Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)
Дело-то пустяковое: вспомнить, что стало с каждой из королевских девушек, которые поднялись с вами вместе на «Ликорн». Но без вас мне с ним не справиться. Ну же, Дельфияа, приободритесь!
— Приступим! — молвила Анжелика, подсаживаясь к круглому столику и раскладывая на нем бумаги. — Господин Антремон — не такой уж дурной человек, однако ему не поручали бы выполнение столь тяжелых и неприятных обязанностей, если бы у него не оказалось естественной предрасположенности причинять неудобство ближнему. Тут, наверное, не обходится без особого пристрастия, пусть неосознанного, выведывать о человеке все, даже самое потайное, добиваться от несчастной жертвы безоговорочного признания своей вины… даже вымышленной. Кроме того, так он служит королю и господу Богу, именно в таком порядке, полностью соответствуя своему идеалу — святому Михаилу, разящему дракона, олицетворяющего Зло. Надо будет как-нибудь выложить ему все это, однако на сегодня у меня нет для этого сил, да и вряд ли светские укоры принесут хоть какую-то пользу. Нас преследует рьяно роющий землю кабан, и я могу себе представить, как он дорывается на большой глубине до чего-то такого, что мы предпочли бы видеть навсегда захороненным. Так что лучшее, что мы можем сделать, — это удовлетворить его потребность в точных сведениях. Порой служака, заполучив безупречные документы, которые он может с блеском подать наверх, на этом и успокаивается.
Она изо всех сил старалась развеселить и приободрить Дельфину, которую колотил озноб.
— И все же откуда взялся столь острый интерес и нашей судьбе?
— Я же говорю: компании, ссудившие денег на ваше плавание к берегам Новой Франции, и приказчики, ответственные за возмещение кредитов, предоставленных королевским казначейством на ваше размещение в колонии, хотят знать о судьбе своих денег и о том, принесла ли их щедрость хоть какие-то плоды. Вполне законное требование, да и не слишком неожиданное: администрация вообще не способна проявлять прыти в таких делах, а тут еще океан, который приходится преодолевать по несколько раз, поэтому нет ничего удивительного, что подобное расследование занимает три-четыре года.
Однако молодая супруга флотского офицера по-прежнему волновалась.
— Не возьму в толк, почему «Компания Богоматери Святого Лаврентия», или как ее там, смеет чего-то требовать. Почти все расходы на экспедицию взяла на себя герцогиня де Модрибур, а все эти общества и компании были созданы лишь для того, чтобы добиться официальных разрешений, в которых обычно отказывают частным лицам. Вместо того чтобы предъявлять какие-то требования, они должны чувствовать себя должниками мадам Модрибур.
— Так, значит, они ее наследники?
— Не было у нее наследников! Что до королевской казны, — продолжала Дельфина, — то она не понесла больших расходов, так что тут и расследовать нечего. Если мне не изменяет память, мадам, то это как раз вы с господином Пейраком пожаловали нам приданое, что-то сомнительно, что им потребовались уточнения, чтобы вернуть долг вам.
— Что верно, то верно!
— Остальное же — белье, разные мелочи, посуда — было получено благодаря благотворительности монахинь из монастыря Святого Семейства…
— Помню, помню… У вас острый ум. Дельфина, вас не застигнешь врасплох. Я передам ваши замечания господину Гарро, которому это все тоже кажется подозрительным. Правда, он утверждает, что еще подозрительнее другое: наше нежелание требовать какого-либо возмещения.
— В любом случае, как бы мы ни оборонялись, сомнение все равно не даст ему покоя, и он до нас доберется. Мы пропали…
— Вы сразу видите ситуацию в трагическом свете, Дельфина. Не надо тут же считать себя побежденной. Кто же этот победитель? Мы начнем с того, что составив список, который ни к чему больше нас не обязывает. Занятие не из приятных, согласна, но оно отнимет у нас не так уж много времени, зато потом мы сможем успокаиваться тем, что сделали все, что возможно, чтобы прогнать эти печальные воспоминания.
