Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)
– Да, – подтвердил зловещим голосом монах. – Это золото выдержало тридцать три попытки изгнать из него нечистую силу, но, тем не менее, маг сохранил над ним власть и, когда захочет, может вызвать гром и заставить золото исчезнуть. Его преосвященство архиепископ Тулузский сам был свидетелем подобного ужасного явления, и оно его взволновало. Маг с гордостью говорил о «гремучем золоте». А еще он утверждает, что способен таким же образом преобразовать в золото и ртуть. Впрочем, все эти факты были зафиксированы в мемории, которая находится у вас.
Массно попытался шуткой сгладить впечатление от слов монаха.
– Слушая вас, отец мой, можно подумать, что подсудимый настолько могуществен, что может опрокинуть этот огромный Дворец правосудия, как некогда Самсон сокрушил храм.
Анжелика почувствовала смутную симпатию к этому тулузскому магистрату.
Беше, выкатив глаза, торопливо перекрестился.
– Не подстрекайте мага! Он наверняка такой же сильный, как Самсон.
Снова послышался насмешливый голос графа.
– Обладай я и впрямь таким могуществом, какое приписывает мне этот монах-палач, я употребил бы его не на то, чтобы посредством колдовства стереть с лица земли достопочтеннейшего Беше и ему подобных, а прежде всего воспользовался бы магическими формулами для того, чтобы сокрушить самую большую крепость в мире – человеческую глупость и легковерие. Декарт был не прав, когда говорил, что ум человека не может постичь бесконечности – ярким примером бесконечной величины является людская глупость.
– Подсудимый, не забывайте, что мы собрались здесь не для того, чтобы рассуждать на философские темы, и ваши увертки не помогут.
– В таком случае давайте выслушаем этого достойного представителя невежественной науки прошлых веков, – насмешливо бросил де Пейрак.
Судья Бурье задал вопрос:
– Отец Беше, вы признанный ученый и присутствовали при изготовлении золота с помощью алхимии, так вот, какую, по-вашему, цель преследовал подсудимый, вверяясь сатане? Ради наживы? Ради женщин? Ради чего же?
Тщедушный низкорослый Беше резко выпрямился, и Анжелике показалось, что она видит перед собой злого духа, готового к нападению. Она торопливо перекрестилась, и ее примеру последовали все сидевшие в одном ряду с ней монахини, буквально завороженные этой сценой.
Срывающимся голосом Беше прокричал:
– Я знаю его намерения. Богатство, женщины? Нет!.. Жажда власти, заговор против государства и короля? И это тоже нет! Он хочет быть таким же могущественным, как сам бог. Я уверен, он умеет создавать Жизнь, иными словами, он пытается соперничать с самим Творцом!
– Отец мой, но есть ли у вас доказательства тех невероятных обвинений, которые вы сейчас выдвинули? – почтительно спросил протестант Дельма.
– Я видел, можно сказать, собственными глазами, как из его лаборатории выходили гомункулы, а также гномы, химеры и драконы. Многие крестьяне в тех местах, чьи имена у меня записаны, также видели, как они порою бродили во время ночной бури и выходили из этого злосчастного вертепа-лаборатории, которая в один прекрасный день была почти полностью разрушена взрывом гремучего золота, как называет его граф, или, как его называю я, неустойчивым, сатанинским золотом.
В зале подавленные страхом люди тяжело дышали. Какая-то монахиня упала в обморок, и ее вынесли.
Председатель суда торжественным тоном обратился к свидетелю. Он заверил его, что хочет знать всю правду, но, коль скоро он должен судить за столь необычные колдовские действия, как создание живых существ, что он всегда считал чистейшим вымыслом, он убедительно просит свидетеля собраться с мыслями и взвешивать каждое свое слово.
Массно добавил также, что, адресуясь к нему как к человеку, сведущему в науке герметике и автору многих известных и одобренных церковью трудов, он хотел бы узнать, насколько возможны такие явления, а главное – известны ли ему подобные прецеденты.
Монах Беше снова напряженно вытянулся и даже как будто стал выше. Казалось, еще немного, и он, как зловещий ворон, взлетит в своей черной широкой сутане.
