Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

– Осторожно!
– Он его задушит!.
Длинная фигура в черной сутане исчезла в могучих объятиях зверя.
К счастью, Уилаби понял, что победил, и отпустил свою жертву. Священник, как подкошенный, упал на землю и остался лежать без движения. Медведь гордо посмотрел вокруг в ожидании аплодисментов.
Но почти в тот же миг он пошатнулся и рухнул на землю, подняв целое облако пыли.
Священник не без труда высвободился из-под мохнатой горы, немного задевшей его при падении, встал и отряхнулся как ни в чем не бывало.
– Продолжим, мистер Уилаби? – спросил он по-английски.
Но медведь не шевелился. Он был похож на гигантский, поросший мхом валун, который лежит здесь целую вечность. Глаза зверя были закрыты.
Зрители не могли прийти в себя, изумленные таким поворотом событий.
– Эй, что происходит? – спросил маленький разносчик из Коннектикута, в тревоге подходя ближе. – Уилаби, друг мой! Вам, кажется, нехорошо?
Медведь не двигался. Он не подавал признаков жизни. Трудно было представить, что еще минуту назад он, довольно рыча, расхаживал перед восхищенными зрителями.
Илай Кемптон в отчаяньи обошел вокруг Уилаби, не веря своим глазам, и разразился проклятиями.
– Вы его убили, окаянный католик, – кричал он и рвал на себе седеющие волосы. – Друг мой, брат мой! Какое ужасное горе! Вы чудовище, кровожадный зверь, как и все ваши проклятые паписты!
– Вы преувеличиваете, старина, – возразил Мэуин, – взгляните-ка на меня. Вы прекрасно знаете, что все мои удары – не более, чем комариные укусы для вашего медведя. Я всего лишь дернул его за лапу, чтобы свалить на землю.
– И все же он мертв, – безутешно рыдал Кемптон. – Вы зверь, Джек Мэуин, кровопийца, как и все вам подобные. Мне ни в коем случае нельзя было разрешать ему сражаться с вами, иезуитом! Вы сгубили невинное животное своими сатанинскими чарами!
– Довольно глупостей! – потерял терпение иезуит. – Могу поручиться, что с ним не может быть ничего плохого. Не понимаю, почему он не двигается.
– Потому что он умер, говорю же вам! Или умирает… Миледи! Миледи! – взмолился разносчик, обернувшейся к Анжелике. – Вы можете исцелить любого, сделайте же что-нибудь для этого бедного животного!
Анжелика не могла остаться равнодушной к мольбам англичанина, хоть и была в некотором замешательстве: ей никогда прежде не приходилось лечить медведя, тем более такого огромного. К тому же она не понимала, что случилось с Уилаби. Отец де Верноц был прав, говоря, что его удары – сильные и опасные для человека – не могли причинить вреда такой громаде, защищенной помимо всего толстым слоем жира и шерсти.
Анжелика опустилась на колени возле неподвижного зверя и осмотрела его морду, по которой пришелся самый болезненный удар. Голова животного была небольшой и довольно изящной по сравнению с его мощной шеей и чудовищным загривком. Анжелика нежно потрогала нос зверя, он показался ей теплым и мягким. Ран и крови не было видно. Она погладила Уилаби от носа ко лбу, как ласкают собак, осмотрела его закрытые глаза, едва видные из-за спутанных косм. Одно веко задрожало, приоткрылось, и медведь посмотрел на Анжелику грустным человеческим взглядом, проникающим в самую душу.
– Что с вами, мистер Уилаби? – мягко спросила она. – Прошу вас, скажите мне…
Медведь моргнул, и Анжелике показалось, что в уголках его глаз сверкнули слезы. Глубокий вздох всколыхнул грудь зверя, и он вновь смежил веки, словно отказываясь отныне взирать на этот несправедливый мир.
Анжелика поднялась и направилась к Кемптону и отцу де Вернону, которые тревожно ждали ее неподалеку.
– Послушайте, – вполголоса сказала она по-английски, – быть может, я ошибаюсь, но, по-моему, с Уилаби все в порядке, но он, видимо, крайне обижен: он упал, поверженный… в тот момент, когда чувствовал себя победителем.
– О да! Конечно, вы правы! – просиял Кемптон, – я совсем забыл! Однажды с ним уже случилось нечто подобное… Он был недвижим три дня!
– Три дня?! Весьма оригинально! – рассмеялся Пейрак.
