Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Ладонь Анжелики ощущала прерывистое биение сердца Джека Мэуина, теперь он снова казался ей человечным и ранимым.
— И вы себя повели неразумно, — обратилась она к нему, как к провинившемуся ребенку. — Разве позволительно доброму христианину оскорблять человека, имеющего духовный сан. Тем более, что несколько дней тому назад индейцы чуть было не сняли с него скальп.
В глазах хозяина барки можно было прочесть явное сожаление по поводу слов «чуть было». Первым отступил преподобный отец.
— Я готов подчиниться вам, миледи, хоть вы и француженка и исповедуете ошибочную, вавилонскую, фанатичную религию. Я подчиняюсь, ибо вы доказали нам свою дружбу. Но этот человек…
— Этот человек тоже доказал нам свою дружбу, взяв нас на борт, чтобы доставить в Голдсборо, где мы будем в безопасности.
Она продолжала держать руку на груди Джека Мэуина, пока не почувствовала, что сердце его успокаивается, и не увидела, что он сделал шаг назад, окончательно взяв себя в руки.
Ссора утихла, и каждый занял свое место в лодке, в том числе и мистер Уилаби. Тем временем туман рассеялся, и, выходя из порта, они увидели на берегу целую толпу людей, которые махали им руками. Пришли попрощаться с ними и квакеры: мужчины в круглых шляпах и женщины в белых чепцах стояли отдельной группой, как какие-то зачумленные, но держались весело и с достоинством.
Когда лодка поравнялась с ними, Анжелика успела крикнуть, что плащ она оставила у добрых людей на берегу.
Затем они прошли мимо острова Клипп и острова Драгоценностей, который был расположен почти на самом выходе из бухты Каско. Несмотря на то, что это был самый отдаленный объект для возможного нападения индейцев, там шла дружная работа по подготовке обороны. Руководство осуществлял капитан Джозеф Донель.
На нескольких судах он сам привез сюда колонистов из Бостона, Фрипорта и Портленда, и теперь все они, мужчины и женщины, круглые сутки возводили фортификации. Другая группа распахивала целину и сеяла пшеницу в предвидении долгой осады. Все дети, которым возраст уже позволял орудовать ножом, помогали землепашцам и рыбакам. И лишь самые маленькие весело резвились в холодной воде моря рядом с касатками и тюленями.
Все эти сведения были переданы на лодку Джека Мэуина вкупе с великолепной корзиной морских даров.
И вот, наконец, открытое море в переливах синих, белых и золотистых бликов, с несколькими парусами на горизонте.
Анжелика наслаждалась видом пустынного горизонта. Острова исчезли. Лодка шла курсом восток-север-восток. Каждый порыв ветра отдалял их от угрожающего побережья и приближал к Голдеборо.
День пробежал незаметно в рассказах бродячего торговца и чтении пастором страничек из Библии, во время которого Анжелика уголком глаза наблюдала за Мэуином. Однако хозяин «Белой птицы» — так называлась его барка — продолжал беззаботно жевать свой табак и высокомерно сплевывать коричневую слюну так далеко, что Сэмми и негритенок Тимоти взвизгивали от восторга.
Море непрестанно развлекало пассажиров. Долго за лодкой плыл тюлень, размером с быка и проворный, как уж. На полной скорости он то приближался, то отдалялся от лодки, как бы забавляясь криками детей и шаловливо подмигивая им маленькими поросячьими глазками.
К середине второй половины дня путешественники вышли к острову Монеган, расположенному к югу от архипелага Дамарискоув и берегов Пемаквида. Его называют также островом моря, потому что стоит он особняком, как уникальный драгоценный камень, сверкающий синими и розовыми фалезами в диадеме лесов, подсвеченных тысячами различных цветков. Другое его название — Волчий остров. Когда-то их здесь было много, изображение волка стало эмблемой великого индейского народа — могикан, и поэтому у острова Монеган есть третье имя — остров Могикан.
Теперь ни волков, ни могикан не было, зато здесь можно было встретить множество басков, бретонцев и нормандцев, шведов и голландцев, испанцев и португальцев, англичан и шотландцев, и флотилии многих стран мира.
По мере приближения к островку Рамана, гранитной шишке, примыкающей к фиорду Монегана, пассажиры «Белой птицы» обратили внимание на огромный темный ореол над островом, сгущавшийся к западу… Они смолкли, охваченные неясным беспокойством.
 
