Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Должно быть, ураган, огромная волна или небывало мощный и высокий прилив в одно из полнолуний занесли обломки корабля в глубь этого зеленого логова и отхлынули, навсегда бросив его там.
Свис гнула птица. Ее звонкая и чистая рулада лишь подчеркнула мертвую тишину. На поляне никого не было.
В ту же минуту Анжелика поняла, почему она заколебалась, прежде чем последовать за бледным человечком, и что она тогда не могла вспомнить сразу: ведь незадолго до этого она сама видела, как граф де Пейрак вошел в ригу, где содержались пленные. Не мог же он находиться в двух местах сразу.
Она обернулась, чтобы окликнуть незнакомца, но его и след простыл.
Растерянная, охваченная предчувствием опасности, от которого в ней все похолодело, она вновь взглянула на останки корабля. В воздухе слышался лишь шум мелких волн, плещущихся между рифов, и пение птиц, сладкоголосые трели которых, повторяемые через равные интервалы, напоминали чем-то призыв.., а возможно, и предостережение.
Анжелика потянулась рукой к поясу, хотя и знала, что оружия на нем нет.
Скованная страхом, она не решалась позвать на помощь, опасаясь, что, разорвав эту тяжелую, тягучую тишину, она столкнется с чем-то неведомым и ужасным.
Когда она собралась наконец двинуться потихоньку назад, за остовом судна послышался шум шагов.
Шаги были тяжелые. И хотя трава и мох смягчали их, Анжелике казалось, что они сотрясают саму землю Она прижалась к прогнившему борту корабля и почувствовала, как замирает сердце.
В конце насыщенного событиями, изнурительного дня, последовавшего за смертельно опасной для нее ночью боли и слез, силы Анжелики были на исходе, и неотвратимое приближение этих тяжелых и неторопливых, как сама Судьба, шагов, не похожих ни на поступь ее мужа или какого-нибудь матроса и индейца, которые ходили обычно босиком, ни вообще на поступь человеческого существа, разбудило в ней знакомый с детства суеверный ужас.
Когда из-за корабля показалась огромная тень, едва различимая на темно-зеленом фоне подлеска, ей почудилось, что на нее движется некий великан-людоед.
  
Глава 4
 
И вдруг луч света, случайно прорвавшийся через густую листву, осветил всклокоченные волосы и бороду великана. Золотая Борода!
— Это ты? — произнес он.
Анжелика не ответила, а великан сделал еще несколько шагов с явной настороженностью.
Его тяжелые сапоги с отвернутыми вниз голенищами, открывавшие крепкие загорелые колени, безжалостно мяли траву, усыпанную мелкими цветочками. На нем были короткие штаны, белая рубашка с открытым воротом и кожаная безрукавка, перетянутая широкой портупеей. Однако на портупее не было его четырех пистолетов и абордажной сабли. Корсар был безоружен.
Не дойдя нескольких шагов до Анжелики, он остановился.
— Почему ты меня позвала? — спросил он. — Что тебе от меня нужно?
От негодования Анжелика потеряла дар речи и только покачала головой.
— Да не звала я тебя! — вырвалось наконец у нее. Голубые глаза нормандца настороженно блеснули. Магия ее очарования, против которой он был бессилен, начала уже действовать, сердце его смягчилось, и он не напоминал больше крупного затравленного зверя.
— Как же ты бледна, моя девочка! — сказал он с нежностью, — и что это у тебя на лице? . Ты ранена?
Он протянул руку и коснулся кончиками пальцев синяка на ее виске.
Анжелика содрогнулась всем телом. От боли, доставленной этим легким прикосновением, но еще более от ужасной мысли, мелькнувшей в ее мозгу. Они же одни на этом острове, она и Колен! А вдруг появится Жоффрей…
— Пустяки, — крикнула она, прерывающимся, полным отчаяния голосом. — Беги отсюда как можно быстрее, Колен, спасайся… А мне нужно уйти.
Она бросилась вниз по травянистому склону к пляжу в поисках прохода по дну бухты. Выйдя на берег, она остановилась, окаменев от потрясения.
Море лениво накатывалось на дно бухты, покрывая своей блещущей прозрачной массой скалы, совсем недавно еще свободные от воды. Мощная волна, вскипев пеной, бросилась вдруг на приступ берега.
 
