Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

— Благодарю вас, — резко сказала Анжелика. — Я предпочитаю быть наказанной, чем спать с вами.
Огр остолбенел и от волнения раскрыл рот, но не мог вымолвить ни слова. Такое ему никто еще не говорил. Лицо капитана перекосилось, усы задрожали. Казалось, он сейчас лопнет от злости.
— Я предпочитаю быть наказанной, — повторила Анжелика. — Господин судья осудил меня, и я не хочу уклоняться от правосудия, — и она ровным шагом направилась к двери, но Огр схватил ее за руку. Он задыхался:
— За то, что я только что услышал, я мог бы избить тебя и бросить в карцер, шлюха! Но я не хочу тебя портить. Ты красива, хорошо сложена. Чем больше я на тебя смотрю, тем больше я хочу тебя.
Он еще что-то говорил, но перед глазами Анжелики стояли два худеньких личика ее сыновей. «Нет, это невозможно, — сказала она себе. — Я бы никогда не смогла отдаться этой толстой свинье с тараканьими усами».
— Нет, лучше наказанье! — воскликнула она в исступлении.
Последние ее слова потонули в потоке ругательств, которыми капитан осыпал ее. Он с силой толкнул Анжелику за дверь.
— Пусть этой девке кожу вывернут наизнанку, — сказал он подбежавшему охраннику, он захлопнул дверь с такой силой, что посыпалась штукатурка.
С перепугу охранник ничего не понял. Он подумал, что девка не угодила капитану.
Анжелика в страхе смотрела на охранников, только что заступивших на смену. Они сидели вокруг стола, играли в кости. Приказ капитана прозвучал, как гром, и никто ничего не понял.
— Да, нельзя сказать, что любовь делает его мягче, — заметил один из охранников.
— Он никогда не бывает доволен; — заметил другой, — потому и дослужился до капитана. Он дает заключенным выбор между свободой и наказаньем. Если бы господин судья узнал об этом!
— Тихо! А то, не дай бог, услышит, тогда нам несдобровать.
И они продолжали игру.
Удивленная Анжелика подошла к двери. Ее никто не удерживал, путь к свободе был открыт. Она выскочила на улицу Сен-Дени. По улице шли люди, светило солнце. Опрометью бросилась Анжелика к башне Несль, где были ее «ангелочки», о судьбе которых она еще ничего не знала.
  
Глава 13
 
Ничего не помня, Анжелика бежала по направлению к башне Несль. Когда до башни осталось несколько шагов, ее остановил чей-то окрик:
— Осторожно, «маркиза», не заходи в башню, там засада.
Анжелика резко остановилась. Недалеко, в кустах, ля Поляк делала ей какие-то знаки. Крайне удивленная, она приблизилась.
— В чем дело? — спросила она, задыхаясь.
— Там, в башне, Родогон со своей «свитой». Не ходи туда.
Анжелика побледнела, а ля Поляк продолжала:
— Надо было видеть, как эти скоты нас взяли. Но я успела забрать твой сундучок и обезьянку, они сейчас на улице Баль д'Амур, в доме Красавчика. А что касается Каламбредена, никто не знает, где он. То ли в тюрьме, то ли повешен. Есть даже такие, что говорят, будто он утопился в Сене. Может, он достиг другого берега и скрывается сейчас в предместье Парижа.
— Плевать мне на него, — процедила сквозь зубы Анжелика.
Она положила руку на плечо ля Поляк:
— Где мои дети?
Смущенная ля Поляк опустила глаза.
— Ты знаешь, Тухлый Жан забрал их вместе с другими детьми. Он их запер там, в окрестностях Сен-Дени, в логове Великого Керза — короля тюнов. А Кантора он продал за 30 су прохожим цыганам.
— Где эти цыгане? — нервно воскликнула Анжелика.
— Откуда мне знать?! — развела руками ля Поляк. — Прошло примерно часа два, как они направились в сторону Святого Антония, а я тебя поджидала здесь, зная, что ты вернешься.
Анжелика думала, что сойдет с ума от этих новостей. Флоримон находится в руках этого ублюдка Тухлого Жана, может, он в этот момент плачет и зовет мать. Кантора увели эти проклятые цыгане. Что делать?
— Надо сейчас же найти Кантора, — решительно сказала Анжелика, — пока цыгане не ушли далеко от Парижа.
— Но это невозможно! — воскликнула ля Поляк, но Анжелика уже направилась к берегу, чтобы перейти через мост.
— Да, может, они там его перепродадут, — пробормотала ля Поляк и поспешила вслед за Анжеликой, как преданная собака.
 
