Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Засыпав Баннистера вопросами и узнав остальное, она заставила его высветить все подробности.
Все произошло по вине жены нового губернатора, мадам де Горреста. И тем лучше, что все губернаторы, которые до настоящего времени были в Новой Франции, не привозили туда своих супруг. Ибо эта дама стоила целой дюжины других. В то же время в Монреале все говорили о маленькой пансионерке из монастыря при Конгрегации Нотр-Дам, которая сбежала, а, может быть, ее похитили. В общем, она исчезла, а дама Горреста, которая объявила себя другом семьи, назначила вознаграждение всем, кто может провести расследование, организовать поиск и вернуть ребенка.
— Лицемерка, — не смогла удержаться Анжелика, охваченная дрожью.
Он отправился в замок, где жил губернатор и его жена, их свита и слуги, и там встретился с несколькими охотниками и освоителями леса, которые понимали наречия всех индейских племен, включая сиу.
— Она дала каждому из них кошелек, полный золотых луидоров, и сказала: «Найдите мне ребенка и получите вдвое больше».
Вот как мне в голову пришла мысль искать возле Канавака небольшой отряд крещенных индейцев.
В то же самое время жена губернатора заявила, что хочет навестить этих бедных дикарей из миссии при Канаваке, которые наконец-то склонились к христианской вере, и она пересекла реку вместе со всем своим окружением к большому удовлетворению иезуитов.
Это была очень красивая флотилия. У этой женщины очень сильное чутье, потому что она следовала за нами по пятам. Я входил в лагерь, когда над водой уже доносился гул их голосов, и вся компания высаживалась на берег, следуя от острова Монреаль. И дама Горреста уже вовсю проверяла все жилища миссии.
Со своей стороны Баннистер направился сразу же к большому дому Аньеров. Его сын уже выбежал оттуда с криком: «Папа, она там, теперь мы богаты!»
В хижинах ирокезов всегда полумрак. Нужно иметь привычный глаз. Но он ее тотчас же узнал. Он сказал ей:
«А! Не вы ли та девочка, которую разыскивает весь Монреаль?»
Она вцепилась в его рукав обеими ручками.
— Сосед, мама хранит ваши сапоги и ваши деньги, вы спасли нас однажды вечером на дороге от солдата, который хотел причинить нам вред. Спасите меня еще раз от женщины с желтыми глазами. Она очень злая.
— У моей малышки очень тонкий ум. Она сказала как раз то, что нужно: «Сосед, спасите меня во имя любви к моей матери!».
Анжелика слушала, дыхание ее прерывалось, она так сжала руки, что кончики пальцев побелели.
Суровый Баннистер был очень взволнован и тронут всей сценой и тем, что все ирокезы, которые жили в длинном доме, приютившем Онорину, были готовы скорее отдать свои жизни, чем отдать девочку женщине, которой она так боялась.
— Все ирокезы, которые были там, женщины, дети, старики и несколько воинов, которые хотели стать христианами, окружили меня со словами:
— Аквираш, ты сошел с ума? Разве ты не видишь, что эта женщина, которая только что приехала, — демон?
Одни, которые заметили мадам де Горреста в городе и знали об ее особенностях, звали ее Ассонтекка. Это было имя, которое ирокезы давали луне, когда имели в виду ее беспокойные свойства, и означало оно буквально
— Приносящая ночь.
Но большинство звало ее Атшонвитас — Двойной лик, а применительно к женщине — колдунья.
Собравшиеся вокруг нее индейцы взволнованно переговаривались. Они были напуганы, почти возмущены оттого, что отец-иезуит, которого они уважали, не ощущал, как они, черного пятна, окутывающего важную французскую даму, перед которой все склонялись. Во время визита она заходила в хижины, расточая улыбки, но ее взгляд обшаривал все уголки, глаза буквально метали отравленные стрелы.
В хижине Аньеров все обитатели окружили Баннистера.
— Аквираш, — говорили они ему, — ты кровный брат одного из наших великих вождей, который сегодня уже мертв, но в тебе находится часть его духа, как ты можешь быть таким бесчувственным? Если ты выдашь ребенка, золото этой дамы задушит тебя. Оно станет причиной твоей смерти, и того, что для тебя еще хуже, — оно разорит тебя.
