Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)
– Только четыре века! Всего каких-то четыре века, монсеньор! – выкрикнул Жоффрей де Пейрак, тоже поднимаясь. – Вы прибыли сюда в повозках Симона де Монфора с проклятыми крестоносцами! Вы – захватчик! Северянин! Северянин! И вообще, что вы делаете за моим столом?
Анжелика в страхе ждала, что сейчас начнется потасовка, но при последних словах графа Тулузского раздался дружный смех гостей. Архиепископ тоже улыбнулся, хотя довольно натянуто. Однако когда Жоффрей де Пейрак, чуть раскачиваясь, подошел к нему и, склонившись перед ним, принес свои извинения, тот охотно протянул ему для поцелуя свой пастырский перстень.
Анжелика была настолько сбита с толку, что не могла разделить общего веселья. Архиепископ и граф бросили в лицо друг другу отнюдь не пустячные обвинения, но ведь у южан смех нередко бывает всего лишь шумной прелюдией кровавой трагедии. Так Анжелика сразу окунулась в ту страстную, накаленную атмосферу, знакомую ей с детства по рассказам кормилицы Фантины. Что ж, благодаря кормилице она не будет чувствовать себя здесь чужой.
– Сударыня, вам не мешает табачный дым? – неожиданно спросил граф, нагнувшись к ней и стараясь поймать ее взгляд.
Она покачала головой. Нет, не мешает. Но тонкий аромат табака лишь усиливал ее грусть, пробуждая воспоминания о старом Гийоме, сидящем у очага со своей табакеркой, о просторной кухне замка Монтелу. Теперь и старый Гийом, и кормилица, и все, что составляло жизнь Анжелики, отошло в далекое прошлое.
Из кустов послышались звуки скрипок. Анжелика до смерти устала, но она с готовностью поднялась, когда маркиз д'Андижос пригласил ее. Танцевали в большом дворе, выложенном каменными плитами, около фонтана, из которого били освежающие струи. В монастыре Анжелику научили множеству модных па, и она не испытывала смущения среди всех этих весьма светских сеньоров и дам, большинство которых подолгу жили в Париже. Она впервые танцевала на настоящем балу и только начала входить во вкус, как вдруг поднялась какая-то суматоха. Гости толпой, тесня танцующих, бросились к столам. Любители потанцевать запротестовали было, но кто-то крикнул:
– Он будет петь!
Со всех сторон послышались возгласы:
– Золотой голос! Золотой голос королевства!
Глава 14
В эту минуту чья-то рука осторожно легла на обнаженное плечо Анжелики.
– Госпожа, – прошептала горничная Марго, – сейчас самое время незаметно скрыться. Господин граф поручил Мне отвезти вас в домик на Гаронне, где вы проведете брачную ночь.
– А я не хочу уходить! – запротестовала Анжелика. – Я хочу послушать певца, которого все так превозносят. Я еще не видела его.
– Он споет специально для вас, госпожа, для вас одной, граф заручился его согласием, – заверила ее горничная. – Вас ожидает портшез.
С этими словами Марго набросила на плечи своей госпожи длинную накидку с капюшоном и протянула ей черную бархатную маску.
– Наденьте ее, – прошептала она. – Чтобы вас не узнали. Иначе юные любители кошачьих концертов – с них станется! – будут бежать за вами до самого дома и омрачат вашу брачную ночь своими воплями под аккомпанемент кастрюль.
Горничная прыснула в кулак.
– Так уж в Тулузе повелось, – продолжала она. – Если новобрачные не сумеют тайком сбежать, им приходится или откупаться дорогой ценой, или же слушать дьявольский концерт. Его преосвященство и городская стража никак не могут покончить с этим обычаем… Поэтому вам лучше всего покинуть город.
Марго втолкнула Анжелику в портшез, и два могучих лакея тотчас же подняли его на плечи. Из темноты ночи появились несколько всадников – эскорт Анжелики. Миновав лабиринт улочек, маленький кортеж выбрался за пределы города.
Домик был скромный, окруженный садом, который спускался к самой реке. Когда Анжелика вышла из портшеза, ее поразила тишина, нарушаемая лишь стрекотом кузнечиков.
Маргарита, ехавшая на лошади за спиной одного из всадников, спешилась и провела новобрачную в пустынный дом.