Шел дождь, воздух был влажный, чувствовалось приближение осени, дороги размыло.
***
Две женщины добрались до предместья Парижа. Невдалеке виднелась деревня. Поднялся холодный ветер, две спутницы промокли насквозь. Местные жители сказали им, что видели, как табор цыган остановился невдалеке, около моста. И действительно, немного пройдя, они увидели огни костров. По мере того как они приближались, взору представлялся табор из нескольких повозок и десятка двух мужчин и женщин, сидящих вокруг костров и варивших что-то на огне.
Вдруг ля Поляк остановилась.
— Нам крупно повезло, «маркиза». Это они, я их узнала. Вон тот усатый — их вожак.
Они осторожно подошли к табору. Приближалась ночь, небо заволокло тучами. Женщины и дети сидели у костров и грелись, на большом вертеле жарился целый баран, и приятный запах жареного мяса разносился по окрестностям. Невдалеке стояло несколько худых лошаденок.
— Не вздумай их сердить, — прошептала ля Поляк. — Ты не знаешь, какие они подлые. Они могут проткнуть тебя шпагами, и никто не узнает. Дай я с ними поговорю, я немного знаю их язык.
Она смело подошла к костру. Анжелика осталась в стороне. Она видела, как ее спутница разговаривала с одним человеком из табора, по-видимому, это был главарь. Через некоторое время смущенная ля Поляк подошла к Анжелике.
— Что он сказал? — спросила Анжелика, задыхаясь от волнения.
— Он сказал, что они не хотят перепродавать ребенка. Он им нравится. Я предлагала деньги, ничего не помогло.
— Но это же невозможно! Я хочу забрать своего ребенка.
Услышав их спор, к ним приблизился человек.
— Если вы сейчас же не уберетесь отсюда, мы вам вспорем животы и отправим к праотцам!
От бессилия у Анжелики выступили слезы.
— Кантор, мой мальчик! — всхлипывала она.
— Не убивайся так, «маркиза», — ля Поляк погладила ее по голове, — такова жизнь. Рано или поздно дети все равно уходят от своих родителей. У меня тоже есть дети, но где они теперь, я понятия не имею. И это мне не мешает жить.
Пошел дождь. Вдруг лицо Анжелики радостно загорелось.
— У меня есть план. Пойдем быстрее, я хочу вернуться в Париж, в Шантль.
И они поплелись назад, шлепая босыми ногами по лужам и грязи. Ноги Анжелики кровоточили, дул холодный, пронзительный ветер. У женщин подводило животы от голода.
— Я больше не могу, — простонала ля Поляк.
Но Анжелика всячески подбадривала ее. Какая-то незримая сила толкала ее вперед, и она была уверена в успехе. Ля Поляк плелась позади Анжелики, она первая услышала стук копыт.
— Ой, «маркиза», мы пропали. Наверное, это цыгане. Они сейчас заколют нас. Это же такие звери!
Всадников оказалось двое. Это были коммерсанты, ехавшие по делам в Париж.
— Мы спасены! — воскликнула Анжелика.
Двое незнакомцев оказались порядочными людьми и согласились довезти двух женщин до центра Парижа.
По дороге выяснилось, что спутник ля Поляк говорит по-немецки, и она весело щебетала с ним. Анжелика ехала молча, держась за своего спасителя, а в голове была одна мысль — спасти Кантора. Вдруг спутник Анжелики сказал, не оборачиваясь:
— Прижмись ко мне, красотка, ты рискуешь упасть. Дорога совсем ни к черту.
Она повиновалась и обхватила его за талию своими окоченевшими руками. Она положила голову на спину незнакомца и на какое-то время отключилась от внешнего мира. Когда они въехали в Париж, незнакомец спросил:
— Куда вас отвезти, красотка?
— В тюрьму Шантль, — не задумываясь, ответила Анжелика.
Возле главных ворот мрачной тюрьмы Шантля всадник остановился. Вскоре подъехала ля Поляк, успев договориться о свидании на завтра со своим спутником.
— Подожди меня здесь, — приказала Анжелика ля Поляк, — я скоро вернусь, — и, не задумываясь, постучала в ворота.