Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

– Скоро все узнают, – сказала Анжелика, так как была уверена, что герцогиня де Монпансье раззвонит об этом повсюду.
Ничто так не пугало ее, как заговор молчания, который окружал исчезновение Жоффрея. Если бы об аресте пошли толки, волей-неволей все прояснилось бы.
Анжелика справилась о маркизе д'Андижосе. Сербало ответил, что он в Пре-о-Клер, на дуэли.
– Как, он дерется на дуэли? – в ужасе воскликнула Анжелика.
– Нет, дерутся де Лозен я д'Юмьер.
– Проводите меня туда, я хочу их повидать.
Когда она спускалась по мраморной лестнице, ее остановила какая-то дама с огромными черными глазами. Анжелика узнала в ней герцогиню Олимпию де Суассон, одну из Манчини, племянницу кардинала.
– Графиня де Пейрак, я счастлива вновь видеть вас, – сказала красавица. – Но даже больше, чем вы, меня привел в восторг ваш телохранитель, черный, как эбеновое дерево. Еще в Сен-Жан-де-Люзе у меня мелькнула мысль попросить его у вас. Вы не уступите его мне? Я вам хорошо заплачу.
– Куасси-Ба не раб, – возразила Анжелика. – Правда, мой муж купил его в Нарбонне, когда тот был совсем маленьким, но он никогда не считал этого мавра рабом и платил ему жалованье наравне с остальными слугами.
– Я тоже буду платить ему, и немало.
– Очень сожалею, сударыня, но я вынуждена вам отказать. Куасси-Ба мне нужен, и мой муж был бы крайне огорчен, если бы, вернувшись, не нашел его.
– Ничего не поделаешь, – с разочарованной улыбкой ответила герцогиня де Суассон.
Она еще раз окинула восхищенным взглядом черного исполина, который с невозмутимым видом стоял за спиной Анжелики.
– Просто невероятно, как этот черный слуга поразительно подчеркивает красоту и хрупкость женщины, белизну ее лица, не правда ли, дорогой мой?
И только тут Анжелика заметила, что к ним подходит маркиз де Вард. У нее не было ни малейшего желания встречаться с этим человеком, который вел себя с ней столь гнусно и грубо. У нее и сейчас еще болела губа, которую он прокусил.
Анжелика поспешила распрощаться с герцогиней де Суассон и вышла в парк.
– Мне кажется, красавица Олимпия с вожделением поглядывает на вашего Куасси-Ба, – заметил Сербало. – Ей мало Варда, ее официального любовника. Она жаждет любви мавра.
– Лучше поторопитесь, чем болтать всякий вздор, – в нетерпении прикрикнула на него Анжелика. – Потому что лично я жажду узнать, не продырявили ли уже друг друга де Лозен и д'Юмьер.
О, как надоели ей эти легкомысленные, безмозглые и бессердечные люди! Ей казалось, будто она, как это бывает во сне, устремляется в погоню за чем-то недосягаемым, тщетно пытается соединить какие-то разрозненные факты. Но все ускользает от нее, исчезает при ее приближении.
Анжелика и Сербало уже вышли на набережную, когда кто-то окликнул их, и им пришлось остановиться.
Какой-то высокий сеньор, которого Анжелика не знала, подошел к ней и попросил разрешения сказать ей несколько слов.
– Хорошо, но только поскорее.
Он отвел ее в сторону.
– Сударыня, меня послал его королевское высочество Филипп Орлеанский, брат короля. Он хотел бы побеседовать с вами о графе де Пейраке.
– Боже мой! – прошептала Анжелика, и сердце ее отчаянно заколотилось.
Неужели она наконец что-то узнает? Правда, брат короля, этот коротышка с угрюмыми, холодными глазами, не вызывал у нее симпатии, но она вспомнила его лестный, хотя и весьма двусмысленный отзыв о графе де Пейраке. Так что же узнал он о заключенном в Бастилию графе?
– Его высочество ждет вас сегодня у себя к пяти часам дня, – продолжал вполголоса придворный. – Вы придете в Тюильри и встретитесь с его высочеством в Павильоне Флоры – теперь это апартаменты брата короля. Никому об этом ни слова.
– Со мной будет моя служанка.
– Как вам угодно.
Он поклонился и ушел, позвякивая шпорами.
– Кто это? – спросила Анжелика у Сербало.
