Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Дофин был маленьким и толстым мальчиком с полуоткрытым ртом из-за вечно заложенного носа. Особой интеллигентностью он не отличался, и трудная задача быть королевским сыном, сыном Людовика XIV, наложила отпечаток на всю его дальнейшую жизнь. Он был единственным ребенком, ибо две его сестры умерли еще в раннем детстве.
Будто бы случайно, но тем не менее, согласно составленному заранее протоколу, появилась королева в сопровождении десяти фрейлин и нескольких молодых дворян из своей свиты.
Кантору предложили спеть для королевы. Мальчик встал на одно колено, пробежал пальцами по струнам и запел:
— Барабаны, гремите, — сказал король, — Пусть девушек всех пригласят сюда. — И сердце пронзила сладчайшая боль, Так прекрасна была она
— Кто это? — король у маркиза спросил, Внезапное чувство в душе затая. — И быстро ответил маркиз — Сир, Робкая эта — невеста моя
— Ты более счастлив, маркиз, чем я.
Нет равных твоей невесте.
И если, вассал мой, ты любишь меня, Оставь меня с нею вместе.
— Мой долг служить вам, не щадя головы И не жалея сил.
Но если бы это были не вы, Жестоко бы я отомстил -
Королеве собрали букет цветов Прекрасные юные девы Маркиз же, вдохнув аромат лепестков, Пал мертвым у ног королевы…
Аббат немедленно склонился над мальчиком, выхватил у него лютню и громко заявил, что она совсем расстроена. Делая вид, что настраивает ее, он шепнул мальчику, чтобы тот запел другую песню.
Едва ли кто-нибудь разобрался в происходящем, и уж во всяком случае, не королева, испанка по происхождению, которая была совершенно незнакома с французскими народными песнями.
Анжелика тоже не сразу вспомнила, что прерванная песня относилась к делам чуть ли не столетней давности: в ней рассказывалось о любви и любовных играх Анри IV, но тем не менее Анжелика была благодарна аббату за своевременное вмешательство. Да, мадам де Шуази порекомендовала ей достойных учителей для ее сыновей.
Необыкновенный энтузиазм проявлял месье де Вивонн, рассыпаясь в особо изысканных комплиментах по адресу мадам дю Плесси. Как и почти все придворные, он немного сочинял стихи, немного музицировал и пел. Он даже сочинил несколько балетных постановок для двора, которые имели успех. Он попросил Кантора спеть еще несколько песен.
Королева приказала, чтобы немедленно разыскали Люлли и привели сюда.
Придворный музыкант занимался с хором мальчиков, он находился в дурном настроении, но, услышав песни в исполнении Кантора, немедленно расцвел.
— Такой голос — редкость, — заявил он.
И никак не мог поверить, что перед ним семилетний мальчик. Затем придворный музыкант снова помрачнел и надулся.
— Как же, это чудо продлится еще два-три года, не больше. Голос мальчика пропадет, когда ему исполнится 10-11 лет, если его не кастрировать. А такие голоса в большой цене.
Анжелика запротестовала:
— Кастрировать дитя?! Какой ужас! Нет, мой ребенок будет верой и правдой служить королю и оставит после себя многочисленное потомство.
Все сошлись на том, что, когда дофин подрастет, Флоримона и Кантора надо взять в его свиту, чтобы они вместе учились играть в мяч, скакать на лошадях и вообще принимать участие во всех развлечениях дофина.
  
Глава 9
 
Наступило такое время года, когда в Париже повсюду пели скрипки и звенел веселый смех. Несмотря на то, что уже был заключен мир, в воздухе еще чувствовалось дыхание войны и многих дворян в городе не было.
Анжелика временами чувствовала себя все хуже и хуже — сказывалась беременность. Она уже настолько пополнела, что не могла носить любимые платья. Она не показывалась на празднествах, но продолжала посещать Сен-Жермен, куда можно было появиться в любом виде, не возбуждая особого любопытства, ибо коридоры дворца были вечно заполнены самой разношерстной толпой. Переписчики с гусиными перьями, заткнутыми за ухо, толклись возле дипломатов. Члены городского совета совершали сделки с высокопоставленными дамами, которые томно обмахивались веерами.
Здесь Анжелика неожиданно встретила старого алхимика Саварри, который бывал у нее в доме в качестве просителя. И тут же какая-то молодая, невысокого роста женщина подбежала к старику и, схватив его за отворот камзола, удивленно уставилась на него. Анжелика узнала в ней мадемуазель де Бриен.
 
