Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Она перевела дух, прикрыла глаза, затем взглянула на него.
Он стоял, застыв, широко раскрыв глаза. Он только что осмыслил суть заговора отца де Марвиля и его последствия.
— Что я наделал!.. Что я наделал?! — повторял он.
Очень медленно он стал оседать на снег. Она протянула руку, чтобы его поддержать.
Но внезапно он встал на колени. И она увидела, как он возводит к небу глаза, молитвенно складывает руки.
— Прости меня, Эммануэль! И вы, дорогие и святые мученики, мои братья-иезуиты из Канады, вы, которых забудет мир, простите меня! Простите меня за то, что я присвоил себе вашу славу.
Простите мне мои ошибки, простите меня, самого недостойного, самого гадкого, самого трусливого.
Во имя братства нашего, смилуйтесь надо мной, простите меня, и я заклинаю вас чистотой ваших святых ран, — придите к моему ложу в час моей смерти!
Лицо его светилось.
Анжелика глядела на него, словно видела впервые. Она спрашивала себя, куда делся тот человек, которому она бросала в лицо обвинения.
Вдруг внезапно ее пронзил страх.
— Где дети? — вскричала она, вернувшись к реальности. — Куда они делись?
Она смотрела вокруг. Дети исчезли. Она потеряла голову, споря с этим человеком, и упустила из виду детей. Зубы ее стучали от холода и нервного напряжения.
— Где они?.. Где они?
— Там, на берегу озера, они катаются на льду, — сказал д'Оржеваль.
Он поднялся и положил руку на ее плечо.
— Успокойтесь!
— Я никогда не смогу зайти так далеко. Но как им-то удалось так далеко забраться, словно у них выросли крылья? Как до них добраться? Они удаляются! О, мой бог!
— Не двигайтесь! — сказал он. — Они вернутся. Они сами вернутся.
Легкая дымка стала застилать пейзаж, и Анжелика не видела детей.
— Они возвращаются?
— Возвращаются.
— Я их больше не вижу. Где они? Они сейчас исчезнут!
— Нет! Они возвращаются! Успокойтесь.
Она почувствовала, как его рука поддерживает ее, ибо если бы она упала, то не смогла бы подняться.
Потом показались дети, три круглых точки, еще не силуэты, такие они были маленькие и пухлые в своих одеждах, но эти три точки росли и становились все больше.
— Они приближаются?
— Они приближаются.
Они приближались, словно рождаясь из самых недр зимы. В середине находился Шарль-Анри, державший за руки близнецов, и все трое были очень довольны экспедицией.
— Ничего не говорите им. Не ругайтесь… Они — наше прощение! Они — наше спасение!
  
ЧАСТЬ ПЯТНАДЦАТАЯ. ДЫХАНИЕ ОРАНДЫ
   
62
 
Она думала, что лось, убитый ею, обеспечит их мясом до весны и гарантирует жизнь. Но вот появилась тень еще одного страшного врага, самого страшного зимой. Этот враг — цинга. Она показала свое отвратительное, гниющее лицо с гниющими деснами. Она начала подозревать о ее приближении, заметив бледность и усталость маленькой Глориандры. Эта очаровательная кукла, всегда веселая, следующая за ней и непрерывно что-то лепечущая, такая милая в своей живости, никогда не причиняла ей беспокойства. С самых первых часов ее жизни она преодолевала все преграды, выпадающие на ее долю: путешествия, холод, болезни.
Может быть, поэтому Анжелика не сразу встревожилась. А когда она забеспокоилась, то оказалось, что беда уже пришла. Во всяком случае, ее нельзя было избежать: у них не было необходимых продуктов, чтобы бороться с болезнью.
Она держала девочку на коленях, гладила ее лицо, волосы, такие красивые и неправдоподобно длинные для ребенка, они скрывали ее личико и маленькие губки, которые силились улыбнуться.
— О, моя маленькая принцесса! О, мое сокровище! Это невозможно! Я еще так мало знаю о тебе. И ты хочешь меня покинуть!.. я тебя прошу, я тебя умоляю, не оставляй нас!..
Этот взрыв безумного отчаяния был первой реакцией на открытие. Ведь она думала, что все несчастья остались позади.
Как защититься от ужасной болезни?.. Надо найти способ. Но в первые мгновения она лишь прижимала девочку к себе.
Глориандра де Пейрак! Маленькая принцесса! Маленькое чудо! Дочь графа из Тулузы. Она подумала о Жоффрее. Она подумала о женщинах из его рода, о его матери, которую он не решался забыть и «оставить», находясь даже на краю света. Она доверилась материнскому инстинкту, которому доверила спасение своего приговоренного к смерти ребенка.
 