– Вы смеетесь? – возмутился разносчик. – Не вижу ничего смешного. И позволю себе напомнить, что вы, кажется, собирались отправиться на реку Святого Иоанна! А все из-за вас, Мэуин. Вы несколько раз ставили Уилаби в смешное положение, и, помимо всего прочего, больно ударили его по носу. Не удивительно, что он обиделся.
 
Господин Виль д'Авре, который не понимал по-английски, спросил, что здесь происходит. Ему объяснили. Маркиз пришел в негодование.
– Как! Неужели нельзя отплыть без медведя? От настроения какого-то медведя зависит судьба высших должностных лиц Квебека! Это безобразие! Господин де Пейрак, я требую, чтобы вы приказали этому зверю немедленно встать, иначе… Я ОБИЖУСЬ!
– Поверьте, сударь, я с радостью исполнил бы ваше желание, – невозмутимо сказал Пейрак, – но, боюсь, все не так просто, как кажется.
Он осмотрел неподвижную, словно окаменевшую фигуру мистера Уилаби, который, казалось, погрузился в вечный сон.
– Может быть, попытаться как-нибудь утешить его самолюбие, – предложила Анжелика, – Мэуин, что если вам притвориться умершим? Он сочтет, что победил и…
– Прекрасная мысль, – с воодушевлением подтвердил Илай Кемптон. – Я его знаю! У него золотое сердце! Но он не может смириться с тем, что кто-то оказался сильнее. Да это и противоестественно. Вы должны были потерпеть поражение, Мэуин. Вам надо притвориться…
– All right! Хорошо, – согласился иезуит. Он растянулся на песке во весь рост перед медведем лицом вниз и замер.
Разносчик стал тормошить своего друга, чтобы тот открыл глаза и взглянул на эту печальную картину.
– Посмотрите, что вы сделали, мистер Уилаби! Жалкое зрелище, не так ли? Вы самый сильный медведь в мире… Вы проучили этого хвастуна. Поглядите же! Он не двигается и вряд ли скоро придет в себя. В следующий раз будет знать, как бороться с мистером Уилаби… Самым чудесным, самым сильным и непобедимым медведем в мире…
– Мистер Уилаби, – Анжелика погладила медведя, – вы же одержали победу. Но если вы не встанете, откуда все узнают, что вы – победитель и самый сильный медведь в мире?
Внес свою лепту и котенок: он внезапно появился в кругу и неожиданно Для всех несколько раз ударил Уилаби лапкой по носу.
Анжелика отстранила малыша, но он тут же возобновил свои попытки, явно заинтересовавшись горой шерсти, вокруг которой сгрудилось столько народу.
Кемптон продолжал умолять своего друга:
– Посмотрите, как вы расправились с этим дьяволом в черной рясе. Как папист, он, конечно, получил по заслугам, но все-таки, вспомните, он ведь взял вас к себе на корабль.
Поток этих убедительных доводов вкупе с шалостями котенка, по-прежнему донимавшего мистера Уилаби, видимо, немного согрели его оскорбленную душу.
Медведь открыл сначала один, затем другой глаз, заинтересованно взглянул на Мэуина и тяжело вздохнул. Медленно, словно нехотя, он стал приподниматься, тяжело опираясь на лапы. Потом осторожно подошел к неподвижному телу, обнюхал, перевернул и внимательно его оглядел. Все затаили дыхание.
– Видите, Уилаби, вы снова победили, – убеждал Кемптон. – Встаньте на задние лапы, друг мой, пусть вам поаплодируют! Аплодируйте же, что вы стоите!
– Да здравствует мистер Уилаби! – закричали в толпе. – Ура! Да здравствует!
Услышав эти крики, медведь заметно приободрился, встал на задние лапы и обошел всех по кругу, получая свою порцию аплодисментов, похвал, ласк и поздравлений.
Негритенок Тимоти протянул Кемптону свою котомку, и тот извлек из нее кусок медового пирога – обычную награду Уилаби-победителю. Пока медведь наслаждался пирогом, Кемптон накинул ему на шею цепь, затем вытащил из складок своей одежды платок размером с доброе полотенце и долго вытирал пот со лба.
– Кажется, все в порядке! – сказал он. – Я его увожу. Господин де Пейрак, встретимся у Скудуна. Как видите, на моего медведя вполне можно положиться. Он необыкновенно умен. А вы помогите мне, берите вещи, тюки с товарами, – обратился Кемптон к мик-макам, и те, ради того, чтобы оказаться в веселой компании, с несвойственной им поспешностью кинулись выполнять его просьбу. – Пойдемте, мистер Уилаби! С нас довольно! Оставим этих глупых католиков!..