— Покончим ли мы когда-нибудь с ней? — горестно вздохнула Дельфина. — Это так на нее похоже — расставлять ловушки, в которые попадаются ни в чем не повинные люди! Из вежливости, желания угодить ты кладешь туда всего лишь палец — добровольно, заметьте, не усматривая в том никакого вреда или польстившись на уговоры, — и в один несчастливый день обнаруживаешь, что тебя затащило туда уже по самую шею, что ты не распоряжаешься уже собственной душой.
Судя по всему, она снова переживала былые горести, которые обрушились на нее, наивную и беззащитную девушку, из-за коварства этой, казалось бы, безупречной благодетельницы.
Анжелика отказалась от попыток рассеять ее уныние бодрыми разговорами и, подсунув бумаги ей под нос, потребовала, чтобы она проверила, точен ли список, составленный различными компаниями, и подумала, устраивает ли ее цифра — двадцать семь королевских девушек, взошедших на «Ликорн» такого-то числа такого-то года с целью способствовать заселению колоний его величества.
— Столько нас и было на пристани в Дьепе, — кивнула Дельфина, уже успевшая заинтересоваться предложенной работой и принявшаяся очинять гусиное перо. Однако в Квебек мы прибыли под вашим водительством в количестве всего шестнадцати душ.
Она отметила галочками некоторые имена и переписала их на отдельном листочке, добавив по несколько слов о судьбе каждой из тех, кому посчастливилось осесть в Квебеке.
Анжелика наблюдала за строчками, выходящими из-под ее пера, довольная хотя бы тем, что бедным девочкам, не имевшим ломаного гроша за душой, которых она подобрала в Голдсборо и доставила в Новую Францию, была уготована неплохая участь.
Жанна Мишо вышла замуж за жителя Бопора и уже порадовала своего сиротку Пьера братиком и сестричкой. Генриетта находилась в Европе вместе с мадам Бомон, которая позаботится о ее будущем. Катрин де ла Мотт жила в Труа-Ривьер, и Анжелика виделась с ней и ее семейством по пути в Монреаль.
Все девушки получили прекрасное воспитание, чаще всего заботами монахинь, выхаживавших в больнице хворых, и, пусть присвоенные некоторым фамилии свидетельствовали, что в младенчестве они были подкидышами, — Пьерет Деларю, Маргарита Труве, Роланда Дюпанье [Эти фамилии означают по-русски:
«с улицы», «найденыш», «из корзины».], — впоследствии они были отобраны за миловидность и легкий характер, и доставшаяся им доля отважных пионерок подтверждала, что король не ошибся, предоставив им возможность проявить себя.
— А кто такая Люсиль д'Иври? — удивилась Анжелика.
— Мавританка. Мы знаем, что с ней стало: она по-прежнему ждет, что ее руки попросит какой-нибудь герцог или князь. Я обозначу ее как экономку мадам Обур Лоншам, невесту офицера из ополчения. Поговаривают, что такой объявился… Не знаю, выйдет ли у них что-нибудь.
В конце списка Дельфина поставила саму себя, любовно выведя имя и звания своего мужа.
— Детей пока нет… — вздохнула она. Она была единственной среди замужних подруг, еще не познавшей счастья материнства.
— Вас это очень тревожит? — участливо осведомилась Анжелика.
— Еще бы! Особенно мужа.
Анжелика решила немного погодя возобновить с ней этот разговор.
Дельфина написала столбиком имена одиннадцати девушек, которые не попали в Квебек. При этом на лице ее читалась боль, рука дрожала.
— Мари-Жанна Делиль умерла. — Она замолчала. Увидев вопросительное выражение на лице Анжелики, она шепотом добавила:
— Ласковая Мари.
— Любовь Барссемпуи!..
— Она могла бы выйти за него замуж. Подобно мне, она была сиротой, но происходила из зажиточных горожан. Возможно, у нее остались дядья, тетки, братья и сестры, которым небезразлична ее участь. Что написать?
— Погибла от несчастного случая во время остановки по пути. Так будет быстрее. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь запросил больших подробностей.
Впрочем, интересующимся всегда можно показать ее могилу в Тидмагуше. Дальше у вас идет Жюльенна Дени, супруга Аристида Бомаршана.
Обе улыбнулись наполовину снисходительными, наполовину обескураженными улыбками.