Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)
— Молчи, сынок, — прохрипел Никола. — Такие дела нельзя упускать. Я давно следил за этой дамой.
— А ты! — бросил тот. — Если бы «маркиза ангелов» не помогла тебе расстегнуть цепочку, провалил бы все дело!
Все посмотрели в сторону Анжелики. Никола протянул ей колье.
— На, возьми. Ты честно заработала его.
Но Анжелика с ужасом отодвинула его руку.
— Я ненавижу золото, — резко сказала она и отошла в сторону. Все опешили.
— Не любить золото — на это способна только наша «маркиза», — воскликнул карлик, и все засмеялись.
— Золото принесло мне много горя, — грустно заметила она.
Анжелика тихо вышла, прикрыв за собой дверь башни Несль. Она шла по берегу реки, в разорванном ветром тумане еле просвечивались огоньки шаланд. Она слышала, как один лодочник заиграл на гитаре и запел песню.
Слышно было, как у ног в камышах журчит вода. Анжелика тихо сказала, как ребенок, который боится темноты:
— Дегре!
Ей показалось, что кто-то как будто откликнулся из камышей.
— Когда ночь опускается над Парижем, мы с Сорбонной идем на «охоту», заглядываем во все злачные места, где могут находиться бандиты и нищие.
— Дегре, — повторила Анжелика.
Но ответом была тишина, такая же глубокая, как той темной ночью, когда Дегре покинул ее.
Анжелика подошла к самой воде, ноги ее погрузились в тину. Она почувствовала холод, и у нее вдруг появилось дикое желание покончить с собой. «Баркароль сказал бы, — подумала она, — наша „маркиза ангелов“ всегда любила теплую воду, а утонула в холодной воде. Бедная „маркиза“!
Вдруг в камышах заворочалось какое-то животное. Без сомнения это была крыса. Клочок шерсти щекотал ей лодыжки. Крик отвращения и ужаса вырвался у перепуганной насмерть Анжелики, но когтистые лапки уже схватили ее за юбку. Крыса поднималась по ней, цепляясь за одежду. Анжелика с отвращением отбивалась от ночного привидения. Животное жалобно заверещало, и она почувствовала, как холодные лапки обвили шею. Пораженная, она воскликнула от удивления:
— Нет, это не крыса!
По дороге шли два лодочника со свечками в руках. Анжелика быстро подошла к ним. Когда свет упал на нее, один из лодочников воскликнул:
— Добрый вечер, красотка!
— Заткнись, — проворчал его спутник, — это «маркиза» Каламбредена. Я ее знаю. Хочешь, чтобы тебя зарезали, как свинью на бойне? Он не разрешает никому дотрагиваться до нее. Настоящий зверь.
Наконец Анжелика установила вид животного: это оказалась маленькая обезьянка. Она смотрела на нее человеческими глазами и продолжала обнимать за шею.
— Она случайно не ваша? — спросила Анжелика у лодочников. — Я ее нашла там, в воде.
Один из лодочников посмотрел в направлении, указанном Анжеликой.
— Там кто-то лежит, — сказал он пропитым голосом.
Они подошли и увидели распростертое тело, лежавшее в полузатопленной лодке. Один из лодочников перевернул его. Это был утопленник, его рот был забит тиной. Обезьянка жалобно скулила. Анжелика вспомнила, что где-то видела этого человека. Бесшумно она пошла к башне Несль. Да, без сомнения, она видела этого утопленника в таверне «Три молотка», а его обезьянка забавляла клиентов. Хозяина звали Пикколло.
— Пикколло, — тихо произнесла она.
Обезьянка издала крик, полный грусти и тоски, и еще крепче прижалась к Анжелике.
***Этой зимой скончался кардинал Мазарини.
Мазарини всегда рассматривал жизнь по-своему. Мания величия преследовала его до последних дней жизни. Юный король всегда завидовал ему, и когда ему сообщили, что итальянца больше нет, в душе обрадовался, хотя на лице лежал отпечаток скорби.
Затем последовали слезы королевы-матери, и король приступил к своим обязанностям. Теперь он стал властелином Франции.
Людовик XIV был в трауре, королевский двор во всем подражал ему. Весь двор молился за проклятого итальянца, а похоронный звон разносился по Парижу два дня. Отслужив панихиду, король принялся за государственные дела.
