Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Впрочем, город, увиденный летом, отличался от зимнего Квебека. За три, максимум четыре летних месяца, когда палящий зной то и дело сменяется проливными дождями и когда один церковный праздник, проводимый в праздности, следует за другим, надо успеть собрать урожай, засыпать его в закрома и приготовить поля под озимые. Город поэтому совершенно опустел.
Люди целыми семьями, а то и целыми улицами устремились на поля, а поскольку лето — также время военных походов, Квебек и вовсе напоминал в эту пору огромный дом, в котором распахнули для проветривания все окна и вынесли к тому же всю мебель, чтобы понежиться на свежем воздухе.
В первый же вечер Анжелика уяснила, что ей лучше быстрее продолжить путешествие в Монреаль. Верхний Город, увиденный после дождя, показался ей не слишком гостеприимным. Здесь почти никого не оказалось — разве что редкие прохожие, но ни одного оседлого жителя. Епископство, семинария, монастыри урсулинок и пансионы иезуитов, больница, где зимой сновал по этажам жизнерадостный народ, теперь казались обезлюдевшими и какими-то зловещими. Ей уже чудилось, что здесь ее не может ждать ничего доброго.
Даже знакомые стада свиней паслись теперь за городом, на равнине и на лесной опушке. Короче говоря, горожане переселились в поля.
— Города, подобно людям, получают передышку, пригретые солнцем, — заметила мадемуазель Урдан, которую Анжелика, на свое счастье, застала в интендантстве. — Дорогая Анжелика, Квебеку уже никогда не бывать таким, каким он был тогда, когда вы жили среди нас!
Мадемуазель Урдан была в ладу с самой собой, чего нельзя было сказать об Анжелике. Поднявшись по улице Петит-Шапель, а потом по улочке Клозери, она почувствовала, как у нее сжимается сердце при виде дома, в котором когда-то, в дни сильного снегопада, ближайшие соседи сходились у мадемуазель Урдан, чтобы послушать, как она, растянувшись на постели, читает вслух истории о любви принцессы Клевской. Теперь же здесь осталась только Джесси, пленная англичанка; напротив стоял запертый дом Виль д'Авре, и закрытые ставни на большинстве его окон напоминали бельма на незрячих глазах.
В доме маркиза оставалась лишь верная служанка, дожидавшаяся хозяина и пока что ревностно смахивавшая пыль с его любимых статуэток.
Монсеньор Лаваль объезжал свою пастушечью паству. В епископстве Анжелику принял незнакомый ей коадъютор; то ли она рассчитывала на более сердечную встречу, ибо в Новой Франции к ней теперь относились очень по-доброму, то ли коадъютор отличался болезненной скромностью, но она была неприятно поражена тем, что он почти не открыл рта, ограничившись только самыми необходимыми репликами. Его холодность, граничащая с невежливостью, напомнила Анжелике времена, когда город прорезала глубокая трещина, на одной стороне которой собрались ее противники, а на другой — сторонники, и когда она, заговаривая с кем-либо, всегда боялась, не окажется ли собеседник сторонником отца д'Оржеваля. Неужели и теперь, когда он мертв, старые предрассудки еще теплятся? Однако никто не мог просветить ее на сей счет.
Зато ей доставило радость посещение Нижнего Города. где прием, оказанный ей Жаниной Гонфарель по прозвищу «Полька», содержательницей гостиницы «Французский корабль», — помог ей отвлечься от разочарования, постигшего ее от осознания того, что единственные представшие перед ней знакомые лица оказались лицами слуг и управляющих, вручивших ей письма и записки временно отсутствующих хозяев.
— У меня ты найдешь и стол, и кров! — воскликнула ее восторженная приятельница, раскрывая ей объятия, сопровождаемые возгласами, слышными, наверное, даже на площади Анс-о-Матло. — Ну что тебе за дело до Верхнего Города? Там пусто и мрачно, как в старом, брошенном гнезде. В замке Сен-Луи Фронтенак оставил лишь нескольких увечных да ветеранов, которые не знают иной забавы, кроме как резаться в карты.
Зато в Нижнем Городе, как и прежде, полно народу, да и у меня комнаты по-прежнему не пустуют. И все же я отвела тебе лучшую комнатушку, ту самую, в которой живал Виль д'Авре — помнишь, когда он сломал лодыжку? Найдутся у меня места и для твоих блестящих офицериков. Что касается солдат из твоей охраны, то в сарае для них полно соломенных тюфяков. И лучшее вино — для всей честной компании!