— Я знаю вас, — зашептала она старику. — Вы можете предсказать судьбу. Вы
— чародей. Я полагаю, что мы сможем договориться.
— Вы ошибаетесь, сударыня. Обо мне ходит дурная слава. На самом же деле я скромный ученый.
— Я знаю, — глаза ее блестели, как два алмаза, — что вы можете многое сделать. У вас есть всякие снадобья с Востока. Вы должны устроить так, чтобы я получила привилегию сидеть за королевским обедом. Назовите вашу цену.
— Такие дела за деньги не делают.
— Я согласна отдать вам душу и тело.
— Бедное дитя, вы совсем потеряли голову.
— Подумайте, месье Саварри. Это не составит вам труда. А у меня нет выхода, другим путем мне не получить эту привилегию. А я должна ее получить! И я готова на все!
— Ладно, я подумаю.
Он с трудом отказался от кошелька, который она настойчиво совала ему в руку.
Чуть позже Анжелика встретила мадемуазель де Бриен за карточным столиком. Мадемуазель была очаровательной брюнеткой, но очень высокомерной и плохо воспитанной. Она была при дворе чуть ли не со дня своего рождения. Карты, выпивка и любовные шашни — вот единственное, чем она занималась. Это было смыслом ее жизни.
Вскоре она проиграла Анжелике десять тысяч ливров и тут же сообщила, что не может немедленно выплатить эту сумму наличными.
— Кажется, этот алхимик принес счастье вам, а не мне, — говорила она, глотая слезы, как ребенок. — Чего бы только я не отдала за такое счастье. Ведь только на этой неделе я проиграла тридцать тысяч ливров. А мой братец вечно шумит и говорит, что я разорю его.
И, очевидно, поняв, что Анжелика не намерена долго ждать выплаты долга, добавила:
— А вы не хотите купить мое консульство в Кандни?
Я как раз собиралась продать его. Оно стоит сорок тысяч ливров.
— Консульство? — насторожилась Анжелика.
— Да.
— Кандия?
— Это где-то на Крите, — уточнила де Бриен.
— Но женщина не может быть консулом.
— Нет, может. Я уже три года считаюсь консулом. Это вовсе не означает, что вам надо быть там, но зато это дает привилегии, которыми пользуются консулы при дворе. Если вы купите консульство, то это обеспечит вам определенный заработок. Сама я очень непрактичная женщина. Двое управляющих, которых я туда посылала, оказались сущими пиратами, они набивали себе карманы, а я еще должна была платить им жалованье.
— Я подумаю, — сказала Анжелика нерешительно.
В ее голове теснились опьяняющие мысли. Консул Франции! Даже в самых смелых мечтах она не поднималась так высоко.
Интерьер дома Кольбера, так же как и его рабочего кабинета, был образцом буржуазного стиля. Холодный по натуре — мадам де Совиньи дала ему прозвище «месье Северный Полюс», — Кольбер не признавал излишеств и роскоши. Умеренность и бережливость были его девизом.
Мадам дю Плесси извинилась за то, что решилась побеспокоить его. Она рассказала ему, что собирается приобрести консульство, и поскольку ей известно, что он заведует распределением этих постов, то она пришла посоветоваться с ним.
Кольбер вначале встретил ее довольно хмуро, но потом смягчился. Не так уж часто такая прелестная простушка задумывается о последствиях прежде, чем получить такой пост. В большинстве случаев ему приходилось играть неприятную роль цензора разного рода прошений, в основном отказывая посетителям, ибо их просьбы были глупы или касались государственных интересов, на страже которых он стоял.
Кандия, столица Крита, была центром работорговли на все Средиземное море. Она была единственным местом, где можно было купить сильного раба.
— И это немаловажно для нас. Крит — это колония Венеции. И турки не единожды пытались завоевать его.