Словно одержимый, он завопил:
– По этому поводу написано немало трудов. Еще Парацельс в своем «De Natura Rerum»
утверждал, что пигмеи, фавны, нимфы и сатиры созданы с помощью алхимии. В других трудах говорится, что гомункулов, этих крошечных человечков величиной с дюйм, можно обнаружить в моче ребенка. Вначале гомункул невидим, и в этот период он питается вином и розовой водой; о его настоящем рождении свидетельствует тихий писк. Только очень могущественные маги способны вызвать это дьявольское, колдовское рождение, а граф де Пейрак, находящийся сейчас здесь, – один из таких магов, наделенных высшим могуществом, ибо он, по собственному признанию, не нуждается в философском камне для превращения простых металлов в золото. А может, он владеет тем зародышем жизни и благородных металлов, за которым он ездил, как он сам рассказывал, на край земли?
Судья Бурье вскочил, крайне возбужденный, и, заикаясь от злобы, спросил:
– Ну, что вы ответите на такое обвинение?
Де Пейрак нетерпеливо пожал плечами и усталым голосом сказал:
– Как можно опровергнуть измышления человека, явно потерявшего рассудок?
– Подсудимый, вы не имеете права уклоняться от ответа, – спокойно вмешался Массно. – Признаете ли вы, что «дали жизнь», как утверждает этот святой отец, маленьким чудовищам, о которых идет речь?
– Конечно нет, и даже если бы это было возможно, я не вижу, чего ради я должен был бы делать это.
– Значит, вы признаете, что можно создать жизнь искусственным путем?
– Кто знает, господин председатель! Наука еще не сказала своего последнего слова, а в природе столько загадок! Когда я был на востоке, я видел, как некоторые рыбы превращаются в тритонов. Я даже привез несколько таких рыбок в Тулузу, но там перерождения не произошло ни разу: по-видимому, все дело в климате.
– Короче, – сказал Массно дрогнувшим голосом, – вы считаете, что наш Творец не играет никакой роли в создании живых существ?
– Этого, сударь, я не говорил никогда, – спокойно возразил граф. – Да, у меня есть свои убеждения, но я верю, что все создал господь бог. Только я не вижу, почему вы не допускаете мысли, что он предусмотрел некоторые переходные формы от растительного мира к животному или от головастика к лягушке. Что же касается гомункулов, как вы их называете, то я лично никогда их не «создавал».
Тогда Конан Беше достал из широких складок своей сутаны какую-то склянку и протянул ее председателю.
Судьи стали передавать ее из рук в руки. Анжелика со своего места не могла разглядеть, что в ней находится, но она видела, как большинство этих почтенных мужей в тогах осеняли себя крестом, и услышала, как один из судей, подозвав молоденького клерка, послал его в часовню за святой водой.
На лицах судебных заседателей был Написан ужас. Бурье беспрерывно потирал руки, и трудно было понять, то ли от удовлетворения, то ли чтобы стереть следы этой святотатственной нечисти.
Только один Пейрак, отвернувшись, не проявлял никакого интереса к этому спектаклю.
Склянка вернулась к председателю Массно, и тот, надев очки в большой черепаховой оправе, рассмотрел ее и затем нарушил наконец всеобщее молчание.
– Этот уродец, что находится в склянке, скорее напоминает окаменевшую ящерицу, – сказал он разочарованно.
– Я достал двух таких засушенных гомункулов, которые, должно быть, служили для колдовства, когда с риском для жизни проник в лабораторию графа,
– скромно сказал монах Беше.
Массно обратился к подсудимому:
– Вы узнаете этот… этот предмет? Сержант, подайте сосуд подсудимому.
Верзила сержант, к которому обратился Председатель Массно, конвульсивно вздрогнул. Он что-то тихо пробормотал и после некоторого колебания схватил наконец склянку, да так неловко, что она выскользнула из рук и разбилась.
Публика разочарованно ахнула, и тут же толпа кинулась к помосту, желая поближе посмотреть на странное существо.