Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

  
Глава 3
 
Каламбреден поднимался медленно, покачиваясь, так, как был сильно пьян. Открыв дверь ударом ноги, он подошел к кровати и бережно положил на нее Анжелику. На кровати было набросано множество вещей: пальто, сюртуки, камзолы…
— Вот теперь мы вдвоем, — сказал он срывающимся от волнения голосом.
Анжелика немного отрезвела, встала и, шатаясь, подошла к окну, судорожно схватившись за решетку.
— Мы вдвоем, — повторил Никола.
— Что ты хочешь этим сказать, глупец? — воскликнула Анжелика.
— Я… я хочу сказать… — промямлил он, полностью растерявшись.
Анжелика весело засмеялась:
— Ты думаешь, что станешь моим любовником, Каламбреден?
Он подошел к ней и взял ее за локоть.
— Я не думаю, я уверен в этом!
Красные огоньки проплывающих под башней лодок осветили их. Никола глубоко вздохнул.
— Послушай, — сказал он тихо, но твердым голосом. — Я хочу с тобой поговорить и хочу, чтобы ты поняла. Ты не имеешь права отказать мне в том, что я у тебя прошу. Я дрался за тебя, я убил человека по твоему желанию, Beликий Керз соединил нас… Все по законам королевства тюнов. Теперь ты моя!
— А если я не захочу подчиниться этим законам?
— Значит, ты умрешь! — закричал Каламбреден, и глаза его заблестели. — Теперь выбирай! Пораскинь своими куриными мозгами, графиня. Твоего колдуна сожгли на Гревской площади. Нас разделяло то, что ты была графиней, а я — пастухом. Теперь мы поменялись ролями. Я — Каламбреден, ты — ничто! Твои близкие отказались от тебя.
Он протянул руку, показывая на другой берег Сены, где во мраке ночи вырисовывалась темная громада Лувра.
— Для них ты теперь не существуешь, — продолжал он. — У нас ты под защитой, тебя будут оберегать, за тебя отомстят, если понадобится, тебе помогут и никогда, слышишь, никогда не предадут.
Никола замолчал. Анжелика почувствовала его горячее дыхание рядом со своей щекой. Он слабо коснулся ее, его страсть передалась Анжелике. Она задрожала. Никола раскрыл объятия, но потом вдруг опустил руки, как бы не осмеливаясь. Он резко отошел в сторону и обратился к ней на их родном диалекте:
— Не будь такой злой, не ломайся, мы одни… Мы хорошо поели… выпили… Теперь самое время заняться любовью. Или ты меня боишься?
Анжелика засмеялась, пожав плечами. Захлебываясь, Никола продолжал:
— Ты помнишь, как мы были с тобой вдвоем? Ты помнишь, как нас тянуло друг к другу? Я так мечтал о тебе, и вот наконец ты моя!
— Нет? — воскликнула Анжелика, упрямо покачав головой.
Его лицо исказилось ужасной маской Каламбредена. — Берегись! Я могу взять тебя силой, как шлюху на панели.
— Только попробуй, я выцарапаю тебе глаза!
— А я позову своих людей, и они будут держать тебя.
— Трус, подлец, бандит! — истерично закричала Анжелика.
Отчаявшись, Каламбреден принялся ужасно ругаться. В этот миг, как эхо, отдавались у нее в голове слова, которые она не забудет никогда, слова Людовика XIV:
— Я не хочу больше слышать о вас. Вы должны исчезнуть! Ни титулов, ни имени, ни собственности! Ничего!
И рядом с этим приговором слова ее сестры Ортанс:
— Убирайся! Убирайся отсюда, проклятая жена колдуна!
Да, Никола был прав. Никола-Каламбреден, геркулес с дикой и горячей кровью.
Вдруг, как бы опомнившись, Анжелика подошла к кровати, расстегнула корсаж, затем сняла юбку и осталась в одной рубашке. Ей было холодно, но голова горела, как в огне. Подумав немного, она сняла последнюю принадлежность своего туалета и, обнаженная, легла на кучу воровского тряпья.
— Иди ко мне, — спокойно сказала она.
Никола растерялся и замолчал, ее покорность парализовала его.
***
На рассвете Анжелику разбудил какой-то голос, проникавший в их комнату из-за входной двери.
— Каламбреден, это я, Красавчик. Ты разве забыл, что нам надо уладить одно дельце на ярмарке Сен-Жермен?
Никола быстро вскочил.
— Входи, но не шуми. Видишь, малышка еще спит.
Тогда Красавчик заговорил, улыбаясь:
— Как было шумно сегодня в башне Несль, «братья» не могли уснуть.
 