 
Он знал, что это правда.
— Захлопни свой клювик, — сказал он сыну. — Если ты «вякнешь», я собственноручно сниму с тебя скальп.
Когда гости проходили мимо хижины, где была спрятана девочка, он встал у входа и загородил его своим массивным телом, так что никто не смог заглянуть внутрь.
Двоюродный брат юной Катрин Тетавиты отвел его в сторону: «Завтра на заре ребенок будет вместе с нами на пути к Долине Пяти Озер. Никто не будет искать ее там, ибо никто не сможет безнаказанно вторгнуться на законную территорию ирокезов, не рискуя своей шевелюрой. Что касается белой женщины, то ее пол и ее положение не позволит ей пересечь дороги Ля Шин. Она не сможет лететь по воздуху, хотя ее черная душа на это способна. Но плоть удерживает ее на земле. Наш вождь Уттаке будет признателен тебе за то, что ты сделал для его ребенка и для его семьи».
Вот так получилось, что господин Баннистер де ля Саз свернул с дороги, которая вела его к озеру Иллинойс на промысел меха и добрался до Вапассу, чтобы рассказать родителям Онорины о судьбе их дочки.
Мадам де Горреста не смогла ничего сделать. Она не собиралась уезжать в Квебек из Монреаля, и жители города уже начинали косо посматривать на нее, несмотря на все ее изыски.
В Монреале уже жила одна затворница-иностранка — мадам д'Арребуст, и всем не очень-то хотелось обременять себя присутствием других.
Анжелика несколько раз пылко пожала руку их старого соседа. Она не находила способа, чтобы выразить ему свою признательность, и глядела на него со смешанным выражением зависти и восхищения от того, что он видел Онорину живой и вне опасности.
— Как она выглядит? Опишите ее мне. Какая она?
— Довольная, — сказал Баннистер после некоторых раздумий, затруднительных для такого человека, как он, не привыкшего к такого рода работе. — О! Конечно, она похожа на маленькую индеанку, вымазанную медвежьим жиром с головы до ног, но… она довольна… Да! Я могу это утверждать! Довольна!
— Могу себе представить, — сказала Анжелика, вздохнув. — Она всегда мечтала вести такой образ жизни.
— Не беспокойтесь… Ей будет хорошо у дикарей. Они хорошо обращаются с детьми, и им это нравится. Они так смеялись, когда слушали ее истории. Но они предприняли все меры предосторожности, отправляя ее к Долине Ирокезов, предпочитая не оставлять ее в окрестностях Монреаля, где плохая женщина может в любой момент ее обнаружить.
Уттаке, великий шеф аньеров, — ваш друг. Он возьмет ее под защиту и к началу весны пришлет ее вам. Нужно только прожить зиму.
Он тоже повторял слова Жоффрея:
— «Нужно прожить зиму».
Они уже было распрощались, как вдруг он вернулся:
— Будьте осторожны, соседка. Эта женщина вас очень не любит. А индейцы зовут ее Атшонвитас.
Он удалился и исчез вместе с мальчиком, не произведя ни малейшего шума.
На обратном пути она летела, как на крыльях, опьяненная безмерной радостью.
Онорина избежала когтей Амбруазины. Онорина была спасена.
Проходя мимо источника, показанного ей Мопунтуком, она встала на колени, жадно выпила ледяной воды, умыла пылающее лицо. Она вспомнила Онорину, которая говорила ей накануне рождения близнецов: «Нужно пить! Вода тяжелая! Она помогает ангелам выйти…»
Она думала о священных фонтанах тех мест, куда направляются паломники молиться о чуде. Это было почти то же самое.
Священный фонтан бил возле церкви Сент-Оноре.
В форте Раймон-Роже и Глориандра подошли к ней, горько плача.
Они ковыляли, держась за руки, что означало крайнюю степень неудобства и тягот этой жизни, такой суровой для них. Но они были такие хорошенькие даже в слезах, что она взяла их обоих на руки и пылко расцеловала:
— Что случилось, мои куколки?.. Что за беда на вас обрушилась?
— Пропала наша глупая собака, — объяснил Шарль-Анри, который всегда следовал по пятам за близнецами.