Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)
Пейрак привлек ее к себе, обнял и прижал к своей груди с такой страстью, что у нее перехватило дыхание.
– Берегите себя, любимая моя! – прошептал он, целуя ее волосы. – Умоляю вас, берегите себя!
Она почувствовала, что он никогда еще так не боялся оставлять ее. Отстранив Анжелику, Пейрак посмотрел на нее долгим взглядом, провел пальцем по ее лицу: вдоль бровей, по виску, к подбородку, словно желая запомнить свои ощущения, затем шагнул к столу, взял пистолеты и заложил их за пояс.
– Отступать поздно, – сказал он как бы самому себе. – Нужно идти вперед, выследить врага, заставить его показать свое лицо… будь то даже лицо самого дьявола. Жребий брошен. Существует Голдсборо, Вапассу, наши фактории, рудники на Кеннебеке и Пенобскоте, наша флотилия… Надо сделать все, чтобы это сохранить.
– Что же нужно сделать?
Пейрак снова обнял Анжелику. На губах графа заиграла его обычная насмешливая улыбка, словно он хотел смягчить смысл дальнейших слов.
– Нужно отбросить страх и сомнения. Понимаете… Я боялся вас потерять, сомневался… Теперь я знаю: если бы не ваше предупреждение, я бы попал в расставленную ловушку… Такие повороты событий учат осмотрительности. Запомните, любовь моя: НЕ НУЖНО НИЧЕГО БОЯТЬСЯ… Следует призвать на помощь решительность и осторожность… и врата ада никогда не откроются для нас.
Глава 2
Он уехал. На смену дождливому, ветреному дню пришел вечер.
Казалось, из помещений форта ушло человеческое тепло. Оставшись одна, без любимого человека, Анжелика чувствовала, как ею мало-помалу овладевает безотчетный, леденящий душу страх.
Она с радостью задержала бы у себя Кантора, чтобы поговорить с ним допоздна – ночь не казалась бы такой долгой. Но к вечеру юноша исчез вместе с Марсиалем Берном, Алистером Мак-Грегором и еще парой-другой приятелей. У них были какие-то свои секреты.
Днем Анжелика навестила Абигель.
– Я доставляю вам много хлопот, не так ли? – спросила супруга Габриэля Берна. – Если бы не я, вы могли бы поехать вместе с господином де Пейраком…
– Если бы не вы?! О да, конечно, но вы же существуете, моя милая Абигель, – весело ответила Анжелика, – а скоро появится еще маленькое драгоценное существо, которое принесет нам много радости.
– Я немного волнуюсь, – призналась Абигель, словно исповедуясь в непростительном грехе, – боюсь, что не справлюсь с испытанием, которое мне предстоит. Первая жена Габриэля умерла при родах. Я помню, я была там и все видела. Это было ужасно, такая беспомощность! И я вижу, что чем ближе мой срок, тем сильнее Габриэля мучают воспоминания…
– Перестаньте даже думать об этом, – притворно рассердилась Анжелика.
Она села возле Абигель на край большой, грубо сколоченной кровати и принялась рассказывать обо всех известных ей благополучных исходах беременности.
– Я чувствую, как у меня здесь перекатывается что-то круглое, – Абигель положила руку на живот, в области желудка. – Это, наверное, голова ребенка? Значит, сначала появятся ножки?
– Возможно.
– Что ж, ничего страшного. В таком положении роды порой проходят легче…
Абигель совершенно успокоилась. Зато Анжелика унесла с собой все ее сомнения и страхи. Она решила посетить госпожу Каррер.
– Я по поводу Абигель, сударыня. Могу ли я рассчитывать на вашу помощь?
Жена адвоката нахмурилась.
Жизненный опыт, бодрость этой женщины, легко управлявшейся со своими одиннадцатью детьми, сделали ее незаменимой в Голдсборо.
– Абигель не слишком молода, – озабоченно проговорила она. – Тридцать пять лет – немалый возраст для рождения первого ребенка.
– Вы правы, но Абигель мужественна и терпелива, что немаловажно при родах, которые рискуют затянуться.
– Хорошо бы знать, каково положение плода.
– Не правильное.
– Значит, если роды затянулся, ребенок умрет.
– Он не умрет, – со спокойной уверенностью сказала Анжелика. – Так я могу рассчитывать на вас?