Сначала он вызвал к себе в кабинет всех министров.
— Господа! — начал он. — Я пригласил вас для того, чтобы вы исполняли теперь мою волю. Нет больше первого министра. Нет больше государства в государстве. Теперь государство — это я!
Удивленные министры стояли перед молодым человеком, шутки и вкус которого вселяли в них надежду. Как дисциплинированные служащие, вводили они короля в курс дела.
***С другой стороны Сены, в башне Несль, Баркароль рассказывал Анжелике о том, что происходит во дворце, — он всегда был в курсе всех дел. На праздник он переодевался в костюм шута, и так как был вхож в дом одной известной прорицательницы, то знал много секретов, потому что знатные дамы часто прибегали к ее помощи, если нужно было извести соперницу или ненужного старого любовника.
Он называл такие имена, что Анжелика только диву давалась его осведомленности. Эту знаменитую прорицательницу звали Катрин Мовуазин. В интимных светских кругах ее называли просто ля Вуазин. Карлик называл ее опасной и жестокой колдуньей.
Анжелика, раскрыв рот от удивления, ловила каждое слово. Баркароль продолжал, развалясь на стуле:
— Почему эти светские дамы и господа переодеваются в серый плащ, надевают маски и посещают эту колдунью? Почему они рассказывают ей свои интимные секреты? Все очень просто! — Он закинул ногу на ногу. — Они все хотят любить, а колдунья делает им всякие зелья. Некоторые, например, хотят умертвить своего дядю, чтобы завладеть наследством. Другие хотят избавиться от старого мужа или отправить соперницу на тот свет. Колдунья помогает всем, кто хорошо платит. Тухлый Жан продал ей уже много детей для ее таинственных обрядов. Этот Тухлый Жан составил мне протеже, и я попал к колдунье.
Один вид этого детоубийцы приводил в ужас Анжелику, которая ненавидела его больше всех на свете.
Тухлый Жан торговал детьми. На окраине Сен-Дени, в вотчине Великого Керза, находилась лачуга, где он держал свой живой товар. День и ночь оттуда доносился плач невинных мучеников. Там находились бездомные и ворованные дети. Самых слабых учили просить милостыню, а самых красивых мальчиков и девочек тщательно растили, чтобы потом продать их за деньги знатным особам. Самыми счастливыми были те дети, которых покупали бездетные люди.
Тухлый Жан поставил дело на широкую ногу. Маленькие жертвы умирали десятками, не дойдя до своих покупателей. Этот человек был неутомим, он посещал кормилицу, посылал своих людей в деревни, чтобы они там искали брошенных детей. Париж поглощал их.
Сотни нищих, калек, бездомных стариков и старух, крестьян, согнанных войной с насиженных мест — их было в Париже полно. Как раз этих людей и принимало парижское дно, так что в королевстве тюнов не было недостатка в «придворных».
Одни из этих придворных становились ворами, другие просили милостыню. Бездомные старики и старухи участвовали в погребениях и этим зарабатывали себе на жизнь. Девочки занимались проституцией, матери сами отправляли своих детей на улицы.
Иногда какой-нибудь знатный господин нанимал группу убийц, чтобы пристукнуть своего врага где-нибудь в подворотне. Иногда можно было видеть, как в самые опасные притоны заходили знатные сеньоры в масках. Пресыщенные роскошной жизнью дворов, они искали там развлечений. Они искали острых ощущений во «Дворе чудес».
Красавчик чувствовал себя прекрасно, окруженный сворой проституток, приносивших ему свой заработок. Он следил только за их туалетами и давал указания. Снегирь и Гобер охотились ночью. Это были профессиональные убийцы. На дне каждый занимался своим делом.
В королевстве тюнов Анжелика была под защитой Каламбредена. Она была неприкосновенна. Законы воровского мира жестоки. Анжелика могла возвращаться домой поздно ночью, и никто не посмел бы коснуться ее. В башне Несль ее всегда ожидала пища и крыша над головой. Она могла каждый день менять наряды, но у Анжелики было отвращение к ним. Она носила ту одежду, в которой пришла на кладбище «Святых мучеников». Тот же самый чепец покрывал ее прекрасные волосы. Она не хотела ничего менять в своем туалете.