Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

– Наконец-то вы здесь! Я боялась, что вы прибудете после отъезда моего мужа. Он, видимо, удивился.
– Так вы меня ожидали, сударыня?
– Конечно.
Анжелика всегда была уверена, что он появится. Она взглянула на сопровождающих его индейцев.
– А Пиксарет с вами?
– Нет! Разве он не здесь?.. Он дал мне знать, что направляется в Голдсборо, чтобы потребовать выкуп за вас.
– Мы его действительно видели. А потом… Он исчез!
– Он весьма своенравен, – сказал священник, бывший знатоком индейцев.
Они словно знакомились заново, узнавая друг друга с новой стороны. Анжелика обнаружила, что личность Джека Мэуина оставила глубокий отпечаток в ее душе, занимая мысли и внимание, хоть она и не отдавала себе в том отчета. Кто же стоял перед ней – друг, враг, опасен ли он или сможет стать ее союзником?..
На нем была все та же сутана, которую он откопал из-под дерева, вернувшись на Пенобскот – чуть позеленевшая, чуть коротковатая, открывавшая его худые лодыжки. Высокий, с белым отворотом, воротник черной сутаны и широкий плащ придавали ему вид испанского гранда, чем все иезуиты обязаны основателю ордена Игнатию Лойоле. Но в де Верноне появилось и что-то новое: теперь он иногда улыбался и более не жевал беспрерывно табак, как раньше.
В руке он держал длинный посох паломника, увенчанный простым железным крестом. Крест особенно смущал пуритан, опасавшихся его проникновения в Голдсборо. Но с этим надо было свыкаться, равно как и с церковью, строительство которой началось по другую сторону порта. Все последовали не ропща за Анжеликой и иезуитом и стали спускаться по главной улице поселка. Последней шла мисс Пиджон, она вполголоса успокаивала преподобного Пэтриджа, взбешенного этим вторжением дьявола.
На полдороге они встретили шедшего им навстречу графа де Пейрака.
– Вот мой супруг, – представила Анжелика, не в силах сдержать в голосе своем радостную, гордую интонацию.
  
Глава 20
 
Сколько обаяния и молодости было в хозяине Голдсборо, в его мужественной, чуть неровной поступи, устремленной вперед, в элегантности его широкого, развевающегося на ветру плаща, который он умел носить как никто! Издали она увидела его ослепительную улыбку. Пейрак поднял в знак приветствия руку над головой.
– Добро пожаловать, преподобный отец! – крикнул он, как только подошел на расстояние, когда голос его мог быть услышан.
– Вот это да! – пробормотал отец де Верной почти непроизвольно. Ибо по иронии судьбы Жоффрей де Пейрак приближался в плотном окружении всех духовных лиц, собравшихся ныне в Голдсборо: торопясь предстать первыми перед иезуитом, они поспешно следовали за графом.
Таким образом, хозяин Голдсборо, слывший в Квебеке человеком, весьма далеким от вопросов веры, явился со свитой не меньшей, нежели у епископа, над чем он сам не преминул подшутить.
– Да, отец мой, – сердечно обратился он к вновь прибывшему, – как вы сами видите, еще немного – и я, пожалуй, смогу стать настоятелем монастыря. Теперь, когда вы здесь, в наших краях представлены все ордена, стойко несущие труды свои во имя духовного спасения Новой Франции.
– I see! I see! Понятно! – пробурчал матрос Джек Мэуин, обводя придирчивым взглядом это собрание ряс и сутан. – Сульпицианец, ораторианец, францисканец и капуцин – все в сборе. Тут действительно почти полный церковный собор. Как это вам удается, господин де Пейрак? – воскликнул он, решив продолжить беседу в юмористическом тоне.
– Как мне удается… что? Привлечь самых благочестивых лиц нашего края в мое прибежище?.. Клянусь честью, не знаю. Обратитесь к тайникам вашей души, отец мой, и, быть может, там вы найдете ответ на вопрос, – каковы причины, приведшие к нам лично вас?
И уже серьезным тоном он добавил так, чтобы его услышал только иезуит:
– Каковы бы ни были эти причины, я безмерно рад, ибо знаю, что вам я обязан жизнью особы, дорогой мне, и я счастлив выразить вам свою благодарность.
Кивком головы Верной дал понять, что услышал сказанное графом.
 