Анжелика взбежала на одну скалу, еще выступавшую из воды, затем на другую, при этом одна волна покрыла до колен ее ноги, а следующая чуть не унесла в море.
Крепкая рука схватила ее за ворот и оттащила к берегу.
— Что ты делаешь? — крикнул Колен Патюрель. — Ты что, не видишь, что это прилив?
Анжелика подняла на него полные страха глаза.
— Мы отрезаны на этом острове, — пробормотала она.
— Кажется, да.
— Но я должна идти!
— Лодки на острове нет, — заметил Колен.
— Но это невозможно. У тебя должна быть лодка. Иначе как бы ты попал на остров?
— Я не знаю, как я тут оказался, — ответил он довольно загадочно.
— А где же человек, который привел меня? Ты его не встретил? У него бледное, как у мертвеца, лицо.
Анжелике вдруг сделалось дурно, и она уцепилась за отвороты куртки Колена.
— Колен, это был дьявол! — я уверена.
— Успокойся, — сказал он, обняв ее рукой. — На рассвете море схлынет…
Она вырвалась с криком страдания:
— Нет! Это немыслимо!.. Я не могу провести всю ночь здесь.., с тобой… Особенно с тобой!..
Она опять бросилась к воде, начала расстегивать платье. Колен снова схватил ее.
— Что ты собираешься сделать? Ты с ума сошла?
— Я доберусь до берега вплавь, если потребуется. Пусть мне будет плохо! Я готова появиться в Голдсборо голой, но не останусь здесь. Пусти меня!
— Ты сошла с ума! — повторил он. — Здесь очень опасное течение, и ты утонешь в потоках воды между скал.
— Будь что будет! Лучше уж утонуть… Пусти меня — я тебе говорю.
— Нет, я тебя не отпущу.
Она попыталась вырваться из его рук, вскрикивая от обиды. Тщетно. Сжимая ее запястья своими железными руками, Колен и не думал ее отпускать. Анжелика поняла наконец, что ей остается только смириться, столкнувшись с этой геркулесовой силой. Неожиданно он подхватил ее, словно соломинку, перенес в верхнюю часть пляжа, продолжая сжимать в объятьях, пока, обессиленная и потрясенная, она не приникла к его груди, сотрясаясь от рыданий.
— Я погибла!.. Я погибла!.. Он никогда мне этого не простит.
— Это «он» тебя ударил?..
— Нет! Нет! Это не он!.. О, Колен, это ужасно!… Он знал!.. Он знал!.. И сейчас он меня больше не любит!.. О, Колен!.. Что со мной будет?.. На этот раз он меня убьет!
— Успокойся.
Он крепко прижал ее к себе, слегка покачивая, чтобы помочь ей унять судорожную дрожь. Когда она начала понемногу успокаиваться. Колен Патюрель поднял глаза к небу, где на изумрудном фоне зажглась первая звезда.
На землю лег ночной туман, скрывший от глаз огни Голдсборо. Они действительно были одни. Взгляд Колена вновь опустился к лежащей на его плече светловолосой головке женщины.
— Все это не так уж страшно, — сказал он своим низким голосом. — Сейчас ничего поделать нельзя, нам остается лишь ждать утра. Прилив есть прилив!.. А там посмотрим. Умоляю вас, успокойтесь, мадам де Пейрак.
Эта мольба и неожиданный переход на «вы» подействовали на Анжелику, как удар грома. Она начала успокаиваться, вздрагивая еще порой, как затравленный зверь, но уже осознав, чего требует от нее достоинство женщины и жены графа де Пейрака.
— Вам лучше? — спросил он.
— Да, но.., отпустите меня.
— Я отпущу вас, как только вы мне пообещаете не бросаться больше в воду, а смирненько ждать, когда переход на берег станет безопасным. Согласны?..
Он склонился к ней, заглядывая ей в лицо с чувством нежной иронии, как смотрят на неразумного ребенка, которого нужно убедить.
— Обещаете?
Анжелика утвердительно кивнула головой. Он разжал руки, и женщина, сделав несколько неуверенных шагов, упала на песок.
У нее все болело. Руки, затылок, голова. Боль терзала все ее существо. О, ей никогда не забыть этот день и свое возвращение в Голдсборо!.. А тут еще дал себя знать пустой желудок.
— Кроме того, я умираю от голода, — в ее голосе послышался гнев. — Это уж слишком!