Он злорадно засмеялся.
— Можно было подумать, что отдавал душу дьяволу. Как смешно, что ты не можешь спокойно любить одну женщину.
— Заткнись, — проворчал Каламбреден. — Ну, а как себя чувствует «маркиза» ля Поляк?
— Я исполнял твой приказ и всю ночь ласкал ее. К тому же у нас было много теплого вина, — смущенно ответил Красавчик.
— Ну ладно, иди, я сейчас спущусь.
Красавчик вышел.
Их тихий разговор окончательно разбудил Анжелику. Она открыла глаза, Никола стоял в глубине комнаты и облачался в свою маскарадную одежду: парик, повязку на пол-лица. Постепенно он превращался в Каламбредена. Потом он наклонился и достал из сундука какой-то предмет. Подойдя к кровати, он наклонился над Анжеликой и позвал вполголоса.
— Анжелика, ты меня слышишь? Мне надо идти на дело, но я хочу тебе сказать, чтобы ты не сердилась на меня. Я знаю, что ты не спишь. Посмотри, я хочу подарить тебе перстень. Он настоящий, я украл его у одного торговца с улицы Орфевр. Посмотри, какой он красивый! Не хочешь? Ну ладно, я положу его возле тебя. Скажи мне, чего бы ты еще хотела? Может, хочешь ветчины или новое платье? Отвечай, или я рассержусь!
Анжелика резко повернулась:
— Я хочу большой чан с теплой водой.
— Чан, — повторил крайне удивленный Никола. — Зачем он тебе?
— Я хочу выкупаться, — ответила Анжелика тоном, не терпящим возражений.
— Ладно, я распоряжусь, ля Поляк принесет тебе все. Ох, уж эти женщины! А если ты будешь недовольна, скажи мне, и я ее жестоко накажу.
С этими словами он повернулся и подошел к зеркалу, проверяя свою маскарадную одежду. Анжелика встала и тоже подошла к зеркалу. Она взяла кусочек воска и наклеила его на лицо, как это делал Никола. Из зеркала на нее смотрела женщина с ужасным нарывом на лбу. Резким движением Анжелика сбросила воск на пол.
— Ты слышишь, Никола, — сказала она официальным тоном. — Я запрещаю тебе появляться передо мной в образе Каламбредена, этого страшного убийцы. Иначе я не разрешу тебе дотрагиваться до меня.
Выражение детской радости озарило жесткое лицо Никола, лицо человека, уже испытавшего преступную жизнь.
— Ладно, я тебе обещаю, — сказал он с улыбкой, — что ты меня больше не увидишь в образе Каламбредена.
Он скрестил пальцы и плюнул на пол. Анжелика с ужасом подумала об их судьбах. Вот что может сделать из маленького мальчика и худенькой девочки эта жестокая жизнь. Сердце ее наполнилось жалостью к себе, к Никола, ко всем нищим и обездоленным. Как они были далеки от общества, отвергнутые всеми знатными людьми!
«Как далеки друг от друга эти два мира, — подумала Анжелика, — башня Несль, где живут нищие и бродяги, а на другой стороне Сены — Лувр, где аристократы процветают в роскоши, где король-солнце, как перчатки, меняет своих фавориток».
Никола вышел, хлопнув дверью. Анжелика присела на кровать, потом прилегла и попыталась снова уснуть. Бледное зимнее солнце отражалось треугольниками на стенах. Ее тело болело, но она испытывала что-то вроде удовлетворения.
— Как это хорошо, так лежать и ни о чем не думать, — тихо прошептала она.
Перстень, лежавший возле нее, переливался всеми цветами радуги. И на этот раз она все-таки одержала верх над Никола.
Много позже, когда она будет вспоминать время, проведенное на «дне» Парижа, она покачает головой и скажет задумчиво:
— Да, я была сумасшедшей.
И действительно, это было сумасшествием — жить в мире воров и убийц, эта жизнь была нечто вроде застоя в ее притупленном сознании. Она, любившая тонкое белье и кружевную одежду, должна спать на кровати, на которую были свалены вещи с чужим запахом. Она, графиня де Пейрак, стала любовницей мужлана, бывшего пастуха, ставшего бандитом и ее хозяином.
Предметы, которыми она пользовалась, и ее пища, которую она ела, все это было добыто воровским путем. Ее друзья были убийцами и ворами. Пристанище, где они жили, называлось «Двором чудес», или просто-напросто притоном.