 
Анжелика осталась довольна предложенными ей удобствами. Онорина и вовсе была очарована. Ей всегда нравилось играть с детьми в порту Нижнего Города: там они выбирали себе местечко рядом с рекой и пускали по воде кораблики.
Отправляясь в разные мало гостеприимные места, Анжелика радовалась хотя бы тому, что основательно подкрепилась, отведав восхитительной стряпни мадам Гонфарель.
Полька рассказала ей, что в ее отсутствие люди из ведомства прево «ищейки, вот как я их называю» — наведывались в порт, донимали вопросами моряков и боцманов и просились на разговор к капитанам. В верхах, видимо, рассудили, что два корабля и шлюп, прибывшие в Квебек поутру, следует тщательно обыскать.
— Но ведь у нас на руках документы об освобождении от налогов, подписанные самими Фронтенаком и Карлоном! Сам представитель распорядителя города и порта прибыл поприветствовать меня от имени господина Аврансона! Тот отправился вместе с губернатором на озеро Фронтенак, однако успел оставить подчиненным все касающиеся нас инструкции.
— Брось беспокоиться, — посоветовала ей Полька, — все в порядке. Просто они проверяют, нет ли среди членов экипажа и вашей челяди гугенотов. Здесь их страшатся побольше, чем эпидемии чумы. Все торговые компании обязаны записывать в свои контракты, что не станут ввозить в Новую Францию последователей Кальвина и Лютера. С этим у нас все строже и строже.
Анжелика поручилась ответственному лицу, представившемуся чиновником одновременно епископства, ведомства прево, судебной канцелярии и службы досмотра (ведь речь шла о важнейшем деле, касавшемся репутации порта места, через которое нежелательные личности могут пробираться во французскую колонию, а также интересов ведомства по религиозным делам, выполнявшего поручения королевской администрации), что на борту ее судов нет ни одного приверженца так называемой реформистской церкви. При этом она прятала за спиной скрещенные пальцы, ибо ее слова грешили против истины (во всяком случае, по части членов экипажа), однако собеседник остался удовлетворен ее заявлением и отказался от мысли прогуляться по кораблям и допросить каждого моряка.
Чиновник держался любезно. Он выразил сожаление из-за необходимости предъявлять стандартные требования к столь дорогим гостям Новой Франции, соотечественникам в придачу, которых господин Фронтенак наилучшим образом отрекомендовал лично ему, прежде чем уехать. В Квебеке известно также о дружеском расположении его величества короля Людовика Четырнадцатого к семейству Пейраков.
Однако закон должен относиться в равной степени ко всем, особенно если целью его соблюдения является борьба с такой зловредной, поистине смертельной заразой, каковой является появление здесь, в оплоте католичества в Новом Свете, носителей бацилл протестантской ереси. Новая Франция, продолжал он, никогда не забудет об уроне, нанесенном ей изменниками Бога и Отечества братьями Кирк, которые завоевали Квебек для Англии в 1629 году, изгнали Шамплейна, тогдашнего губернатора, и на протяжении пяти лет удерживали город.
Анжелика не стала ему противоречить. Она лишь радовалась в душе, что не взяла с собой Северину Берн.
В первое посещение Квебека ей не выпало счастья общаться с этим человеком видимо, Жоффрей сам решил с ним сложную проблему протестантов. Тогда она видела его только издали. Теперь же он, полный осознания собственной значимости, разглагольствовал без умолку:
— Неуклонная бдительность дает неплохие результаты. Новая Франция может похвалиться репутацией единственной французской провинции, избавленной от этой заразы. Сперва гугенотская угроза была здесь сильнее, чем в других краях, ибо гугеноты вообразили, что, переправившись через океан, они могут свободно исповедовать на французской земле свои греховные верования. Однако все они были выслежены, поскольку благочестивые прихожане проявили похвальную бдительность. Мать-настоятельница Катерина из монастыря августинок, узнавшая, что среди новоприбывших переселенцев, сказавшихся больными и помещенными в больницу, есть скрывающиеся протестанты, тайно извлекла кость из мощей святого мученика отца Бребефа и растолкла ее, предложив предполагаемым протестантам вместе с едой. И, представьте себе, все эти непреклонные упрямцы по прошествии двух недель превратились в кротких ягнят, в сущих ангелов, пожелавших перейти в истинную веру, и прилюдно, с замечательной искренностью отреклись от прежней ереси.