Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

– Вы чего-то опасаетесь? – спросила встревоженная Анжелика.
– Да так, ничего! Просто я бы предпочел, чтобы он уже был здесь. Вообще-то сам по себе процесс получения золота из руды должен убедить судей, и какими бы тупоумными они ни были, им придется поверить своим глазам. Но просто убедить их – мало, надо, чтобы они заколебались. И только отец Кирше достаточно авторитетен, чтобы они согласились пренебречь мнением тех, кому… предпочитает верить король. А теперь пошли, сейчас начнется вечернее заседание, и вы рискуете оказаться перед закрытыми дверями.
***
Вечернее заседание началось с заявления председателя Массно. Он сказал, что после допроса нескольких свидетелей обвинения судьи получили достаточно ясное представление как о различных аспектах этого сложного процесса, так и о своеобразном характере подсудимого, а потому теперь будут выслушаны свидетели защиты.
Дегре подал знак одному из стражников, и в зал впустили разбитного парижского мальчишку.
Мальчик сказал, что его зовут Робер Давен, он – подмастерье слесаря мэтра Дарона из мастерской «Медный ключ», что находится на Скобяной улице. Твердым голосом призвав в свидетели святого Элуа, покровителя цеха слесарей, Робер дал клятву говорить только правду.
Затем он подошел к председателю Массно и передал ему какой-то маленький предмет, который тот осмотрел с удивлением и настороженностью.
– Что это такое?
– Это игла с пружинкой, господин судья, – без тени смущения ответил мальчик. – У меня ловкие руки, вот хозяин и поручил мне изготовить такую иглу, которую заказал ему один монах.
– Что все это означает? – спросил Массно, повернувшись к Дегре.
– Господин председатель, в обвинении говорилось о реакциях моего клиента во время процедуры изгнания беса, которая якобы была проведена в Бастилии стараниями Конана Беше – из уважения к церкви я отказываюсь поставить рядом с его именем слово «монах». Конан Беше заявил, что подсудимый реагировал на испытание «дьявольской скверны» таким образом, что не остается никаких сомнений относительно его связи с сатаной. При прикосновении к каждой из уязвимых точек, указанных в требнике, подсудимый испускал такие душераздирающие крики, что содрогались даже тюремные надзиратели. Так вот, я хочу обратить ваше внимание на то, что штифт, которым пользовались во время процедуры, был точно такой же, как тот, что вы держите сейчас в руках. Господа, это так называемое «изгнание беса», на основании которого суд может вынести приговор, было проведено при помощи подложного штифта. Этот штифт выглядел на первый взгляд вполне безобидно, но в нем была скрыта длинная игла с пружиной, которая при легком нажатии ногтем соскакивала, и игла вонзалась в тело. Я ручаюсь, что не найдется человека, настолько владеющего собой, чтобы он выдержал это испытание, ни разу не издав безумного крика. Господа судебные заседатели, может, кто-нибудь из вас найдет в себе мужество пойти на эту изощренную пытку, которой подвергли моего подзащитного и, ссылаясь на результат которой, его обвиняют в одержимости?
Фалло де Сансе, побледнев, с напряженным лицом встал и протянул руку.
Но Массно нетерпеливо вмешался:
– Хватит представлений! Это тот самый штифт, которым пользовались для изгнания беса?
– Точная его копия. А оригинал был отнесен этим же подмастерьем недели три назад в Бастилию и вручен Беше. Подмастерье может это подтвердить.
В этот момент мальчишка из озорства нажал на пружинку, и игла выскочила под самым носом Массно. Тот в испуге отпрянул.
– Как председатель суда, я отвожу этого свидетеля, который привлечен слишком поздно и даже не числится в первом списке секретаря суда. К тому же он ребенок, и его показания нуждаются в подтверждении. И наконец, показания эти корыстны. Сколько тебе заплатили, чтобы ты пришел сюда?
– Пока ничего, господин судья. Но мне обещали двадцать ливров, в два раза больше того, что я уже получил от монаха.
Массно в бешенстве повернулся к адвокату.
– Предупреждаю вас, если вы настаиваете на занесении в протокол этого показания, я буду вынужден отказаться от допроса остальных свидетелей защиты.
 
Дегре в знак покорности склонил голову, а мальчишка, словно за ним гнался черт, ринулся к двери, которая вела в канцелярию, и исчез.