Затем она отправилась в индейский поселок в поисках старухи-индианки, о которой говорил Жоффрей де Пейрак. Старуха сидела в своем вигваме и курила трубку. В обмен на водку, хлеб из белой пшеничной муки и красное покрывало она согласилась в случае необходимости помочь советами или снадобьями. Она знала свое дело и владела секретами многих лекарств, состав которых был неведом Анжелике. К примеру, настоя из корней, облегчающего боль, но не прерывающего схваток, или обезболивающей мази, к которой прибегали в конце родов – при извлечении ребенка из чрева. В прошлом году действие этой мази испытала на себе Женни Маниго, когда она произвела на свет маленького Шарля-Анри.
Бедная Женни Маниго! Бедная француженка из Ла-Рошели! Бескрайняя, дикая Америка похитила и поглотила ее навсегда в своих дремучих лесах. Возвращаясь в поселок под мелким холодным дождем, Анжелика не могла унять дрожь. Голдсборо, с трех сторон окруженный темным лесом, а с четвертой – зажатый океаном, казался ей крохотной песчинкой, затерянной меж двух беспощадных, грозных стихий: леса и океана.
У берега не стояли корабли, отбыли многочисленные гости, которые приносили Анжелике так много хлопот все последние дни: жители Акадии, индейцы, королевские невесты и их «благодетельница», шумный маркиз Виль д'Авре со свитой священнослужителей… Серые сумерки спускались на соломенные крыши домов, скрадывая цвета и как бы подчеркивая беззащитность сгрудившихся на побережье хижин. Казалось, еще немного, и царственная, величественная стихия сметет и поглотит их.
Но из ощущения безнадежности рождалось противоположное чувство: в этих бедных хижинах жили люди, чьи отважные сердца были столь же горячи, как и огонь в их очагах.
Чуть дальше, в лагере Шамплен поселились уцелевшие англичане, не терявшие надежду заново отстроить то, что разрушили индейцы. Под защитой великодушных французов они терпеливо ждали конца своих мучений, молились, пели псалмы и нисколько не тревожились из-за близкого соседства со своим самым страшным врагом – иезуитом.
Поселок Голдсборо служил пристанищем всем изгнанным и преследуемым. Вспомнив о юном протестанте Марсиале Берне, который принес усталому иезуиту ведро с родниковой водой, Анжелика с надеждой подумала, что в этом уголке земли возможны благотворные перемены.
Ей захотелось заглянуть к Колену, чтобы узнать, как его солдаты, недавно оказавшиеся в Голдсборо, переносят разочарование из-за отъезда королевских невест.
Но прогулка под дождем, промокшие ноги заставили Анжелику отказаться от своего намерения. Она зашла в портовый трактир, который после оживления, царившего в нем последние дни, показался ей пустым, и, не найдя там Кантора и выпив чашку рыбного бульона, вернулась домой.
Она ощущала постоянную неясную тревогу.
Его не было. Он уехал. И только котенок, как маленький шаловливый домовой, радуясь жизни, оживлял полутемную комнату своими веселыми играми и беготней. Иногда он, как подобает солидной кошке, садился и, наклонив голову, внимательно смотрел на Анжелику, словно спрашивая:
– Ну что? Как дела?
И с удвоенной энергией вновь принимался за игру.
Анжелика была рада, что котенок здесь. Предстоящая ночь и все последующие дни уже заранее казались ей нескончаемыми. Этим вечером воздух в спальне был довольно влажный. Она хотела зажечь огонь в камине, но не нашла сухих поленьев. Шум дождя, завывание ветра и рокот волн с особой силой были слышны в помещениях форта, построенного на некотором возвышении.
Внезапно к десяти часам вечера наступила тишина.
Подойдя к окну, чтобы закрыть ставень, Анжелика увидела, что дождь и ветер прекратились, волны улеглись. Надвигался густой туман. Было видно, как он стелется над водой, поднимается в ночи высокой белой стеной, клубится над берегом, скрывая далекие огоньки, подбирается к форту. Все поглотила белая дымка, несущая запах моря и сырой земли. Ни одного проблеска вокруг – только влажное, бледное марево.
Анжелика набралась решимости и закрыла ставень. Жоффрей! Где он? Он хорошо знал море, но туман всегда таил в себе опасность для мореплавателей.