Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Впрочем, если все взвесить, то разве наиболее тесные узы, что связывают их после пережитого урагана, не их физическое влечение друг к другу? Но эти раскаленные угли предстояло еще раздуть, и он с нетерпением ждал того момента, когда почувствует, что она полностью принадлежит ему, когда он сможет их совместной жизнью доказать всем, что он — ее муж и господин, и только он имеет на нее право. Если он хочет вторично завоевать ее, она должна постоянно быть рядом с ним, всецело быть его. Но он немного догадывался о сложных чувствах, которые будоражили Анжелику. Он подошел к ней и проговорил патетическим тоном:
— Откуда это недоверие, жена?.. Конечно, боги не захотели, чтобы мы вместе провели дни молодости и рука об руку пришли на порог старости… Но мы еще можем познать друг друга… Не думаешь ли ты, что я забыл секрет кровати, которую сработал собственными руками? Только ты и я разделяем ее, мы спали здесь вместе… — И, улыбнувшись, закончил:
— Ведь будто бы так говорил Одиссей белокурой Пенелопе, вернувшись после долгих странствий. — Граф Жоффрей де Пейрак склонился над Анжеликой. Он крепко обнял ее и, гладя ее упрямое чело, прошептал ей нежные слова ободрения, как в первые дни их любви.
  
Глава 6
 
Порядком затянув осень, суровая американская природа, видимо, решила заключить мир со смельчаками из Вапассу. Она даровала им, принесшим в жертву все, чем они владели, спасительную отсрочку. Когда наступила зима, они были подготовлены к ней.
А зима после этой милосердной отсрочки наступила сразу. Начался снегопад. Снег, не переставая ни на минуту, беспрерывно валил много дней. Казалось, мир ослеп и оглох, придушенный толстым белым покрывалом, которое опустилось на него, словно саван.
Деревья, земля и небо исчезли. Исчезло все — все, кроме снега: безмолвный, он густой пеленой, которую не колыхало ни малейшее дуновение, медленно и беспрерывно ложился на спящую землю, плотно укутывая ее.
Итак, как и было предопределено, они на долгие дни заточились в своем жилище, и тепло и еда должны были стать отныне двумя главнейшими их заботами. Де Пейрак прибавил к ним третью, не менее важную, как он полагал, для того, чтобы выжить: работу.
Крытая галерея, в которую можно было попасть прямо из залы, позволяла добираться до мастерской, не выходя во двор. Никто в эти долгие дни, что им предстоит жить здесь, не останется без дела, ни у кого не будет времени почувствовать себя зажатым в белых тисках зимы: работы для каждого здесь найдется предостаточно.
Женщины поняли свое назначение просто. Всем должно быть тепло и сытно — вот их девиз. И никому не пришлось вменять им это в обязанность, они сумели сами скрупулезно распределить свои дела. В этом проявился еще один счастливый дар Анжелики.
Она работала так же напряженно, как и остальные. Не подавая виду, что все держит в своих руках, она тем не менее задавала тон во всем. Хозяйка и госпожа, она не подчеркивала этого, не напоминала ни о своем титуле, ни о своих правах. Инстинкт подсказывал ей, что сейчас не время тому. Все ее помыслы были направлены на служение общему делу, на то, чтобы как можно больше облегчить, скрасить жизнь людей, которые ей доверены. А Жоффрей продолжал наблюдать за ней.
Пища и тепло, то есть кухня и очаг, и еще порядок. Без порядка и чистоты жизнь в такой тесноте стала бы совсем невыносимой. И потому с самого утра женщины брались за вересковые метлы.
Но прежде всего они раздували в очагах угли, клали на решетки для дров хворост и поленья, подвешивали над огнем котлы, чтобы вскипятить воду.
Запоздавшая зима позволила им еще больше расширить свое жилище. К маленькому чулану у входа пристроили небольшую клетушку, где они, приходя со двора, оставляли намокшую одежду и обувь. В глубине этой клетушки, около перегородки, за которой спали мужчины, был сложен еще один камин, предназначенный специально для сушки одежды и обуви, так как мокрые кожа и мех испаряли много влаги и оставляли в помещении стойкий запах.
 
