Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

– О, да тут еще и другие дамы, – воскликнул он. – Какое замечательное место! Пожалуйте сюда, сударыни, пожалуйте утолить вашу жажду.
Он разорвал круг и увлек всех к столам. Анжелика услышала, как он говорил Амбруазине де Модрибур:
– Кораблекрушение! Какой ужас! Поведайте мне обо всем, бедная девочка!
Графиня возобновила свое знакомство с бароном де Сен-Кастином, который представил ей свою невесту Матильду, молодую индейскую принцессу, любимую им, прекрасную и утонченную, с тяжелыми черными косами, обрамляющими золотистый овал ее лица.
– Есть ли у вас какие-нибудь новости о нашем английском мореплавателе, Джеке Мэуине? – осведомилась Анжелика у барона.
– Об отце де Верноне? Он вновь в пути. По-моему, он попытался пробраться в Кеннебек к отцу д'Юржевалю, дабы отчитаться перед ним о своей миссии.
– Что нового в войне с индейцами?
– Мои племена ведут себя пока тихо, но новости, долетевшие до нас, их будоражат, и я с трудом удерживаю их. Ведь к западу от Кеннебека абенаки по-прежнему собирают обильную жатву скальпов и пленных. Говорят, они спустили, на воду свои лодки, чтобы напасть на острова в заливе Каско и выкурить англичан и оттуда. Если острова падут, Новая Англия вряд ли оправится от такого удара.
– Славное дельце! – закричал Виль д'Авре – вкушая какое-то яство из крабов, он расслышал последние слова барона.
– Вряд ли оно будет таким славным, если корсар Фипс возьмет в плен вашего интенданта Новой Франции, – возразил Сен-Кастин, – и если, открыв военные действия, английские корабли, которые сейчас ловят рыбу в заливе, осадят мой форт Пентагует.
– Ничего не бойтесь, мой милый, господин де Пейрак займется англичанами, – заявил губернатор Акадии с набитым ртом. – Вы уже отведали этого краба, барон? Отменное лакомство, пища богов. А это что такое? Бьюсь об заклад, мускатный орех. Я не ошибаюсь? – спрашивал маркиз Анжелику, ткнув в нее указательным пальцем; он вконец разволновался, словно открыв тайну необычайной важности.
Она подтвердила сделанное им открытие. «Без мускатного ореха нет вкусного краба» – гласит старая гастрономическая поговорка ларошельского побережья. А ведь в Голдсборо по неизвестной причине остались во время отплытия «Бесстрашного» торговец пряностями и его раб-караиб.
Внезапно внимание присутствующих обратилось в две разные стороны, к двум одновременно происходящим событиям, В один и тот же миг половина голов повернулась к опушке леса, где появился монах в коричневой рясе, неся на голове индейское каноэ, другая половина – к рейду, где плыла шлюпка водоизмещением тонн этак в тридцать.
– Это брат Марк, капуцин из Сент-Обена на реке Сент-Круа, – воскликнул Виль д'Авре, указывая на монаха. – А вот Гран Фонтен, – заключил он, кивнув в сторону моря.
За Гран Фонтеном закрепилось прозвище Большой Лес, из-за окружавшей его оброчный округ великолепной, почти бескрайней дубовой рощи, где он и проводил большую часть своей жизни. Этот великан вел убогое существование, изредка продавая немного пушнины, но главное – он был заядлым охотником и рыболовом, что вовсе не поправляло его дел.
Бесцеремонно отпихивая, отталкивая локтями людей в переполненной шлюпке, он ступил на берег, и, узнав де Пейрака, закричал издалека:
– Пороги в устье реки Святого Иоанна покорены, и сделали это французы, да еще в кружевах – квебекские красавчики. Но их преследовали англичане; так эти остолопы допустили, чтобы на них напали с тыла. А теперь англичане заперли вход в реку, и я не могу вернуться домой. Вот прибыл к вам за подмогой.
Он шел впереди, а за ним двигалась разношерстная компания, которая высадилась из шлюпки. Несколько крепко сбитых акадийцев, группа женщин и детей, явно англичан или голландцев, индейцы-малеситы или мик-маки в своих вышитых островерхих колпаках; на общем фоне выделялась клетчатая юбочка шотландца Кромли, которого граф когда-то послал в иностранные поселения Французского залива, предупреждая об опасности.