– Я желал удостовериться в счастливом исходе поездки, предпринятой госпожой де Пейрак, – непринужденно отозвался он. – Имея честь сопровождать ее в течение нескольких дней, среди страшных опасностей, я понял, сколь страдает она, сударь, в разлуке с супругом и сколь нетерпеливо ее стремление воссоединиться с вами. Мне радостно видеть, что вы счастливо обрели друг друга в ваших владениях.
Анжелика, благословляя тактичность иезуита, благодарно взглянула на него. Он сказал именно то, что надлежало сказать, чтобы между ней и Жоффреем исчезли последние тучки. Они продолжили спуск к центральной площади, окруженные молчаливым любопытством жителей Голдсборо.
Представился иезуиту и Колен Патюрель вместе со своими раскаявшимися пиратами.
– Держу пари, отец мой, сегодня вечером вы получите кающихся грешников, если только у вас есть исповедальня. Отец де Верной заметил губернатора французской Акадии.
– Как, вы здесь, господин Виль д'Авре?
– А почему бы и нет? Я здесь, как и все… как и вы сами, – парировал маркиз, лихо задрав голову.
Анжелика на минуту отлучилась и побежала к дому королевских невест, где она застала герцогиню де Модрибур – в кои-то веки, не за молитвой.
– Пойдемте скорее, – бросила она ей, – наконец-то у меня есть высокопоставленное духовное лицо для ваших исповедей. Самый настоящий иезуит благородных кровей. Отец Луи-Поль Мареше де Верной.
Герцогиня отдалась заботам своих служанок, расчесывавших ей волосы, и, казалось, была погружена в горестные размышления. Но, поняв, что произошло, она расхохоталась.
– Вы очаровательны, – восхитилась она, – и так добры! Вы всегда стараетесь дать людям то, что принесет им благо. А ведь я знаю, – вы сочли меня смешной с моими требованиями?
– Да нет! Я прекрасно знаю, сколь жестоко жизнь обходится с эмигрантами. Надо помочь каждому обрести опору – материальную и духовную.
– Вы очаровательны! – повторила герцогиня в умилении. – Как чудесно! Настоящий иезуит!
Амбруазина де Модрибур поднялась. От ее тщательно приглаженных волос исходил тот особый аромат, который поразил Анжелику, когда она в первый день оказывала ей помощь. Это был изысканно-колдовской аромат, словно неотъемлемый от облика герцогини, он будто возбуждал ее энергию. Ее красота и хрупкость невольно притягивали и пленяли всякого.
– Как же случилось… – начала Анжелика, но, сама не зная почему, позабыла окончание своего вопроса.
Герцогиня порывисто взяла ее под руку, и они отправились на берег. По дороге их внимание привлекло пятнышко, которое приближалось к ним, перескакивая с камня на камень.
– О, ваш котенок! – воскликнула герцогиня.
– Но что же он здесь делает, плутишка? – поразилась Анжелика, обнаружив своего питомца: тот смотрел на нее своими огромными глазами, и хвост его был задран к небесам. – Я запираю его на ключ, не знаю, как ему удается выбраться.
Котенок пускался в этот огромный, полный угроз мир с единственной целью – найти ее и следовать за ней, и это вызывало в ней восторг и умиление.
– С ним в конце концов что-нибудь стрясется, – говорила она сама себе, поднимая его с земли. – Он такой маленький, совсем крохотный. И однако я, по-моему, никогда не видела человеческого существа, исполненного такой же жизненной силы и любви. Послушайте, как он мурлычет, когда я прижимаю его к себе…
  
Глава 21
 
По прибытии в порт взгляд отца де Вернона тотчас же обратился к флотилии, стоявшей на рейде.
– Я знаю, что вы моряк! – сказал ему Пейрак. – Отдохните, а потом мы пойдем посмотрим на корабли.
Анжелика и Амбруазина де Модрибур присоединились к ним на молу, где, окруженный всеобщим вниманием, граф де Пейрак подробно рассказывал своему новому гостю об особенностях каждого из своих кораблей и шлюпок.
– Как здесь весело! – поделилась вполголоса герцогиня, – все время что-нибудь случается!.. У этого иезуита необычайно изысканный вид, не могу объяснить почему. По-моему, он чем-то похож на вашего мужа.