Эта женщина обожала сына, и как теперь это чувство было близко Анжелике!
С кровати донесся голос иезуита. Он спросил о предмете ее озабоченности, которую угадал по выражению ее лица.
— Моя дочка, которую я уже считала спасенной, может не дожить до весны.
Она кусала губы, и он впервые видел, как она сдерживает слезы.
— Только не два раза! Не два раза. Я не могу второй раз испытывать эту тревогу.
— А, вы видите? Вы теперь понимаете, что это значит. Не два раза. Второй раз ведет за собой падение… Для того, у кого не осталось сил. Чего вы боитесь?
— Цинга. Земляная болезнь.
Он с усилием приподнялся и соскользнул с кровати. Потом он направился неуверенными шагами взглянуть на ребенка. Он всмотрелся, потом вернулся обратно и лег, закрыв глаза.
После некоторого времени он глубоко вздохнул и сказал:
— Надейтесь.
  
63
 
Наутро, проснувшись, она увидела его перед собой, стоящего на неокрепших ногах и одетого в шубу и шапку Лаймона Уайта. Он сказал, что решил отправиться до миссионерского поста, в котором, несомненно, окажутся необходимые продукты. Его путь лежал на север, к миссии Сен-Жозеф, что в Верхней Шодьере, одной из самых скромных, но самых близких к ним. Может быть, она окажется опустевшей, может быть, ее обитатели умерли или уехали. Но там обязательно окажутся запасы мяса, маиса, фасоли и дикого риса. А, может быть, он найдет там замороженную капусту и запасы коры, при помощи которой вождь гуронов во время первой зимовки на реке Сен-Шарль спас экипаж Картье от чумы. «Нужно перенимать мудрость дикарей, это уже доказано».
Анжелика встала. Она никак не могла согласиться с ним, она находила это решение безумным. Даже сильный и здоровый человек не смог бы одолеть такое расстояние в это время года. Ураганы, холод и слабость не дадут ему добраться до цели.
— Ваша дочь больна, — сказал он, посмотрев на Глориандру. — Я принесу специальную кору, принесу вареных плодов, капусту — все те продукты, которые приостанавливают течение цинги. А еще фасоль, маис, овсюг для семян.
— А если иезуиты вас узнают? Если они вас не отпустят?
— Там их только двое. Отец де Ламбер и какой-нибудь помощник, может быть, дикарь.
Летом этот пост становится необитаемым из-за разлива реки, но зимой там всегда есть люди на случай, если кому-нибудь из путешественников и индейцев понадобится помощь.
Анжелика не могла согласиться. Это было невозможно! Он пропадет. Потом она вспомнила о прибытии Пон-Бриана и его индейца, группы Ломенье и д'Арребуста, подвиги бесстрашных людей, например, Александра или Тихого Жюссерана, или отца д'Оржеваля, и даже вспомнила эту безумную вылазку Жоффрея, который преследовал Пон-Бриана до озера Мегантик, чтобы его убить на дуэли.
Безумцы белой пустыни. Среди них были и те, кто выживал и возвращался, ибо это был край бесстрашных.
Однако, она настаивала:
— Вы еще слабы, вы не оправились от болезни. Вы еле стоите на ногах.
Он поднял палец, словно общался с невидимым духом.
— Меня поддерживает дыхание Оранды.
— Оранды?
— Это разум и сила, самые высшие, исходящие от истоков вещей, от истоков самого воздуха, которым мы дышим. Я призову его. Оно придет.
Импульсивным движением она устремилась к нему и обняла его.
— Ведь вы вернетесь?
— Вернусь! И вы будете жить! — сказал он, тоже обняв ее. — Живите! Дорогая, живите, чтобы я не впустую принес свою жертву!
  
64
 
Он продвигался. Он преодолевал расстояние! Он разбивал кристалл холода, пересекал дрожание лучей солнца. У него не было тела. Это не он узнавал дорогу. Сама дорога давала ему знать. Лес расступался перед ним. Он знал, где нужно прыгнуть, чтобы не провалиться в трещину. Иногда он оборачивался. «Оранда! Оранда!» Великий Разум помогал ему. Как любой мужчина, он обязан был спасти женщину и ее детей.