Темная туча-ореол казалась неподвижной, но форма ее менялась — она то раскрывалась в плоский гриб, то внезапно сворачивалась.
— Что это, дым? — прошептала Анжелика.
На этот раз был заинтригован даже Мэуин, хотя и ничего не сказал. Юная Эстер, будучи дочерью морских берегов, первая нашла объяснение загадки: она сказала, что это птицы.
Слетевшись сюда со всех точек горизонта, они кружились над Монеганом, явно привлеченные возможностью вкусно попировать.
Эстер не ошиблась.
Вскоре стали слышны пронзительные крики тысяч кружащихся птиц.
Позднее они узнали, что неподалеку от острова баскские гарпунеры забили кита, которого и разделывали в тот день для закладки в бочонки.
  
Глава 4
 
Мэуин ловко провел свою «Белую птицу» в бухточку по узкому проходу между скалами. В глубине ее виднелся пологий песчаный берег, поднимающийся к лесу.
Он первым спрыгнул по пояс в воду и протянул лодку, пока дно ее не заскрипело о песок. Быстро закрепив канат на ближайшем камне, он знаками показал своим пассажирам, чтобы они выходили из лодки.
— Скорей, скорей, пошевеливайтесь! Не стойте на месте, идите к лесу, — крикнул он.
Он-то знал, как опасно задерживаться у воды на восточном берегу острова Монеган. Пассажиры покорно заспешили и бегом начали пересекать песчаный берег, унося мешки и корзины с остатками пищи.
— Quickly! More quickly!  [67] — кричал зачем-то Мэуин.
Вот тут-то и произошло несчастье.
К восточному побережью острова Монеган из океана порою приходит мощная волна; с огромной силой обрушивается она на крутые скалы, прозванные Черная голова и Белая голова.
Эти волны приближаются незаметно и всегда оттуда, откуда их не ждут. Они внезапно набрасываются на берег и тут же уходят, унося добычу.
Справа от группы женщин с детьми возник, словно гейзер из-под земли, белоснежный водяной столб, отрезав им путь к лесу. Он обдал их водяной пылью и, пока они глядели на него, сзади бесшумно подкатила огромная маслянисто-блестящая волна, и, как гора, обрушилась на них. Люди попадали на четвереньки, их тут же поволокло по песку отходящей волной; когда она ушла, они поспешно поднялись на ноги и, подбирая пожитки, стали взбираться по берегу. Кто-то даже рассмеялся от неожиданного душа. Обернувшись, Анжелика увидела уносимого волной маленького Сэмми, его голова мелькала в пене у скал. Не раздумывая, побежала она назад и бросилась в воду. В последний момент она схватила ребенка на руки.
Но море еще не кончило своей жестокой пляски и потащило их обоих от берега. Взглянув на скалистый мыс, Анжелика увидела высокую фигуру Мэуина. Он быстро нашел нужную позицию и море швырнуло их к нему.
— Ловите! — крикнула Анжелика, подбросив мальчика в его сторону.
Моряк поймал ребенка на лету. Анжелика попыталась уцепиться за скалу, но тут же отступающая мощная волна потащила ее в открытое море. Промежутки между волнами затягивали ее, как в открытую дыру. Затем внезапно она оказалась на высоком гребне, и волна готова была разбить ее в лепешку о скалы. Юбки тянули ее вниз, как свинцовые гири, и, связывая ноги, мешали ей держаться на поверхности. Очередной вал, набравший сил в морских глубинах, опять понес ее к земле. Она с головокружительной скоростью приближалась к утесу, где стоял Джек Мэуин, успевший отнести ребенка в безопасное место.
Темным силуэтом одиноко стоял он, с развевающимися черными волосами, на фоне содрогающегося , неба. Только красный берет его, казалось, стремительно несся к ней, излучая неведомый свет. Она протянула к нему руку. Против ожидания, моряк стоял, скрестив руки на груди, даже не пытаясь помочь ей.