Из-за скалистого выступа, на котором был построен или, вернее сказать, в котором был вырублен форт Вапассу, комната, предназначенная для графа и графини де Пейрак, оказалась приподнятой над остальными. Из залы туда поднимались по четырем ступенькам, минуя площадку посредине. На ней Анжелика расставила миски, коробки и корзины — всю кухонную и столовую утварь.
Массивная дверь, сделанная из цельного дуба, открывалась на кожаных петлях тяжело и как бы нехотя. Чтобы войти, приходилось наклонять голову. Свет снаружи проникал лишь через одно крохотное оконце, затянутое рыбьим пузырем. Пол и стены тоже были из темного обструганного дуба.
Дверь направо вела из спальни в клетушку, оборудованную под парную баню, там Анжелика проводила счастливые минуты, когда она могла расслабиться и отдохнуть, насладиться благодатным теплом, которое окутывало ее тело. Сколько раз укоряли ее за эту страсть во Дворе чудес. Но она так и не излечилась от нее.
Анжелика сразу полюбила свою темную каморку, наполовину ушедшую в скалу, наполовину прикрытую поникшими черными ветками пихты, низко нависшими над крышей из дранки.
С правой стороны от залы, под скалой, соорудили нечто вроде кладовой с погребом. Из залы туда вела дверь. Там варили пиво и мыло, там стирали. Там же хрюкала всеобщая любимица свинья, принимая визитеров, которые, страстно желая, чтобы к Рождеству она стала жирной, приносили ей остатки обеда. Дальше крытая галерея вела в таинственные помещения, где располагались мастерские и горны.
Время от времени Анжелика восклицала:
— Сходите-ка взгляните, жив ли там еще Элуа Маколле!..
Дело в том, что старый канадец не пожелал поселиться вместе со всеми и, словно медведь, предпочел зимовать на свежем воздухе, в вигваме, который он построил собственными руками из коры и посредине которого сложил из камней круглый очаг. Только его отказ жить вместе со всеми навел их на мысль, что он, по существу, не входит в их сообщество, что он всегонавсего одинокий траппер, спустившийся с горы Катеден и однажды вечером пришедший в Катарунк, как раз в то время, когда там располагался канадский военный отряд и когда туда только что прибыл граф де Пейрак. Почему он остался с графом и затем последовал за ним? Это знал лишь он один. У него на сей счет было свое твердое мнение. И он не доверял его кому попало. А причиной всему была Анжелика. По натуре своей Маколле был человеком беспокойным. Так вот, его соотечественники из Квебека сказали ему, что эта женщина — да-да, это почти достоверно — и есть Демон Акадии, а он помнил, что его невестка из деревни Леви тоже верила в этого демона в женском обличье, верила, что он повергнет Акадию в пучину бедствий. И вот сейчас Маколле тешил себя мыслью, что у его невестки волосы дыбом поднимутся под чепцом, когда она узнает, что он всю зиму провел с той, которая, как теперь подозревают, и есть демон. И потом, его не проведешь, всякие там демоны и в мужском и в женском обличье — уж в этом-то он знает толк, ведь он исходил все леса Америки. Так вот именно эта, которую подозревают, она не демон. Он руку готов дать на отсечение, если не прав. Просто она женщина, не похожая на других, красивая, обходительная, любящая посмеяться, хорошо поесть и даже, если есть повод, немного выпить. Он видел ее в Катарунке такой веселой и простой и в то же время такой важной дамой, что эти минуты навсегда запечатлелись в его памяти как одни из лучших в жизни. И нет ничего позорного в том, чтобы служить такой женщине, убеждал он себя. Да к тому же эти люди нуждаются в нем, без него им не выжить. У них слишком много врагов, вот Маколле и остался с ними. Упрямое желание Маколле жить отдельно доставляло Анжелике много хлопот. Она опасалась, что в один прекрасный день они не смогут добраться до его вигвама ион, чего доброго, умреттам, а они будут пребывать в неведении.
Стараясь угодить Анжелике, самые преданные ей люди два раза в день навещали старика, справлялись о его здоровье, приносили ему горячего супу. Сотрясаясь от кашля, возвращались они из продымленного вигвама, где Элуа Маколле наслаждался своей свободой, сидя у очага и сладостно покуривая свою трубку.