Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Все мысли смешались в голове Анжелики.
— Но если ты прав, то значит, Флоримон не лгал. Он сказал, что Монтеспан хотела отравить короля, но с какой стати?
Карлик задумался.
— Отравить короля? Думаю, что нет. Скорее всего ля Вуазин дала ей какое-то приворотное зелье. А теперь давайте уберемся отсюда, пока Дюшес не пришел полюбоваться на свою работу.
В роще стало темнеть. Баркароль тенью следовал за Анжеликой.
— Что вы собираетесь делать дальше, маркиза?
— Не знаю.
— Надеюсь, теперь вы будете во всеоружии.
— Что вы имеете в виду?
— Что вы будете защищаться и отомстите. Око за око, зуб за зуб! Раз она поступила так, почему бы то же самое не сделать вам? А Дюшеса угостят кинжалом темной ночью на Новом мосту. Вам стоит только приказать.
Анжелика молчала. Вечерний туман пронизывал до дрожи.
— Вам больше ничего не остается, маркиза, — шептал Баркароль. — Неужели вы уступите ей? Ведь она, к чести рода Мортемаров, будет вертеть королем, как захочет. Сам дьявол будет помогать ей в этом.
***
Несколько дней спустя вся королевская семья собралась на пышном празднестве в Версале. Вместе с Мадам и монсеньером приехал их двор. Флоримон, сопровождаемый своим наставником, приветствовал мать, беседующую с королем у фонтана. Она кивнула ему.
— А вот и перебежчик, — ласково сказал король. — Тебе нравится твоя новая должность?
— Сир, двор монсеньора очень хорош, но я предпочитаю Версаль.
— Я восхищен твоей откровенностью. И чего же тебе недостает больше всего вдали от Версаля?
— Вашего величества и фонтанов.
Ничего не могло быть милее сердцу Луи, чем похвала его фонтанам. И даже лесть из уст тринадцатилетнего мальчика показалась ему приятной.
— Ты увидишь их снова. Я позабочусь об этом, когда узнаю, что ты перестал мне лгать.
— Научусь молчать, хотите вы сказать, — ответил Флоримон, — но не перестать лгать. Ибо я никогда не лгал.
Анжелика и аббат, которые стояли неподалеку, забеспокоились, так как король нахмурился, глядя на гордо стоявшего перед ним Флоримона.
— Мальчик не слишком похож на вас внешне, — сказал король Анжелике, — но по поступкам несомненно вашей породы. Если бы не подбородок, можно было бы усомниться в вашем родстве. Да и из всего двора только вы и он осмеливаетесь так смотреть на короля.
— Простите, ваше величество, — сказала Анжелика, кланяясь.
— Что?! Вы просите прощения за него или за себя? Черт побери! Не знаю, что и подумать. Говорят ведь, что истина глаголет устами младенца. Надо допросить Дюшеса. Он был рекомендован мне мадам де Монтеспан, и никто его больше толком не знает.
Позже Анжелика вспомнила, что в это самое время, когда король говорил, подошедший лакей преклонил колен» и предложил королю корзину с фруктами, но не для еды, а для показа. Король похвалил краснобокие яблоки, медовые груши и розовые персики. Фрукты понесли на столы, покрытые скатертями такой белизны, что казалось, будто они засыпаны снегом.
Анжелика смотрела на поле, разукрашенное лучами солнца, как вдруг почувствовала, что чья-то маленькая рука теребит ее за юбку.
— Ма-ам! Ма-ам Плесси!
Обернувшись, она с удивлением увидела Наамана, маленького негритенка в тюрбане и широких шароварах. Даже в опускающихся сумерках было видно, как блестят белки его глаз.
— Ма-ам! Мальчик умер!
Из-за его акцента она никак не могла понять, о чем он говорит.
— Месье Флоримон! Заболел! Умер!
Услышав имя Флоримона, Анжелика схватила негритенка и затрясла его.
— Что с Флоримоном? Отвечай!
— Мой не знает, ма-ам!
Анжелика вихрем помчалась на северную террасу, где совсем недавно видела аббата де Ледигера. Он все еще был там, стоя около вазы с геранью и отражая поддразнивания мадам де Граммон и мадам де Монблан.
— Аббат! — закричала она на бегу. — Где Флоримон?
— Только что был здесь, мадам. Он сказал мне, что у него есть поручение на кухне, и что он скоро вернется. Вы же знаете, что он любит выполнять разные поручения и всегда чувствует себя полезным.
