говорил Колен. Убийца, который устраивал кораблекрушения, завлекая корабли на рифы, и убивал спасшихся свинцовой дубинкой.
Теперь она поняла, что эти разбойники-призраки существуют и хотят ее убить.
  
Глава 2
 
Он медленным шагом приближался к ней. Он не спешил. Она была в полной его власти. Выброшенная на берег после изнурительной борьбы с волнами, разве могла она оказать какое-либо сопротивление напавшему на нее бандиту?
Распростершись на песке, Анжелика понимала, что светлое пятно ее полураздетого тела было хорошо видно убийце. Он был уже близко. На какой-то момент, скрывшись за тенью скалы, он исчез из ее глаз, но ей был отчетливо слышен скрип его сапог по гравию. На ощупь она схватила довольно крупный голыш и бросила в него, но промахнулась, и камень упал с сухим шумом. Она бросила другой камень и услышала издевательский смех убийцы. Его лишь позабавила ее смехотворная защита.
Вдруг смех оборвался. Человек как-то странно икнул, и она услышала, как недалеко от нее что-то рухнуло на землю.
Какое-то время там ничего не двигалось. Нервы Анжелики были напряжены до предела.
Затем при свете луны, в том самом месте, где только что находился убийца со свинцовой дубинкой, возник другой силуэт. На этот раз это был индеец. В руках он держал лук, из которого и была пущена смертоносная стрела. Сердце Анжелики забилось от радости и облегчения.
– Пиксарет! – закричала она изо всех сил. – Пиксарет! Я здесь!
Она безошибочно узнала тень ощетинившейся перьями нескладной фигуры вождя патсуикетов.
Перестав испытывать страх, она поднялась и пошла ему навстречу, но через несколько шагов наткнулась на распростертое тело. Отвращение и испуг заставили ее отшатнуться. Она чуть не лишилась чувств. Ее била дрожь. Промокшие короткая юбка и корсаж прилипли к телу. Во время крушения она потеряла свой плащ из тюленьей кожи и сумку, в которой было лишь необходимое сменное белье, а также гребешок и щетка из черепахового панциря, что она так любила. Сейчас ей было не до того, чтобы оплакивать эту потерю.
 
Пиксарет встал на колени перед лежащим на земле телом. Анжелика едва его различала, но исходивший от дикаря запах наполнил ее радостью. Это был действительно он, Пиксарет.
Индеец вытащил стрелу, которая торчала между лопаток убитого. Затем перевернул его. В темноте лицо мертвеца выглядело как белое пятно, посередине которого чернел открытый рот. Это все, что можно было разобрать.
– Куда ты опять исчезла, пленница моя? – услышала она голос Пиксарета. – Ты все еще думаешь, что сможешь от меня убежать. Видишь, я появился вовремя.
– Ты спас меня, – с чувством горячей благодарности сказала Анжелика.
– Этот человек хотел меня убить.
– Я знаю. Вот уже несколько дней, как я за «ними» слежу. «Их» много. Шесть, семь…
– А кто они? Французы, англичане?
– Это демоны, – ответил Пиксарет.
Суеверный дикарь, со свойственным ему простодушием и не стыдясь этого, высказал ее мысли. Но сейчас «они» оказались совсем рядом. Они как бы снимали покров с окружавшей их тайны, и теперь можно было увидеть их в лицо. Правда, эти лица открывались только для того, чтобы нанести Удар.
– Тебе холодно, – заметил Пиксарет, услышав, как стучат ее зубы.
Она вздрогнула, услышав его знакомый голос.
– Возьми себе одежду этого человека.
Он отстегнул пояс, на котором висел пистолет, и снял с трупа куртку, сделанную из кожи и шерсти. Анжелика надела ее и сразу почувствовала себя лучше. Она бы дорого заплатила за то, чтобы увидеть черты невидимого врага. Но Пиксарет не захотел вытаскивать его из тени на свет луны.
– Подождем рассвета, – предложил он. – Я здесь один, а «они» бродят вокруг и могут нас заметить. Когда наступит день, «они» отсюда уйдут.
Она хотела спросить его, что он здесь делает, почему он, наррангасет, оказался в стране малеситов, знал ли он, где находятся Мишель и Жером, и почему он «убежал» из Голдсборо. Но лучший способ не получить ответа от индейца – это задавать ему вопросы. Поэтому она промолчала. От усталости у нее кружилась голова, а боль от ран, на которые попала соль, стала невыносимой. Незадолго перед рассветом Пиксарет увидел костер, зажженный недалеко от них на берегу бухты. Он подполз туда и, вернувшись, сказал, что разожгли его мик-маки, чтобы высушить свою одежду и зажарить нанизанную на палочку рыбу.
– Они были с нами в баркасе. А ты там видел белых?
Нет, их он там не видел.
Анжелика ожидала, что узнает в мертвеце того бледного человека, который однажды вечером подошел к ней в Голдсборо и сказал: «Господин де Пейрак просит вас прийти к нему на остров Старого корабля». Она была разочарована и даже напугана, когда увидела, что это был не он. Значит, тот еще был жив и, следовательно, более опасен, чем лежащий перед ними мертвый бандит. Этот был лишь подручный, грубое животное, привыкшее бить, безжалостно убивать, не испытывая никаких угрызений совести. Это было видно по его низкому лбу, по его тяжелой челюсти, по копне спутанных волос на голове.
Прежде чем уйти отсюда и оставить труп на съедение крабам, Пиксарет наклонился, ловким поворотом ножа завладел этой малоприглядной шевелюрой и повесил ее себе на пояс.
– Наши предки должны были забирать себе головы, – объяснил он Анжелике. – Теперь в качестве доказательства наших побед достаточно скальпов. Но снять скальп кремневым ножом трудно. К счастью, белые дали нам стальные ножи… Ну, пошли! Пойдем к мик-макам. Они не такие, как мы, но все-таки это абенаки, Дети Зари.
С наступлением дня земля покрылась туманом. Он не был очень густым и рассеивался по мере того, как становилось теплее. Подойдя ближе, Анжелика и Пиксарет услышали чье-то меланхоличное пение, которому вторило монотонное гудение других голосов.
– Песня мертвых! – прошептал Пиксарет. Они увидели вождя мик-маков Униаке, стоявшего на коленях перед телом Юбера д'Арпентиньи, который лежал на земле с проломленным черепом.