Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)
И потом он подумал об этой несчастной Еве, которая с рыданием бросилась ему на шею, об этой бессильной и как будто охотно поддававшейся женщине, которую он медленно прижал к себе. Если бы она тогда оттолкнула его, он сумел бы овладеть собой. Он был уверен в этом. Но слабость Анжелики разбудила в нем демона плоти, которого он научился, не без жестокой борьбы, сдерживать со времени юношеских страданий. Вот он и потерял голову. Он уткнулся тогда лицом в ее шелковистые волосы и положил ладонь на ее полуобнаженную грудь — казалось, рука его еще сохраняла страстное тепло этого прикосновения. Взгляд его изменился.
Анжелика печально улыбнулась:
— Вы говорите, что доверяли мне раньше?.. А теперь.., вы считаете меня способной на всякую подлость только потому, что в минуту душевного смятения я позволила смутить себя. Позволила вам!.. Разве это справедливо?..
Никогда прежде он не замечал, как упоителен и нежен ее голос. Может быть, потому что она говорила очень тихо, совсем близко от его лица, в полумраке и он видел, как блестят ее глаза и губы.
Ах, как горько и как увлекательно обнаружить в примелькавшихся уже чертах лица скрытую тайну чувственности. Так ли она говорила в любовные ночи? Его охватила ненависть ко всем мужчинам, которых она когда-то любила.
— Неужели я должна заподозрить вас, мэтр Габриэль, в самых черных грехах, только потому, что и вы не сохранили хладнокровия?..
Он виновато опустил голову, чувствуя, что радуется своей вине.
— ..Забудем же то, что произошло, — ласково сказала она. — Мы не были самими собой, ни вы, ни я… Мы перенесли такой страшный удар. Давайте вернемся к прежним отношениям.
Но она понимала, что это невозможно. Всегда между ними будет стоять их общая вина, эта преступная минута, когда они забылись.
Все-таки она настаивала:
— Надо сохранить все силы для предстоящей борьбы, чтобы спастись. Позвольте мне переговорить с господином де Барданем. Уверяю вас, я никогда ничего ему не позволяла.
Ему казалось, что она насмешливо добавила про себя: «Меньше, чем вам». Но все-таки он сдался и разрешил:
— Хорошо, идите. Но долго не задерживайтесь.
Анжелика вернулась к калитке, за которой изнывал от нетерпения господин де Бардань, королевский наместник. Она открыла калитку, и нетерпеливые руки тут же обхватили ее кисти.
— Наконец-то вы пришли! Вы смеетесь надо мной. Что вы ему наговорили?
— Мой хозяин подозревает меня и…
— Он ваш любовник, не правда ли? Нельзя сомневаться в этом… И вы каждую ночь удостаиваете его того, в чем отказываете мне.
— Вы оскорбляете меня.
— Но кто же вам поверит? Он вдовец. Вы уже несколько месяцев живете под его кровом. Он постоянно видит, как вы ходите, слышит, как вы говорите, поете, смеетесь… Мало ли что! Невозможно, чтобы он не увлекся вами. Это немыслимо, неестественно, идет против всякой морали. Это просто скандал.
— А вы полагаете, что это не скандал — прийти ухаживать за мной в безлунную ночь?
— Это совсем другое дело. Ведь я люблю вас.
Он притянул ее к себе, увлекая в угол. В темноте Анжелика не различала черт его лица, но чувствовала запах сиреневой пудры, которой он посыпал свои волосы. От него распространялось благовоние изящества и комфорта. Он относился к тем, кто всегда прав. Ему нечего было бояться. Он был по другую сторону барьера, за которым страдают осужденные.
А из складок одежды Анжелики еще не выветрился запах крови и соли. Поцарапанным рукам, которые он сжимал, было очень больно, но она не смела высвободить их.
— Ваше присутствие сводит меня с ума, — шептал де Бардань. — Мне кажется, вы были бы не так жестоки, если бы я осмелился под покровом этой темноты… Умоляю вас, подарите мне один поцелуй.
Он говорил так умоляюще. Анжелика подумала, что надо сделать усилие. Нельзя же все-таки унижать королевского наместника, надо как-то успокоить его самолюбие.
Это был поистине день переживаний. Природа, сначала лишившая Анжелику самого сильного оружия, теперь как будто вновь предоставляла его в ее распоряжение.