— Нет, нет! — закричал Нааман, тряся тюрбаном. — Он сказал: «Я избавился от этот мальчик. Будьте спокойна. Никто не будет сплетничать…»
 
— Слышите, что он говорит? Этот мальчуган никогда не врет, — кричала Анжелика, теребя аббата. — Ради бога, скажите, куда он пошел?
— Я… я… он сказал мне… — заикался аббат, — на кухню… он хотел пойти по лестнице Дианы, так быстрее.
Нааман взвыл, как обезьянка, пойманная в ловушку, и высунул язык в сторону дворца. Затем драматически воздел руки кверху и растопырил пальцы.
— Диана… лестница? Очень плохо!
И что было сил ринулся ко дворцу. У него словно выросли крылья за спиной. Анжелика и аббат неслись за ним. Все они мигом добежали до южного крыла.
— Маленький паж в красном? — переспросил стражник. — Да, я видел его минуту назад. И я еще удивился, ведь лестница разобрана для перестройки.
— Но… но… — заикался аббат, — ведь раньше… когда мы жили здесь, то часто пользовались лестницей Дианы. И можно было по южной стороне спуститься на кухню.
— А теперь нет. Лестницу разобрали, и ею нельзя пользоваться.
— Флоримон этого не знает… Флоримон этого не знает… — машинально повторял аббат.
— Неужели мальчишка пошел туда? — ругнувшись, спросил стражник. — Я крикнул ему, чтобы он остановился, уж очень он быстро бежал…
Но Нааман, Анжелика и аббат уже не слушали его, они понеслись дальше. В темноте лестницы нельзя было различить ни ступенек, ни лесов наверху. Работа уже заканчивалась, вокруг не было ни души. И именно сюда побежал Флоримон. У Анжелики подкашивались ноги.
— Стойте! — закричал стражник. — Сейчас я посвечу, а то вы свалитесь вниз. Тут, правда, есть приставная лестница, но ее еще нужно отыскать.
Анжелика все время рвалась вперед. Обессиленная и измученная, она спустилась вниз по проклятой лестнице.
«Флоримон ничего не знал. Они убили моего мальчика… мою гордость и радость…»
Стражник и Ледигер поддерживали ее, усадив на лавочку в тесном вестибюле. Появилась девушка со свечой.
— Вам плохо, мадам? У меня с собой есть нюхательная соль.
— Ее сын упал с лесов, — объяснил девушке стражник. — Побудь здесь со свечой. Я пойду за подмогой.
Вдруг Анжелика замерла.
— Слушайте!
Откуда-то издалека послышался топот бегущих ног, и вот уже прямо на них выскочил Флоримон из того самого коридора, что и девушка. Он бежал, не оглядываясь, и промчался бы мимо, если бы стражник не преградил ему дорогу алебардой.
— Пропустит! — закричал Флоримон. — Я опаздываю к месье де Карапорту. Он послал меня на кухню.
— Остановись, Флоримон! — Аббат пытался остановить мальчика трясущимися руками. — По этой лестнице опасно ходить. Ты разобьешься.
Аббат, бледный, как смерть, опустился на скамейку рядом с Анжеликой.
Запыхавшийся Флоримон стал сбивчиво объяснять, что с ним произошло. Оказалось, что когда он проходил через это самое место, где они сейчас находятся, то увидел герцога Анжуйского, сына короля полутора лет от роду. Малыш ускользнул от нянек и прогуливался по лабиринтам дворца с яблоком в руке и во всем великолепии своих парадных одежд, украшенных большой лентой Святого Людовика. Вечно услужливый, Флоримон подхватил мальчика и отнес к нянькам. И в то самое время, когда Анжелика нагнулась над краем разобранной лестницы, Флоримон выслушивал сердечные благодарственные похвалы от нянек и гувернеров маленького принца.
Анжелика, обессилев от пережитого, привлекла его к себе.
— Если бы ты ушел вслед за Кантором, я бы этого не перенесла.
— Флоримон, кто послал тебя на кухню с поручением? — строго спросил аббат.
— Месье де Карапорт, офицер службы при королевском столе.
Анжелика приложила руки к влажному лбу. «Узнает ли он когда-нибудь правду?»
Она услышала, как в соседней комнате аббат де Ледигер рассказывает Мальбрану о случившемся.
— Разве месье де Карапорт не сказал тебе, что по лестнице нельзя ходить, что там опасно? — спросила она.