– Шевалье де Лоррен, новый фаворит брата короля. Да, де Гиш впал в немилость. Он не проявлял достаточного интереса к извращенным любовным забавам и слишком увлекался прекрасным полом. Впрочем, брат короля тоже не пренебрегает дамами. Говорят, что после въезда короля его женят. И знаете, на ком? На принцессе Генриетте Английской, дочери бедного Карла I, которому англичане отрубили голову…
 
Анжелика слушала его краем уха. Она немного проголодалась. Аппетит у нес никогда не пропадал. Она даже стыдилась этого, особенно теперь. Что ест в своей темнице несчастный Жоффрей, ведь он привык к изысканным блюдам!
И тем не менее она огляделась в надежде увидеть продавца вафель или горячих пирожков и подкрепиться.
Они перешли на другой берег Сены и оказались у старых ворот Нельской башни. Знаменитый луг Пре-о-Клер, где некогда развлекались студенты, давно уже был застроен но между аббатством Сен-Жермен-де-Пре и древним рвом сохранился небольшой пустырь, теперь поросший деревьями, куда могли прийти обидчивые молодые люди, чтобы защитить свою честь вдали от недремлющего ока стражи.
Приближаясь к рощице, Анжелика и Сербало услышали крики и увидели, что Пегилен де Лозен и маркиз д'Юмьер в расстегнутых на груди рубахах, как и подобает дуэлянтам, дружно набросились на д'Андижоса. Они рассказали, что, вынужденные драться друг с другом, они тайком попросили д'Андижоса прийти во время дуэли в рощу и помирить их во имя старой дружбы. Но предатель спрятался за кустом и, смеясь как сумасшедший, наблюдал, как оба «врага» в тоске тянули время, придираясь то к тому, что одна шпага короче другой, то к тому, что кому-то из них жмут туфли, и все в том же духе. Кончилось дело тем, что когда их «примиритель» появился, они с возмущением набросились на него.
– Если бы мы не были такими добряками, мы бы уже сто раз успели продырявить друг друга! – кричал Пегилен де Лозен.
Анжелика, разделяя их негодование, тоже накинулась на д'Андижоса с упреками.
– Неужели мой муж пятнадцать лет содержал вас для того, чтобы вы развлекались такими идиотскими шутками, в то время как он находится в тюрьме? – крикнула она ему. – Ох уж эти южане…
Она схватила д'Андижоса, отвела его в сторону и, вонзив ногти в его руку, приказала немедленно ехать в Тулузу и как можно скорее привезти ей денег. Д'Андижос с виноватым видом признался, что вчера вечером у принцессы Генриетты проиграл в карты все, что у него было. Анжелика дала ему пятьсот ливров и в провожатые Куасси-Ба.
Когда д'Андижос и Куасси-Ба ушли, Анжелика обнаружила, что де Лозен с д'Юмьером, ровно как и их секунданты, уже исчезли.
Она прижала руку ко лбу.
– Я должна вернуться в Тюильри к пяти часам, – сказала она Марго. – Переждем в какой-нибудь таверне, там, кстати, чего-нибудь съедим и выпьем.
– В таверне! – возмутилась служанка. – Сударыня, вам там не место!
– А ты думаешь, тюрьма – место для моего мужа? Я хочу пить и есть. Как, впрочем, и ты. Не привередничай, пойдем отдохнем немного.
Она непринужденно взяла Марго под руку и оперлась на нее. Ростом Анжелика была ниже своей горничной, и, наверно, поэтому Марго долгое время как бы подавляла ее своим присутствием. Но теперь Анжелика хорошо узнала ее. Живая, горячая, обидчивая, Маргарита, или, как все ее называли. Марго, была бесконечно предана семье де Пейрак.
– Может, и ты хочешь уйти от меня? – спросила вдруг Анжелика. – Ведь я понятия не имею, чем все это кончится. Ты же видела, как сразу перепугались слуги, и, кто знает, может, они правы.
– А я никогда не брала примера с лакеев, – презрительно ответила Марго, и глаза ее вспыхнули, словно горящие угольки.
Она о чем-то задумалась, потом не спеша заговорила:
– Вся моя жизнь связана с одним воспоминанием. Крестьянин-католик спрятал в своей корзине меня и графа и вез к родителям графа в Тулузу. Это было после резни в нашей деревне, тогда поубивали всех жителей, и мою мать, кормилицу графа, тоже. Мне было всего четыре года, но я помню все до мелочей… Крошка граф, весь израненный, беспрерывно стонал. Я, как могла, вытирала его окровавленное личико и, так как он все время просил пить, всовывала ему в рот кусочки талого снега. Так и теперь, я ни за что не брошу его, пусть даже мне придется умереть в темнице на соломе…