— Ну хорошо, я позволяю. Поцелуйте меня, — проговорила она терпеливо, отнюдь не лестным тоном.
Но Никола де Бардань уже был вне себя от счастья.
— Дорогая моя, наконец-то вы моя! — еле выговорил он.
— Мы говорили только об одном поцелуе.
— О счастье!.. Клянусь вам, я не буду дерзок.
Ему трудно было соблюсти данное обещание. Нелегкая победа придала особую сладость губам, которые, увы! едва раскрылись. Но у него хватило такта удовлетвориться этим.
— Ах, если бы вы были в моей власти, — вздохнул он, когда она отстранилась, — я бы быстро сумел разморозить вас.
— Это все, что вы хотели мне сказать? Мне пора уже возвращаться в дом.
— Нет, я еще не все сказал… Мне нужно сообщить вам менее приятные вещи. Дорогая моя, сегодня меня повлекло к вам не только лихорадочное желание повидать вас, но еще и необходимость предупредить о заговоре против вас. Ваша судьба тревожит меня. Ах, почему я так увлекся вами?.. Я знал и надежду, и тревогу, а теперь испытываю глубокое огорчение. Потому что вы ведь солгали мне, вы обдуманно обманули меня.
— Я? Отрицаю это.
— Вы сказали мне, что сюда вас направила дама из Общества Святого причастия. Но это не правда. Бомье выяснял это и установил, что ни одна из этих дам не хлопотала о вас и никто из них вас не знает.
— Это только показывает, что господин Бомье недостаточно осведомлен.
— Нет! — голос наместника звучал сурово. — Это значит, что вы мне солгали. Эта крыса Бомье чересчур хорошо все знает. Он занимает в этом тайном Обществе более высокое положение, чем я. Вот почему часто я бываю вынужден уступать ему. Мне очень неприятно, что он занялся вами, но помешать ему я не мог. Я узнал из донесения одного из моих шпионов, что он старается установить, кто вы.
Он приблизился к ней и прошептал:
— Скажите же мне, кто вы?
Он попытался снова обнять ее, но она уклонилась от его объятий.
— Кто я? Ваш вопрос не имеет смысла. Я только простая…
— Ах, нет! Вы опять лжете. Не считайте меня идиотом! Разве вы не знаете, что во всем французском королевстве не найти простой служанки, которая умела бы писать такие изящные и умные письма таким изящным почерком, как то, что вы недавно прислали мне. Это письмо и разочаровало меня, и обрадовало, но главное, оно подтвердило мою догадку, что вы скрываете свое истинное лицо под чужим именем и нарядом… Бомье сразу заподозрил вас, едва увидав… Я слышу, как бьется ваше сердце… Вам страшно. Что если он отыщет что-то опасное для вас?.. Вы не отвечаете… Почему вы не хотите довериться мне, мой ангел? Я готов на все, чтобы спасти вас. Прежде всего вам надо уйти от этих гугенотов, чье соседство так опасно для вас. Когда придут арестовать их, а вы будете среди них, вам не удастся избежать полицейского расследования. Значит, к тому времени вы должны быть далеко отсюда, в безопасном убежище. Я могу увезти вас вместе с вашей дочкой в свое поместье в Берри. Позднее, когда все эти религиозные дела будут улажены и Бомье займется чем-нибудь другим, я смогу снова вернуть вас в Ла-Рошель… Разумеется, вы станете моей женой.
И сознавая свое благородство, боясь, что она не сумеет оценить всю меру его преданности, он повторил:
— Я не знаю, кто вы, но все равно я женюсь на вас!
Анжелика не в силах была произнести ни слова. Это новое сообщение, завершавшее такой страшный день, привело ее в полный ужас. Она хотела молча уйти, но он успел задержать ее.
— Куда вы идете? Вы поразительная женщина. Ведь вы даже не ответили мне. Подумаете ли вы над моим предложением?
— Да, конечно, подумаю.
— Вы мне уже один раз это обещали. Но теперь не задерживайтесь. Я должен завтра уехать на несколько дней в Париж, на королевский совет. Если бы вы согласились поехать со мной, я отвез бы вас в Берри.
— Я не могу так быстро принять решение.
— Могу я быть уверен, что, вернувшись, получу ваш ответ?