***
– Введите остальных свидетелей, – сухо приказал председатель.
Послышался какой-то грохот, словно перетаскивали мебель. Вслед за двумя судебными приставами в зал вошла странная процессия. Впереди несколько оборванных грузчиков с Центрального рынка, обливаясь потом, тащили огромные ящики необычной формы, из которых торчали железные трубы, кузнечные мехи и еще какие-то непонятные предметы. За ними два трубочиста волокли корзины с древесным углем и несли глиняные горшки с непонятными наклейками.
Затем появились двое стражников, а за ними – уродливый гном, которого, казалось, подталкивал оробевший чернокожий гигант Куасси-Ба. Мавр был обнажен до пояса, с расписанной белой глиной грудью. Анжелика вспомнила, что в Тулузе он так же украшал себя в дни праздников. Его появление, как впрочем, и появление всего этого поразительного кортежа, вызвало в зале возгласы удивления и ужаса.
Зато Анжелика вздохнула с облегчением. Слезы радости набежали ей на глаза.
«О, какие они молодцы! – подумала она, глядя на Фрица Хауэра и Куасси-Ба.
– Ведь они знают, чем рискуют, идя на помощь своему хозяину».
Грузчики, положив свою ношу, ушли. Остались только старый саксонец и мавр; они распаковали и установили переносную кузницу, ножные мехи, а также два тигля и большую купель из костной золы. Затем Хауэр развязал два мешка. Из одного он с большим трудом вытащил тяжелую черную глыбу, напоминавшую шлак, из другого – брусок металла, с виду похожего на свинец.
В этот момент послышался голос Дегре:
– В соответствии с единодушным желанием, выраженным судом, увидеть и услышать все относящееся к обвинению в колдовском изготовлении золота, мною вызваны свидетели и, выражаясь юридическим языком, «соучастники» производственного процесса, который якобы является актом черной магии. Прошу отметить, что они пришли сюда совершенно добровольно. Они пришли помочь своему бывшему хозяину, а вовсе не потому, что их имена пыткой вырвали у моего подзащитного графа де Пейрака… Теперь же, господин председатель, прошу вас разрешить подсудимому вместе с его постоянными помощниками продемонстрировать вам опыт, названный в обвинительном акте «черной магией», а по словам моего подзащитного, являющийся лишь извлечением золота, невидимо содержащегося в некоторых горных породах и обнаруженного с помощью науки.
Мэтр Галлеман прошептал своему соседу:
– Эти господа разрываются между любопытством, желанием познать сладость запретного плода и строгими инструкциями, полученными свыше. Будь они поумнее, они должны были бы воспротивиться демонстрации опыта, дабы она не переубедила их.
Анжелика вздрогнула, испугавшись, что демонстрация единственного наглядного доказательства невиновности ее мужа может быть запрещена в последний момент. Однако любопытство, а скорее, чувство справедливости одержало верх. Массно предложил Жоффрею де Пейраку руководить демонстрацией опыта и отвечать на все необходимые вопросы.
– Но до этого, граф, можете ли вы поклясться, что все эти ваши опыты с гремучим золотом не подвергают ни малейшей опасности ни сам Дворец правосудия, ни людей, которые в, нем находятся?
Анжелика, чей иронический ум никогда не дремал, и сейчас отметила про себя, что эти непогрешимые судьи так боятся тех таинственных опытов, готовящихся сейчас к демонстрации, что даже вернули Жоффрею титул, которого они его лишили без суда и следствия.
Жоффрей де Пейрак заверил суд, что никакой угрозы нет.
Судья Бурье потребовал вновь вызвать в зал отца Беше, чтобы присутствие монаха во время так называемого опыта исключало всякое жульничество со стороны подсудимого.
Массно важно кивнул своим париком, и Анжелика не смогла удержать нервной дрожи, каждый раз охватывавшей ее при виде монаха, который не только самозабвенно играл свою роль на этом процессе, но, наверно, изобрел и иглу для пытки и, возможно даже, подстроил комедию с Карменситой. Не была ли эта чудовищная целеустремленность в его действиях просто желанием оправдать позорный провал своих поисков в алхимии? Или же он маньяк, у которого, как у многих сумасшедших, иногда появляются проблески сознания? А в общем, какая разница? Он – монах Беше, этим все сказано!