– Да, – повторил, приблизясь, Большой Лес, – этот остолоп губернатор совершил невероятное и заслужил, чтобы перед ним сняли шляпу, но из-за него мы все влипли…
 
– О ком вы говорите, сударь? – спросил маркиз Виль д'Авре, выпрямляясь во весь рост, чтобы выглядеть поимпозантней.
– А, вы здесь, – сказал, заметив его, Большой Лес. – Вам удалось пройти… из Джемсега? И вы пошли пешком через лес?
– Мне всегда удается пройти там, где я хочу, – вскричал фальцетом разъяренный губернатор, – и вы скоро узнаете, что мне всегда удается настичь нахалов вроде вас…
– Не сердитесь, – попросил Большой Лес, все-таки слегка сконфуженный, – я же сказал: вы заслуживаете, чтобы перед вами сняли шляпу за это плавание из устья вверх по порогам.
Он засопел и провел рукавом из буйволиной кожи под мокрым носом.
– В конце концов, мы все и вправду очутились из-за вас в затруднительном положении – англичане вьются вокруг, как осы. Лучше бы вы убежали от них, лавируя в Заливе, чем вот так заходить в реку…
– Это был единственный способ спасти мой ценный груз…
– Вот-вот, – усмехнулся один из вновь прибывших. – Можно себе представить. Конечно, ценный – сколько вы мехов награбили, ободрали нас как липку.
– Я ничего у вас не награбил, как вы изволили выразиться, господин Дефур, – возопил губернатор, – по той простой причине, что когда я явился в ваш поселок, там ни одной собаки не было…
– Ну, собака-то как раз была.
– А кроме нее? – прорычал Виль д'Авре, брызгая слюной от ярости. – Все четверо господ Дефур развлекались на природе вместо того, чтобы, как подобает подданным Его Величества, достойно принять его представителя, то есть МЕНЯ! А один из них, убегая, умудрился еще склонить к дезертирству шестерых солдат из форта Сент-Мари и явиться с ними к господину де Пейраку.
– Ну, так вы должны быть довольны, поскольку господин де Пейрак сослужит вам службу. Приведя их сюда, мы пошли навстречу вашим пожеланиям. И вот благодарность…
Оба брата Дефур удивительно походили друг на друга, только младший, который только что приплыл, был еще выше и еще шире в плечах, чем старший. Виль д'Авре мрачно посмотрел на них.
– Ну что ж, будем надеяться, что в скором времени здесь окажутся все четыре негодяя и я смогу заковать их всех в цепи и под надежной охраной отправить в Квебек.
Оба брата и Большой Лес разразились громким нахальным смехом, а мик-маки, все – кровные родственники или братья, оглушительно вторили им.
Большой Лес вытащил из кармана огромный крестьянский носовой платок и стал вытирать слезы, навернувшиеся на глаза от смеха.
– Вы, господин губернатор, здесь не на французской территории. Голдсборо – нейтральное королевство, а мы – при нем.
– Нейтральное королевство! – повторил губернатор, выпучив глаза. – Что я слышу? Это мятеж!.. Бунт против Королевской лилии!..
Жоффрей де Пейрак тем временем потерял к ссоре всякий интерес. Губернатор Акадии славился своими распрями с населением управляемых им территорий, распрями, которые возобновлялись в одних и тех же выражениях при каждом его ежегодном визите.
Граф коротко переговорил с шотландцем и беженцами из английских и голландских факторий – Кромли вывез их скорее из предосторожности, чем перед реальной угрозой войны с индейцами. В конце концов выяснилось, что колонистов-иностранцев, живущих на берегах Французского залива, гораздо более волновало поведение Фипса, их соотечественника из Бостона, нежели действия французов, и они воспользовались оказией, чтобы переждать в Голдсборо, пока не поулягутся страсти в устье реки Святого Иоанна. Шлюпка с акадийцами, оказавшаяся поблизости, охотно приняла их к себе на борт.
– Передохните пока, – сказал им Пейрак, представив их преподобному Пэтриджу, мисс Пиджон и англичанам, спасшимся из залива Массачусетс. – Через несколько дней вы сможете вернуться домой. Старый вождь Скудун держит своих индейцев в руках, и, чтобы его успокоить, я сам отправлюсь к нему.
– Именно от его имени я пришел к вам с этой ветвью, – сообщил подошедший тем временем монах в коричневой рясе.