По тому, как блестели глаза горничной, как она улыбалась, видно было, что вся эта таинственность на пути к любви доставляет ей наслаждение.
Анжелика оказалась в комнате с выложенным мозаикой полом. Около алькова горел ночник, хотя в нем не было необходимости, потому что лунный свет проникал в самую глубину спальни, отчего обшитые кружевами простыни на огромной кровати напоминали снежно-белую пену.
Маргарита в последний раз внимательно оглядела Анжелику и достала из своей сумки флакончик с ароматической водой, чтобы протереть ей кожу, но Анжелика нетерпеливо отмахнулась от нее.
– Оставьте меня в покое.
– Но, госпожа, сейчас придет ваш муж, и нужно…
– Ничего не нужно. Оставьте меня.
– Слушаю, госпожа.
Горничная сделала реверанс.
– Желаю госпоже сладкой ночи.
– Оставьте меня в покое! – в третий раз в гневе крикнула Анжелика.
Горничная ушла. Теперь Анжелика была зла уже на себя за то, что не сумела скрыть свое раздражение перед служанкой. Но она чувствовала неприязнь к этой долговязой Маргарите. Уверенные, ловкие движения горничной вызывали у нее робость, а насмешливый огонек в ее черных глазах просто пугал.
Анжелика долго сидела неподвижно, и вдруг мертвая тишина, царившая в спальне, показалась ей нестерпимой.
Страх, который было усыпили общее возбуждение и оживленная беседа за столом снова пробудился в ней. Она стиснула зубы.
«Я не боюсь, – сказала она себе почти в полный голос. – Я знаю, что мне делать. Лучше я умру, но он до меня не дотронется!»
Она подошла к застекленной двери, выходившей на балкон. Только в замке дю Плесси Анжелика видела такие изящные балконы, которые ввели в моду архитекторы эпохи Возрождения.
Обитая зеленым бархатом кушетка так и манила присесть и полюбоваться великолепным пейзажем. Тулузу отсюда не было видно, ее скрывала излучина реки. Взгляд охватывал лишь сады, блестящую гладь воды да вдали – поля кукурузы и виноградники.
Анжелика села на край кушетки и прижалась лбом к балюстраде. От булавок с брильянтами и ниток жемчуга, обвивавших ее волосы, уложенные в затейливую прическу, у нее разболелась голова. Она принялась освобождаться от них, но это оказалось далеко не простым делом.
«Долговязая дура могла бы хоть причесать меня на ночь и раздеть, – подумала она. – Или она воображает, что этим займется мой муж?»
Анжелика грустно усмехнулась.
«Сестра Анна, – думала Анжелика, – не упустила бы случая прочитать мне небольшую проповедь о том, что всем желаниям мужа нужно подчиняться с покорностью. Когда она произносила это слово-„всем“, ее глаза навыкате вращались, словно шары, и мы давились от смеха, прекрасно понимая, о чем она думает. Но мне покорность претит. Молин был прав, сказав, что я не соглашусь на то, смысла чего не понимаю. Да, я согласилась, чтобы спасти Монтелу. Что же еще от меня требуется? Рудник Аржантьер принадлежит графу де Пейраку. Теперь они с Молином могут продолжать свою торговлю, а отец – разводить мулов, чтобы перевозить на них испанское золото… Если бы я умерла сейчас, выбросившись с этого балкона, ничего не изменилось бы. Каждый получил то, чего добивался…»
Ей наконец удалось распустить прическу. Волосы рассыпались по ее обнаженным плечам, и она тряхнула ими, как некогда в детстве, непокорным движением маленькой дикарки.
И тут ей почудился какой-то шорох. Она обернулась и с трудом удержала крик ужаса. Прислонясь к косяку балконной двери, на нее смотрел хромой граф. ***
Он сменил свой красный костюм на черные бархатные штаны и очень короткий камзол из той же материи, открывавший в талии и на рукавах батистовую рубашку.
Своей неровной походкой он подошел к Анжелике и отвесил глубокий поклон:
– Вы разрешите мне сесть рядом с вами, сударыня? Анжелика молча кивнула. Он сел, положил локоть на каменную балюстраду и с беспечным видом устремил свой взор в пространство.
– Несколько веков назад, – проговорил он, – под этими же самыми звездами дамы и трубадуры поднимались на галереи крепостных стен, окружавших замки, и там беседовали о любви. Сударыня, вы слышали о трубадурах Лангедока?